Читаем Пастырь стада своего онлайн бесплатно

Нас так воодушевил успех сборника «Many Bloody Returns», что мы тут же бросились составлять следующий. В каждом рассказе первого сборника должны были присутствовать две обязательных темы: вампиры и день рождения. Идея себя оправдала, и для второго сборника мы тоже решили выбрать две темы. Выбирать их было очень весело — может быть, даже слишком, — и нас не раз заносило, когда мы перекидывались блестящими идеями по электронной почте. Например, зомби и День Посадки Деревьев — как вам?

Но успокоились мы на более разумной комбинации: оборотни и Рождество. Потом, опять же веселясь от души, составили список авторов, которых хотели бы видеть. К нашему восторгу, почти все они согласились. Дж. К. Роулинг, правда, отговорилась тем, что занята какой-то другой серией, но почти все прочие смогли представить рассказ в необходимый срок.

Мы надеемся, что вам этот сборник будет так же приятно читать, как и первый. Поразительно, как талантливые писатели разных жанров строят такие разные рассказы из двух одних и тех же блоков. Читайте и наслаждайтесь.

Тони Л. П. Келнер — автор девяти детективных романов и множества рассказов, а роман «Спящие с плюшем» выиграл премию «Агата». Хотя она пишет о карнавалах, конгрессах фанов, проказниках-старшеклассниках, круизах, радостных встречах родных, о вампирах и бельевых магазинах, сейчас она представляет первый рассказ о вервольфах. В ее собственной стае насчитываются муж — коллега по перу Стивен П. Келнер, две дочери и две морских свинки. К сожалению, никто из них не признает за ней статуса главной собаки в стае.

Половина примерно членов стаи были в волчьем облике, остальные сохраняли человеческий. Джейку даже непонятно было, на что уж тут смотреть: на оскаленные зубы или на хмурые суровые гримасы. Чтобы не решать эту дилемму, он адресовал ответы мигающим огням рождественской елки. Что-то странное было в том, что вся жизнь решается перед рождественской елкой, но именно так бывает, когда нарушишь фактические все правила волчьей стаи одновременно именно в канун Рождества.

— Но я же не имел в виду уходить один без разрешения, — попытался оправдаться Джейк.

— Я недостаточно ясно отказал в разрешении?

Брайан как раз был среди тех, кто остался человеком, но рычание вожака стаи с тем же успехом могло исходить из волчьей глотки.

— Нет, но…

— Ты реально продемонстрировал свою готовность успешно принимать форму, признанную для тех или иных обстоятельств приемлемой?

— Нет, но…

— Тогда что ты все-таки имел в виду?

Джейк проглотил слюну.

— То есть, наверное, да. А можно я расскажу с самого начала?

Послышался рокот голосов, и он рискнул посмотреть на стаю. Особо дружелюбных и желающих слушать не было, но Брайан уже принял решение.

— Говори. Но только не лги снова, Джейк.

Смысл был ясен: не скажет правды — может прощаться со своим местом в стае. Джейк снова с трудом сглотнул слюну. Он не настолько давно был в стае, чтобы знать, что такое быть извергнутым. Даже не знал, переживет ли он изгнание.

Трудность тут была вот какая: Джейк совсем не был уверен, что правда поможет. Даже когда Фелисия, жена Брайана, поймала его при попытке прокрасться в дом, он еще не понял, как крупно влип. Дошло лишь тогда, когда Брайан стал созывать остальных членов стаи ради суда над ним, созывать в тот же момент, хотя уже близилась полночь. По случаю праздников не все могли попасть сегодня к Брайану, но собралось достаточно, чтобы их решение считалось официальным. И окончательным.

— Так вот, — начал Джейк. — Вот так это было.

— А тебе тоже не терпится дождаться вечера? — спросила Руби.

— Ха! Еще бы.

— И мне, — сказала девочка. — Я так люблю Рождество! — Джейк закатил глаза. На леденцы ему было наплевать — тут до полнолуния считанные часы остались. — О чем ты просил Санту, Джейк?

— А? — Он оторвался от игры в ВоВ на секунду, и этого хватило, чтобы проститься с приличным количеством очков. — А, блин!

— Выражения! — раздался голос из кухни.

— Простите, — пробормотал Джейк.

— Я думаю, одно плохое слово Санта тебе простит, — попыталась утешить его Руби.

— Или да, или нет, — ответил он, думая, не разыгрывает ли она его. Девочка до сих пор верит в старика в красной куртке? Да господи, ей же уже почти девять! Конечно, Руби выросла в настоящем доме и в настоящей семье; настолько настоящей, что даже страшно становится, а его перекидывали из одной приемной семьи в другую. И до него почти сразу дошло, что ему нет нужды сообщать на Северный полюс о перемене адреса.

— Так о чем ты его попросил? — не отставала Руби.

Он не просил ни о чем. Ему такое в голову не приходило.

— Это… знаешь, это секрет.

— Это как нельзя никому говорить, что хочешь на день рождения?

— Да, вроде того.

— А мама сказала, что на Рождество желания можно рассказывать, потому что если Санта-Клаус не может выполнить весь мой список, ему папа с мамой могут помочь. Твоя мама тебе такого не говорила?

— Руби! — одернул ее голос из кухни. Руби зажала себе рот рукой.

— Джейк, прости, пожалуйста! Я забыла!

— Ничего страшного, — сказал он ей совершенно искренне. — Я ее все равно почти не помню. — Едва-едва остались смутные воспоминания о ее запахе. — И я уже привык.

— А еще у тебя теперь есть мы. — Руби положила ладонь ему на рукав. — И у нас будет самое лучшее Рождество в мире!

— Чер… очень правильно!

Он теперь уже не был одиночкой-неудачником, у него был дом, была стая, прикрывающая спину. Скоро будет полнолуние — а с ним его первый настоящий, не по школьной площадке ночной бег. И это знание заставляло его весь день нетерпеливо ждать: будь он в образе волка, хвост бы у него дергался как электрический.

Из кухни вышла Фелисия, мать Руби, держа в руках полную с горкой тарелку.

— Печенье! — радостно объявила она.

Донесся аромат, и Джейк с радостью бросил джойстик. Ухватил с тарелки пряничного глазированного человечка и откусил ему голову, радуясь этому процессу, как может только оборотень.

— Ты будешь со мной смотреть «Рудольф, красноносый олень»? — спросила Руби с полным ртом крошек.

— Ага, как раз собирался посмотреть, как там звери мясных пород пасутся.

Олени — добыча, мясо.

Фелисии даже не пришлось ничего говорить, она только глянула раз. Джейк сам заметил, что Руби застыла в недоумении и тревоге.

— Звери ЛЕСНЫХ пород, — повторил он. — Они же в лесу живут.

Но Руби явно до конца не поверила, и Фелисия вмешалась:

— Сейчас нет времени смотреть про Рудольфа — надо поставить ясли. Джейк, ты тоже можешь помогать.

— Конечно, раз вы хотите.

Не только в том дело, что она печет потрясающее печенье. Всегда разумно быть в хороших отношениях с альфа-самкой в стае.

Брайан спустился с чердака, неся пыльную картонную коробку, и Джейк снова поразился, как можно выглядеть так непримечательно в человеческом виде и быть таким крутым в волчьем образе. Обыкновенный такой мужик, в футболке с эмблемой колледжа и в джинсах.

— Вы готовы?

Брайан остановился в дверях гостиной, стараясь выглядеть непринужденно.

— Омела! — вскричала Руби и бросилась к нему. Он поставил коробку, подхватил девочку на руки и звучно поцеловал в щеку.

Фелисия подошла к нему под ветку омелы, и когда была тщательно расцелована, обернулась и поискала взглядом Джейка. Он поднял руку и сказал:

— Спасибо, но я пропущу.

Брайан только улыбнулся. Вожак стаи и отличный мужик. Это он нашел Джейка и вытащил его из системы приютов в «Догвартс» — школу-интернат, где стаи учили молодых вервольфов азбуке своего мира. Конечно, у школы было и невинное официальное название, чтобы сбивать людей со следа, но из ребят его никто не употреблял.

Джейк себя не помнил от счастья, когда Брайан пригласил его в гости на рождественские каникулы. Он в «Догвартсе» был единственным ребенком, которого воспитывала не стая, и хотя относились все к нему дружелюбно, он слишком недавно был в этой тусовке, чтобы как-то себя поставить. А близость к вожаку стаи и его семье ему даст много-много очков за крутость.

Брайан поставил коробку на длинный стол у стены, который Фелисия заранее освободила, и открыл ее. В коробке оказалась куча свертков, обернутых газетой.

— Я хочу помогать! — заявила Руби.

— Осторожнее! — предупредила Фелисия.

— Знаю, знаю, это бабушкины. Я осторожно.

Каждый предмет разворачивали так осторожно, будто там невесть какая драгоценность, но оказалось, что это всего лишь обычные элементы декорации Рождества: Мария, Иосиф, младенец, цари, несколько пастухов и целый ассортимент верблюдов, осликов, коров и овец.

Казалось, что коробка уже опустела, как вдруг Руби сказала:

— А где волк?

— Где-то здесь должен быть, — ответила Фелисия, пошарила и нашла последний газетный сверток. — Джейк, это ты разверни.

Все трое на него уставились, будто это невесть какая важная работа, поэтому он взял игрушку и развернул газету. Внутри оказалась еще одна статуэтка.

Он посмотрел на нее, потом на ожидающие лица.

— Это же собака.

— Это не собака! — возмутилась Руби. — Это волк!

— Похоже на собаку, — ответил Джейк. — По-моему, на дворнягу.

— Джейк не знает! — сказала Руби. — Па, расскажи ему!

Брайан откашлялся.

— В те дни цезарь Август послал указ брать со всего мира подать, и каждый…

— Слушай, я же за эту неделю «Рождество Чарли Брауна» уже трижды смотрел. И знаю, что дальше было.

Фелисия нахмурилась, но не смогла не улыбнуться, когда Руби прыснула.

— Тогда ты знаешь, — сказал Брайан, — что в полях возле Вифлеема ангел явился пастухам, пасущим стада свои. А у пастухов, конечно, были собаки.

— Так это и есть собака.

— Не совсем. Даже сейчас не так уж велика разница между собакой и волком…

— Да? А чего ж тогда никто в стае никто не превращается в чихуахуа на вечеринке у Пэрис Хилтон?

— Ты слушай! — резко приказала Фелисия.

— Как скажете.

Брайан продолжал, будто его и не перебили.

— В те времена разница между различными видами собачьих была еще меньше. И оказалось, что у этих пастухов овец охранял волк.

Джейк хотел спросить, с чего это волк просто не пообедал бараниной, закусив ее пастушьим пирогом, но Фелисия на него так посмотрела, что он решил не нарываться.

— Когда пастухи ушли в Вифлеем смотреть на Младенца Христа, волк пошел с ними, и когда поражены они были славой Господа, был поражен и он. Будучи волком, он захотел восславить Господа единственным доступным ему способом, и потому завыл.

Джейк заморгал. Он точно знал, что Лайнус ни слова не говорил Чарли Брауну про воющего волка.

— Естественно, все другие животные испугались, — продолжал Брайан, — а пастухи хотели волка прогнать. Но Младенец улыбнулся ему и помахал ему рукою Своей, и вдруг человек предстал там. И человек этот поклонился вместе с другими, восславляя Младенца. Таково было первое чудо Христа.

— Превратил волка в голого мужика?

Фелисия снова нахмурилась, а Руби опять прыснула и объяснила:

— Джейк, ему же сразу дали одежду!

Брайан кивнул.

— Когда вернулись пастухи к стадам своим, волк пошел с ними, все еще в человечьем образе, и они приняли его в свою среду. Он женился на дочери одного из них и был во всех отношениях человеком. Только был он сильнее, и органы чувств у него были волчьи.

— Как у нас, — вставила Руби. Она еще была слишком молода, чтобы перекидываться, но другие таланты вервольфов у нее были.

— Именно так, — подтвердил Брайан. — Поскольку чувства у вервольфа были так остры, он сумел определить опасность, когда Ирод послал своих людей в Вифлеем убить Иисуса. Случилось это в ночь первого полнолуния, когда Он был рожден.

— Как сегодня! — вставила Руби.

Будто Джейку надо было напоминать про сегодняшнее полнолуние.

— Волк предупредил Марию и Иосифа, что им нужно бежать с Иисусом в Египет, а чтобы люди Ирода их не схватили, отправился с ними сам. Когда же они спаслись от опасности, явился к волку ангел и предложил награду. Волк же ответил ему, что полюбил жизнь человека, но ему не хватает иногда прежней жизни. И тогда ангел сказал, что каждый месяц, когда луна будет полной, он сможет возвращаться к волчьему облику, и этот дар перейдет к потомкам его. — Брайан взял у Джейка статуэтку и поставил ее в рождественскую декорацию. — Вот это и был первый вервольф.

Джейк посмотрел на статуэтку, потом на Райана, ожидая заключительной фразы. Ее не было. Но он не успел ничего сказать, как в кухне зазвонил телефон.

— Спорим, это тетя Ронни! — закричала Руби и унеслась в кухню. Фелисия засмеялась и пошла за ней.

Брайан посмотрел на декорацию Рождества, потом спросил:

— Это шутка, да? Не хочу никого оскорбить, но у человека-паука история куда как круче, честно.

— Не хочешь, но оскорбляешь. — Симпатяга исчез в мгновение ока, и на его месте возник волк альфа. — Я знаю, что ты в стае новичок, Джейк, но это наше предание, и ты не должен проявлять неуважения.

— А другие стаи тоже верят во все это — что нас вервольфами сделали ангелы?

— У каждой стаи свои мифы, — признал Брайан, — но какая-то история есть у каждой. Как, по-твоему, сделались мы вервольфами?

Джейк пожал плечами:

— Не знаю. Я так думаю, эволюция постаралась.

— Ты считаешь, что это выживание наиболее приспособленных? В чистом виде?

— Ну, типа того. Вот если на нас посмотреть — как ты сам сказал, мы сильнее, чувства у нас острее. Мы — волки!

— Волки — угрожаемый вид, уже не первый год. Что не свидетельствует о наилучшей стратегии с точки зрения эволюции.

Неизвестно, что возразил бы Джейк, потому что Фелисия позвала из кухни:

— Брайан!

Вожак стаи потрепал Джейка по плечу и пошел на ее зов.

А Джейк снова взял в руки статуэтку пастушьей дворняги. Не мог он поверить в эту историю. Первое Рождество в стае — и ему травят библейские байки! Как будто он встречает Рождество в «Ханне Монтане» или другом каком слюнявом диснеевском фильме, а не с волчьей, блин, стаей!

Тут он обратил внимание, что голоса из кухни звучат серьезнее, чем им бы следовало при звонке от сестры Брайана, и подался в ту сторону. Брайан слушал и что-то записывал на листке из блокнота, а Фелисия тем временем выгребала какой-то мусор из ящиков.

— Чего там? — спросил он у Руби, которая смотрела, вытаращив большие глаза.

— Мама идет выслеживать, — ответила девочка.

Брайан повесил трубку:

— Дэйв за тобой заедет через пятнадцать минут, — сказал он. — Ты все взяла?

Она посмотрела на предметы, выложенные кучкой на столе.