Читаем Тысяча лет ирландской поэзии онлайн бесплатно

«Тысячелетняя», в данном случае, художественное преуменьшение. История ирландской поэзии насчитывает, по меньшей мере, полтора тысячелетия, — а если учитывать дохристианский период, и того больше. Поэты-филиды, наравне со жрецами-друидами, почитались в Ирландии с незапамятных времен. Слово «филида» имело магическую силу; без его хвалы слава королей была неполной и непрочной, его хула сулила беду и бесчестье. С приходом христианства в V веке наступила письменная эра; но христианская традиция с языческой не враждовали. В маленьких монастырях и скрипториях ученые монахи не только копировали богослужебные книги, но и записывали ирландские мифы и предания, а также жития святых и всякие необыкновенные истории.

«Песнь Амергина» традиционно считается первым ирландским стихотворением. И хотя ученые, основываясь на лингвистическом анализе, этого не подтверждают, не будем отступать от традиции и спорить с красивой легендой. В средневековой «Книге завоевания Ирландии» рассказывается, что предки ирландцев — сыновья Миля — прибыли в эту страну, когда там обитали лишь злые духи, колдуньи и монстры. И был среди сыновей Миля певец Амергин. Когда корабль приблизился к вставшему из вод изумрудному острову, Амергин встал на носу, простер руки и спел магическую песнь, утверждающую равносущность и равновеликость поэта и мира:

С самого начала стихами выражалось сакральное, возвышенное, драматически выделенное. В ирландских сагах — сказаниях о богах и героях — прозаический рассказ, как правило, перемежался стихотворными вставками. К самым известным среди них относятся плач Дейрдре по своему возлюбленному Найси и песня Грайне над спящим Диармайдом. Такое же смешение прозы со стихами характерно и для литературы житийного характера. Многим ирландским святым приписывали сочинение гимнов, молитв или просто стихов, сложенных по тому или иному случаю. Так, святой Колумба, по-ирландски именуемый Колум Килле, считается автором целого ряда стихотворений, в том числе горестной элегии, написанной в изгнании на острове Айона:

Отметим, что именно в ирландской — и одновременно в родственной ей валлийской поэзии — впервые в Европе возникла и стала широко употребляться рифма. Это произошло не позже VI века. Раннюю ирландскую поэзию этого периода часто называют «монастырской лирикой», потому что слагалась она, в основном, учеными клириками. Но как широк тематический и эмоциональный спектр этих стихов! Мы слышим, как монах жалуется на свои грешные мысли, мешающие ему сосредоточиться во время молитвы:

Мы видим, как, вынеся свою тетрадь и чернильницу из кельи в лесок, он наслаждается весенним воздухом и пеньем птиц:

Вот автор жалуется, что «рука писать устала…». Или обращается к своему любимому коту по имени Пангур, который скрашивает ему часы усердных трудов. Кот тоже занимается богоугодным делом — он ловит мышей, грызущих рукописи: «Кот привык — и я привык / Враждовать с врагами книг».

Поразительно стихотворение, которое в оригинале называется «Криног», что значит по-ирландски: «Старая-молодая». В ней автор объясняется в любви подруге юности, с которой много лет делил ложе и кров, но судьба разлучила их — и вновь соединила спустя целую жизнь:

На самом деле, адресатом этих строк является не женщина, а книга! При первой публикации стихотворения, найденного в старинной рукописи, о том не сразу догадались. Предполагали, что речь идет об одной из так называемых «тайных дев» (virgines subintroductae), сопровождавших странствующих монахов, — ведь в ранней ирландской церкви не было правила целибата. Лишь спустя двадцать лет было доказано, со ссылками на параллели в средневековой литературе, что речь здесь идет вовсе не о женщине, а о книге — вероятно, псалтыри или молитвеннике.

Особый интерес представляют стихи, в которых христианская традиция сталкивается с языческой. К таким произведениям относится повесть (известная в разных вариантах) о судьбе Ойсина, сына знаменитого вождя Финна Мак Кумала. Увлеченный волшебной девой по имени Ниав в странствие по зачарованным островам, Ойсин проводит с ней триста лет, которые пролетают, как три дня, и вновь вступив на берег Ирландии, превращается в дряхлого старика. Тогда-то он встречает святого Патрика, и между ними происходит обмен речами, Патрик прославляет Христа и монашескую жизнь, а Ойсин, перенесенный, как на машине времени, в чужой век, жалуется на свою судьбу немощного старца и вспоминает золотые времена ушедшего в прошлое языческого мира, охоту, пиры и сражения.

К этому же роду принадлежит монолог Старухи из Берри, вспоминающей молодые годы и жалующейся на постигшую ее старость. По легенде, под конец жизни она раскаялась и стала монахиней. В ее стихах явно больше языческого, чем христианского. Она сравнивает доблестных королей и воинов, которых когда-то любила, и нынешних молодых — явно не в пользу последних:

Описывая свою жалкую старость, она достигает настоящего пафоса, величия в горе; цикл Безумной Джейн Йейтса, безусловно, берет начало отсюда. Ключевая строфа, которая, на мой взгляд, прямо соотносит Старуху из Берри с евангельской Марией Магдалиной, возникает как бы ненароком и без связи с предыдущими:

Заключительная строфа этого стихотворения сравнивает жизнь человека с явлением природы — и противопоставляет их, не оставляя слушателю никакого утешения:

Ранняя ирландская лирика уникальна по своему тонкому чувству природы, гармоничному растворению в ней. Для друида, поэта-жреца архаической эпохи, характерно почитание деревьев, древобожие. Слово «друид» происходит от слова doire, что значит «дубовая роща». Монахи и святые отшельники зачастую выходили из среды друидов. Мы вспоминаем это, читая песню Морбана-отшельника, славящего свою лесную жизнь:

Древнеирландские поэты описывали природу во всех ее проявлениях, не только отрадных, но и страшных — вроде бури, застигающей корабль вдали от берегов, во владениях морского бога Лера:

В повести о безумном короле Суибне, дошедшей до нас в версии XII века, рассказывается о ссоре языческого короля со святым монахом, который, в отместку за обиду, лишил короля разума. Превратившись в какое-то странное существо — получеловека, полуптицу, Суибне обречен скитаться по дебрям Ирландии, нигде не находя себе пристанища. В жалобах короля, страдающего от зимней стужи, чувствуется такая дрожь нагой человеческой плоти, что вспоминается шекспировский Лир в степи и нищий Том из Бедлама, застигнутые бурей в степи:

Расцвет монастырской культуры в Ирландии прервали в IX–XI веках набеги викингов. Желанной целью для этих морских разбойников были богатые монастыри, расположенные вблизи побережья. Грабежи и пожары нанесли огромный урон монастырским библиотекам. О том, что погибло, можно судить по сохранившимся образцам иллюминированных рукописей раннего Средневековья, например знаменитой «Книге из Келлса». Несомненно, много утрачено и памятников древней поэзии — в том числе тех «случайных» стихотворений, что возникали под пером монахов-переписчиков в минуту отдыха и записывались где-нибудь на свободном месте рукописи. Среди этих маргиналий обнаруживались такие жемчужины, как «Монах и его кот», «Дрозд над Лох-Лайхом» и «Монах в лесочке».

После окончательного изгнания викингов (успевших, впрочем, основать города Дублин, Корк и Лимерик) наступила новая эпоха. Теперь главной внешней угрозой стала английская экспансия. В сопротивлении англичанам и клановых междоусобицах прошли четыре века. В ирландской поэзии это — эпоха бардов. В прежние времена бардами назывались филиды низшего разряда, лишенные глубоких знаний и пророческого дара, зачастую лишь исполнявшие сложенные песни. Но теперь, в иных исторических условиях, когда институт филидов пришел в упадок, их место как слагателей стихов заняли барды.

Этот новый период ирландской поэзии продлился чрезвычайно долго — с XII века почти до конца XVII. При королях всех пяти ирландских провинций — Ольстера, Коннахта, Мюнстера, Мида и Ленстера — и при каждом крупном клановом вожде состояли барды, главной обязанностью которых было прославлять своего властителя и его деяния. Весьма изощренные приемы этого искусства изучали в бардических школах. Ученики должны были запоминать наизусть тысячи стихотворных строк, а также упражняться в различных жанрах поэзии. Все обучение велось на слух, и сочинять стихи предписывалось в полной изоляции от мира, в темноте и тишине. Недаром среди бардов нередко были слепые певцы. Плоды поэтических восхвалений сохранились до наших дней в значительном количестве; они имеют интерес для историка и лингвиста, но как стихи по большей части откровенно скучны. Подлинную художественную ценность представляют как раз те случаи, когда бард творил не по службе, а для себя, выражая собственное, глубоко личное, переживание.

Среди этих лучших примеров бардической поэзии «Мольба о ребенке» Мак Нами, конгениально переведенная на русский язык Владимиром Тихомировым. Переплетающиеся рифмы, внешние и внутренние, богатая аллитерация и раскачивающийся ритм придают благочестивой мольбе певца магическую силу древнего заклинания:

К исключительным образцам бардической поэзии относится и трогательный плач по умершей жене Миредаха Шотландца. Но в целом среди лучших, переживших свое время стихотворений, большая часть сатирических и пародийных — например, шуточные восхваления своего старого плаща или соленой селедки.

Середина XVII века — переломный момент в истории Ирландии. Карательная армия Оливера Кромвеля железной метлой проходит по стране, сея ужас и смерть, сокрушая последние островки ее независимости. Окончательно надежды ирландцев были похоронены после сражения на реке Бойн, в котором было разгромлено войско католического короля Иакова II. После ухода в изгнание виднейших ирландских вождей Севера («бегство эрлов») старая клановая система фактически распалась. Для бардов, кормившихся при дворах знати, наступило трудное время. Они были вынуждены скитаться, добывая скудное пропитание сочинением стихов в трактирах и на ярмарках. Их несчастная участь неизгладимой метой запечатлелась в памяти ирландской поэзии. Вариации на темы «бродячих бардов» писали многие ирландские поэты XX века, в том числе Джеймс Стивенс: