Читаем Река жизни онлайн бесплатно

История Эдгара Кейси должным образом принадлежит истории гипноза, как глава подтверждающая теории маркиза де Пуисегюра[1]. Это он, а не Месмер[2], в 1784 обнаружил явление гипнотизма. Виктор, один из самых известных пациентов де Пюисегюра, засыпал под воздействием гипноза и в этом состоянии проявлял чрезвычайные способности и очевидные признаки ясновидения. Дальнейшие эксперименты давали аналогичные результаты. Другие пациенты, погруженные в сон, проявляли такие же способности. Уолтер Бромберг (Walter Bromberg) в своей книге “Разум Человека” (The Mind of Man) говорит: “Невежественные крестьяне проявляли живость ума и даже могли предсказывать события или понимать явления, которые в обычном состоянии были им неясны. Сомнамбулы[3] ставили медицинские диагнозы другим пациентам и предсказывали будущее. Гипнотизер 1820-х просто представлял своего пациента перед компетентной сомнамбулой и ждал диагноза… Если бы только современная наука имела такую помощь! Ясновидение сомнамбул стало очаровательной игрой.”

Но очаровательная игра не получила поощрения ни Французской Академии, ни французских врачей, и ее ждала судьба очередной причуды. Поколением позднее Эндрю Джексон Дэвис[4] практиковал в Америке медицинскую диагностику через ясновидение, но он остался неизвестным и даже не упомянут в учебниках и истории гипноза. Гипноз, фактически, не хочет иметь ничего общего с ясновидением; он отрекся от собственной матери.

Эдгар Кейси практиковал медицинскую диагностику через ясновидение в течение сорока трёх лет. Он оставил стенографические записи 30000 таких диагнозов Ассоциации Исследования и Просвещения[5], наряду с сотнями полных отчётов, содержащих показания пациентов и сообщения врачей. В Соединенных Штатах живут сотни людей, готовых свидетельствовать о точности его диагнозов и эффективности его предложений.

Он не использовал свои способности ни для чего, кроме как для формирования рецептов для больных и духовных или профессиональных советов для тех, кто в них нуждался. Он никогда не устраивал публичных демонстраций своих возможностей; он не выступал на сцене; он не искал известности; он не занимался пророчествами; он не искал богатства. Часто его экономическое положение было весьма ненадежно; в лучшем случае оно было скромным. В течение периода своей работы в госпитале Кейси получал только семьдесят пять долларов в неделю за свои услуги.

Его неподвергающаяся сомнению личная целостность, плюс превосходные и полные отчёты о его работе и длительный период времени, который они покрывают, сделало его идеальным объектом для научного исследования. Но учёные избегали его. Он и его друзья сожалели об этом; возможно, было бы более достоверным, если бы они, а не я, проделали эту работу.

Я впервые встретил Эдгара Кейси в 1927. В тот раз я сделал большинство предварительных заметок и набросков для этой книги. С тех пор я постепенно добавлял материал, наслаждаясь сотрудничеством с членами семьи Кейси и получив доступ ко всем необходимым материалам.

С июня 1939 до октября 1941 я был гостем в доме на Арктик Кресченд, каждый день встречая и интервьюируя мистера Кейси и исследуя предоставленный материал. Я и раньше часто бывал в Вирджинии Бич[6] летом, особенно можно отметить 1929, 1930 и 1931 годы.

В дополнение к знакомству с членами семьи Кейси мне посчастливилось хорошо узнать лично большинство персонажей этой истории.

Одним из первых и самых важных помощников для пополнения моего досье был отец мистера Кейси – покойный Лесли Б. Кейси. Другим была Кэрри Солтер Хауз, которая со своим мужем, покойным доктором Хаузом, и ее сыном Томми, оказали неоценимую помощь и ставшие моими друзьями на многие годы. У меня не было возможности познакомиться с матерью мистера Кейси, она умерла в 1926, но ее дети и внуки описывали мне ее так часто и так хорошо, что я чувствую, что нарисованный мною ее портрет, является точным.

Я знал мать миссис Кейси, миссис Эванс; Грея Солтера, детей Кейси и Томми Хауза, долгое время бывшими друзьями. Я много лет знал сестер мистера Кейси, Энни и Сару. С другими членами семьи Кейси и Солтер я встречался и разговаривал время от времени. Все они помогали мне, а сравнение их рассказов позволило сформировать объективную точку зрения на события, что является целью биографа. С другой стороны, я постепенно хорошо узнал и полюбил всех этих людей, что сравнимо с чувствами романиста по отношению к персонажам, которые он создал.

Именно поэтому биография часто читается как семейная хроника.

Исследовательские группы Ассоциации Исследования и Просвещения чрезвычайно помогли мне, так же как и другие члены ассоциации, особенно мисс Глэдис Дэвис, секретарша Кейси в течение двадцати двух лет. Кроме того, конечно, нужно отметить Хью Линна Кейси[7], который, образно говоря, не только привёл лошадь к водопою, но и заставил её пить; и мою жену, выступившую в качестве машинистки, корректора, редактора, и сиделки для моих капризов и плохого настроения.

Всем этим людям я выражаю свою благодарность. Если я и сделал хорошую работу, то это только благодаря им.

Последний раз я видел Эдгара Кейси в августе 1944, когда он посетил меня во Флориде. Он выглядел чрезвычайно утомлённым. Он страстно говорил о будущем ассоциации; он задумчиво говорил о времени, когда он мог бы отойти от дел. Ему нравилась теплота и яркость Флориды; он любил австралийские сосны, растущие возле воды. “Найдите здесь место для меня” – сказал он, – “и я приеду и останусь”. На следующий день он поехал домой. Его последнее письмо ко мне, написанное от руки на бумаге гостиницы Патрик Генри (Hotel Patrick Henry) в Роаноке[8], датировано 11 сентября 1944. В нём, в частности, говорилось: “Мои руки не позволяют мне использовать печатную машинку. Сомневаюсь, сможете ли Вы прочитать это, но я надеюсь, что Вы можете разобрать хотя бы часть этого. Я чувствую себя не очень хорошо; полагаю это какой-то вид удара. Я надеюсь вернуться к работе ещё на какое-то время, и хочу продержаться, пока мальчики не вернутся домой. Сейчас я способен не более чем на то, чтобы надеть и снять свою одежду. Я не могу завязать шнурки на ботинках или завязать галстук. Но я надеюсь, что скоро почувствую себя лучше. Ещё так много нужно сделать и столько людей нуждается в помощи”.

11 мая 1945

Дядя Билли Эванс суетился на заднем сиденье своего кэба и тут заметил прибытие поезда на станцию городка Хопкинсвилл[9], штат Кентукки. Это был холодный тихий январский день 1912 года.

Из спального вагона вышел незнакомец. Дядя Билли слез с нагретого сиденья и пошёл ему навстречу.

Это был крупный высокий человек, одетый в тяжёлое пальто с поднятым воротником, закрывающим уши. Он отдал дядюшке Билли два своих чемодана и пошёл вслед за ним в кэб.

– Я ищу человека по имени Эдгар Кейси, – произнёс он, пока его чемоданы укладывались в повозку, – Можете отвезти меня к нему? – Он говорил быстро, с заметным немецким акцентом.

Дядюшка Билли выпрямился и поколебавшись сказал:

– Мистер Эдгар уехал домой на один день. Отсюда примерно полторы мили. Мисс Гертруда болеет и мистер Эдгар большую часть времени проводит с ней.

Незнакомец уселся в кэб и дядюшка Билли укрыл его ноги одеялом.

– Они сейчас не принимают много посетителей из-за состояния мисс Гертруды, – продолжал он. – Господи, я надеюсь с ней ничего не случится.

– Она его дочь? – спросил незнакомец.

– Нет, сэр, мисс Гертруда его жена. Сейчас я могу доставить вас в отель и завтра утром…

– Мы поедем к нему домой – сказал незнакомец – И скажите мне, почему здесь на юге так холодно?

– О Господи, сэр! – воскликнул дядюшка Билли – Это еще не юг! Дорога на юг вон там.

Он указал направление. Затем сделал паузу и закрыл дверь кэба.

– Вы считаете, что не замерзнете, проехав туда и обратно.

– Со мной ничего не случится – ответил незнакомец, – Поехали как можно быстрее.

Дядюшка Билли закрыл дверь и забрался на свое место, что-то бормоча. Две лошади, застоявшись без движения, резво поскакали по Восточной Девятой улице, повернули налево, проехали мимо парка и выехали на Восточную Седьмую улицу. Город остался позади, они ехали по Рузельвильской дороге. На коричневых склонах вокруг располагались дома и редкие поля. В сумерках было видно единственное яркое пятно света. На холме, более высоком, чем остальные, покрытом деревьями и травой, стоял серый дом, обращенный на север, с четырьмя белыми, сверкающими на зимнем солнце, колоннами на крыльце. Перед ним дорога сворачивала вправо. Кэб подъехал к въезду, ведущему на холм к дому, и остановился. Небольшой дом, ярко окрашенный в зеленые и белые цвета, был неподалеку, почти невидимый за огромным дубом и кленовыми деревьями. Дядюшка Билли слез со своего места и открыл дверь кэба.

– Это здесь, – сказал он.

Незнакомец вышел, потянулся и посмотрел вокруг.

– Он живет не в этом большом доме? – произнес он разочарованно.

Дядюшка Билли указал на блестящие колонны.

– Это старое место Солтеров, дом семьи мисс Гертруды. “Здесь” – он указал на дом: “Живет мисс Лизи. Мисс Лизи это мать мисс Гертруды. Она живет вместе с мисс Кейт”.

Незнакомец усмехнулся.

– Неужели южные женщины не выходят замуж?

– Они были замужем. Но сейчас за исключением мисс Гертруды, у них нет мужей. Они умерли.

Незнакомец сменил тему разговора.

– Что производят на этой земле? – спросил он, указывая рукой по направлению к Хопкинсвиллу.

– Тёмный табак – ответил дядюшка Билли.

– Тёмный? – незнакомец посмотрел вопросительно.

– Тёмный табак – повторил дядюшка Билли – Хопкинсвилл известен своим тёмным табаком на рынках во всём мире.

– Кроме табака он известен еще одной вещью – сказал незнакомец. Затем добавил, как бы говоря сам с собой: “Занятное место”.

Он пошёл к дому, а дядюшка Билли побрел к своему кэбу ждать его возвращения.

Дверь дома открыл худощавый молодой человек, почти такой же высокий, как незнакомец. Не говоря ни слова, незнакомец вошёл в дом.

– Вы Эдгар Кейси? – спросил он.

– Да – ответил молодой человек.

– Я доктор Хьюго Мюнстерберг из Гарварда – сказал незнакомец. – Я приехал исследовать вас. В газетах последнее время о вас много писали.

Он быстро взглянул на коридор, затем заглянул в гостиную, которая примыкала к коридору справа.

– В чём заключается ваш метод? – спросил он – Где ваш кабинет?

Молодой человек не двигался. Он смотрел удивленно.

– Не понимаю, что вы имеете ввиду, – наконец сказал он.

Доктор Мюнстерберг нетерпеливо разрезал руками воздух.

– Кабинет, кабинет – повторил он отрывисто.

Молодой человек пришёл в себя. Он улыбнулся и указал на гостиную.

– Проходите и садитесь. Я возьму ваше пальто. В камине есть огонь. У меня нет кабинета. Я не пользуюсь никакими приспособлениями, если вас это интересует. Если нужно, я могу лечь здесь на пол и уснуть.

Доктор Мюнстерберг прошёл в комнату, но не сел и даже не снял пальто. Из внутреннего кармана он достал пачку газетных вырезок.

– Вы получили широкую известность – сказал он, положив пачку на чайный столик.

Молодой человек как бы нехотя пролистал газетные вырезки. Очевидно, он видел их и раньше. Одна из них была статья из Нью Йорк Таймс за 9 октября 1910 года. Заголовок гласил: “Необразованный человек становится доктором под гипнозом – возможности, демонстрируемые Эдгаром Кейси, ставят докторов в тупик”. Первый параграф был такой:

“Медицинское сообщество страны проявило живой интерес к странным способностям, которыми обладает Эдгар Кейси из Хопкинсвилла, диагностике трудных болезней в полусознательном состоянии, в то время как он не обладает ни малейшими представлениями об этом в обычном состоянии”.

Здесь же были фотографии молодого человека и его отца, усатого джентльмена по имени Лесли Б. Кейси, который был представлен как “кондуктор” в гипнотическом сне. На третьей фотографии был доктор Уисли Кетчам, подготовивший отчет для Американского общества клинических исследований города Бостон. Здесь же был рисунок спящего молодого человека, лежащего на столе и странного демона, парящего над ним.

– Всё это сделано без моего участия и разрешения, – объяснил молодой человек доктору Мюнстербергу – Я был в Алабаме в это время.

Доктор Мюнстерберг повернулся спиной к камину, стараясь согреться.

– Говорите, у вас нет кабинета, – сказал он – Вы разрешите посмотреть на вас? Насколько будет светло?

– О, здесь всегда очень светло – ответил молодой человек – Я делаю чтения утром и в обед, два в день. Если естественного освещения недостаточно, мы включаем лампы для того, чтобы стенографистка могла записывать всё, что я говорю.

– А пациенты? Где находятся пациенты?

– Большинство из них находятся у себя дома. Они просто присылают мне письма.

– Вы принимали пациентов раньше?

– О, нет. Я ничего не понимаю в медицине, когда просыпаюсь. Я предпочитаю даже не знать имён пациента до того, как засну. Большинство имён мало что мне говорит. В основном они из других штатов.

– Они описывают в письмах свои симптомы?

– О, нет. Мы только хотим быть уверены, что они действительно нуждаются в помощи. Это всё.

Доктор Мюнстерберг смотрел на лицо молодого человека. Оно выражало искренность и открытость. У молодого человека были округлые щеки, прямой нос и серо-голубые дружелюбные глаза. Волосы были тёмные и прямые. Он говорил, слегка растягивая слова. На вид ему было 25.

– Сколько вам лет? – спросил доктор.

– Тридцать четыре. В марте будет тридцать пять.

– Вы выглядите моложе. Откуда ваша фамилия. Вы ирландец?

– Нет. Первоначально она была Куаси. Нормано-французская, я полагаю. Наши документы не позволяют определить страну, из которой мы переселились. Наш прямой предок – Шадрах Кейси. Он жил в графстве Паухатан, штат Вирджиния. Его сын участвовал в революционных событиях. Они получили в дар от правительства земли в Тенесси и Кентукки и поэтому мы здесь.

Уверенной и быстрой походкой он подошел к столу из орехового дерева, стоящего в углу комнаты.

– Этот стол привезён из Вирджинии более ста лет тому назад, – сказал он.

– Вы родились на ферме? – спросил доктор Мюнстерберг.

Молодой человек прошел за чайный столик и сел.

– Да сэр. Я родился в графстве Кристиан. Семья Кейси владела чуть ли не всей землёй на границе между Хопкинсвиллем и Тенесси. Это примерно пятнадцать миль. Но у моего прапрадедушки было четыре сына, а у прадедушки семь сыновей, поэтому земля была разделена и на мое поколение её осталось немного. А вообще я фотограф.

– Но вы, конечно, не работаете по этой профессии?

– Работаю. Это по договоренности с моими родителями. Они обеспечили меня студией и оборудованием. Там я зарабатываю себе на жизнь. Здесь я могу делать всего по два чтения в день и некоторые из них для людей, у которых нет денег.