Читаем Искупление леди Эшли онлайн бесплатно

В переполненном зале суда стояла удушающая жара, когда двадцатидвухлетняя леди Эшли Гамильтон встала и повернулась к хмурому судье в парике. Гордо выставленный вперёд подбородок выдавал пылкий темперамент благородной юной леди, ожидавшей вынесения приговора. У присутствующих не было сомнений в вердикте суда, поскольку слухи о чудовищном преступлении дочери графа Брокхёрста разнеслись по всей округе.

Горячая юная девушка в приступе гнева на властного отца сбежала с любовником, захватив перед этим из отцовского дома всё ценное, что могла унести. Девушка уступила настойчивым ухаживаниям обаятельного и красивого бродяги по имени Джек Лоуренс, и двое беглецов долго ускользали от закона, пока не были наконец пойманы возле Атингтона. Зная, что его ждёт виселица, Джек Лоуренс предпочёл броситься на меч, убив перед тем двух человек шерифа в завязавшейся схватке. Отбивавшаяся и ругавшаяся леди Эшли была возвращена опозоренному родителю в цепях и предоставлена его гневу. Именно он распорядился, чтобы его мятежное чадо не получило снисхождения от суда за то бесчестье, что она навлекла на семью. Опозоренный отец также дал его чести лорду Кэмпбеллу несколько рекомендаций касательно суровости наказания.

Сурово глядевший магистрат прочистил горло и торжественно объявил:

«Леди Эшли Гамильтон, по решению данного суда за преступления воровства, разврата и пособничества в убийстве ты будешь завтра отведена во двор тюрьмы, раздета догола и привязана позади телеги. Затем ты будешь проведена по улицам Ковингтона и с усердием выпорота от шеи до пят. Кроме того, на каждом из четырёх углов городской площади телега будет останавливаться и тебе будет приказано нагнуться и раздвинуть ноги для нанесения трёх ударов плёткой по тому месту, куда ты меньше всего желаешь получить их, но где они принесут твоей душе наибольшее благо».

Судья немного помолчал, затем спросил:

«Имеешь ли ты что-то сказать?»

Упрямая юная девушка подняла голову с надменностью, не покидавшей её на протяжении всего процесса, и покачала ею презрительно. Леди Эшли сама навлекла на себя гнев отца и готова была стоически принять свою судьбу. Лицо её было невозмутимо, лишь едва заметная дрожь пробежала по губам осуждённой при оглашении сурового приговора. Те из собравшихся, кто ожидал слёз или мольбы о пощаде, были жестоко разочарованы.

Судья сделал движение рукой, два плотных стражника выступили вперёд, и приговорённая красавица внезапно показалась маленькой рядом с ними. Резкий удар молотка судьи оповестил о конце заседания, и леди Эшли Гамильтон была уведена прочь: голова высоко поднята, глаза вызывающе сверкают.

Наутро она испытает боль от хлыста экзекутора.

Возбуждённая толпа заполонила тюремный двор, не испугавшись раннего утреннего морозца. Жители города желали стать свидетелями публичной порки и унижения юной госпожи Гамильтон. Они собирались ещё с рассвета, чтобы занять удобные для обозрения места. В отличие от заурядных шлюх, что обычно приговаривались к порке позади телеги, надменность и яркая красота дочери лорда Брокхёрста обещали стать редким угощением для перетаптывавшихся горожан. За воротами тюрьмы по обе стороны Бёртон-авеню, первой улицы на пути следования телеги, также выстроились нетерпеливые зеваки, беспокойно ждущие посрамления и поругания леди Эшли.

Цокот лошадиных копыт и скрип деревянных колёс по неровной булыжной мостовой оповестили о прибытии телеги. В ней ехали двое: кучер и экзекутор. Кучер согнулся на своём сиденьи, шляпа его была опущена низко на лицо. Рядом с ним сидел Рабин Джеймс — мужчина, выбранный для порки дочери графа. Мастер Джеймс, плотно сложенный мужчина лет сорока пяти, был одним из тюремщиков тюрьмы Крэнвелл. Его опыт и сноровка в обращении с хлыстом делали его частым выбором суда для такого рода наказаний.

Безрукавная кожаная куртка открывала волосатые руки мужчины, и в этих сильных руках свивалась однохвостая плётка, которой предстояло впиться в нежную плоть леди Эшли. Когда телега подкатилась и остановилась, экзекутор ступил на землю и толпа ожидающе посмотрела на тяжёлую дубовую дверь тюрьмы. Они знали, что дочь графа Брокхёрста находилась внутри, ожидая назначенного судом унизительного наказания. Прошло несколько минут, затем засов со скрипом отошёл в сторону, и толстая дверь распахнулась.

Когда появилась леди Эшли Гамильтон, зрители притихли. По бокам осуждённой благородной леди, ухватив её за руки, шли два стражника, препровождая её наружу. Они остановились у задка ожидавшей телеги, и дочь графа оттолкнула неуклюжие руки мужчин. Приговорённая красавица выпрямилась, её ярко-голубые глаза глядели безразлично поверх голов толпы, а на лице был высечен вызов. По знаку экзекутора стражники ухватили каждый по запястью девушки и привязали к задку телеги прочными конопляными верёвками. Леди Эшли сделала гримасу, когда жёсткие путы впились в нежную кожу её тонких запястий. Затем она бросила короткий взгляд назад, через плечо, и увидела, что её суроволицый экзекутор выступает вперёд.

Среди собравшихся зевак послышался шёпот предвкушения, они азартно ожидали восхитительный чувственный спектакль, что им была предоставлена привилегия увидеть. Не каждый день обычные горожане Ковингтона видят, как со знатной дамы, такой юной и прекрасной, срывают одежду и порют им на потеху. Эта надменная поза леди Эшли, вместе с её яркой чувственной красотой, всколыхнули в сердцах толпы похотливое стремление увидеть, как она сполна изопьёт горькую чашу страдания и позора, ожидавших её.

Мозолистые руки Рабина Джеймса опустились на воротник платья осуждённой юной мученицы. Она услышала звук разрываемой материи и ощутила жар утреннего солнца на голых плечах. Срывание платья не остановилось на талии леди Эшли, но продолжилось, пока его рваные остатки не упали на землю у её ног.

Чтобы сократить срамные приготовления к порке, дочь лорда Брокхёрста пренебрегла корсетами и юбками и надела под платье только длинную женскую сорочку и камисоль, а также белые батистовые панталоны. Оставшись в этом скудном и провокационном дезабилье, непокорная узница глядела, не краснея, вперёд, и вздох восхищения рос при виде её напряжённого грациозного тела, привязанного за запястья.

Следующей была сорвана сорочка, и пышная грудь леди Эшли осталась прикрыта лишь камисолью — полупрозрачным предметом одежды без рукавов с бретельками, перекинутыми через плечи. Крепкие, округлые, конической формы груди светловолосой красавицы с твёрдыми тёмно-коралловыми кончиками сосков дерзко натягивали шёлк, и шёпот комментариев беспокойных горожан стал громче.

Рабин Джеймс, у которого было своё чувство драматизма, теперь приостановился, продлевая ожидание публики. Для крестьян он был помощником режиссёра единственного театра, что большинство из них имели шанс когда-либо посетить. С рассчитанным эффектом он медленно потянулся вперёд, а затем резко сорвал тонкий покров с плеч жертвы.

Глубокий благоговейный вздох сопровождал обнажение великолепной груди леди Эшли. Полушария дерзко торчащих грудей — спелые дыньки молочно-белой плоти — храбро выдавались вперёд, набухшие розовые соски твердели на холодном утреннем воздухе. Прелестный плоский живот и изящная впадина пупка также оказались открыты. Теперь она стояла почти голой, за исключением панталон.

Внимание зрителей переместилось теперь к белой батистовой ткани единственной оставшейся детали белья, тесно обтянувшей бёдра юной госпожи. Твёрдые, с соблазнительными контурами, булочки зада, соединявшие гибкие, красиво очерченные бёдра обещали крайне завлекательный спектакль, когда панталоны будут сорваны и эти упругие, молочно-белые полушария будут вздрагивать и танцевать под жалящими ударами плети экзекутора.

Рабин Джеймс извлёк всё что мог из затяжной прелюдии перед тем, как поместить сильные пальцы на резинку панталон своей беспомощной добычи. Прелестное лицо леди Эшли не выразило никаких чувств, когда она ощутила, что её будущий палач оттягивает край панталон и медленно спускает бельё вниз с полушарий её выпуклых ягодиц.

Толпа сладострастно пялилась на падение последнего щита скромности графской дочери. Тюремщик тянул батист вниз дюйм за дюймом, постепенно открывая пухлые контуры бархатистых нижних полушарий жертвы. Его подёргивания заставляли трястись эти соблазнительно-спелые, сочные булочки. Узкая канавка, разделявшая их, постепенно расширялась к основанию, скрывая свою тайну в затенённой выемке.

Лёгкая краска порозовила бледные щёки леди Эшли, когда та ощутила, что её панталоны скользят к ступням, оставляя её полностью обнажённой во всей её надменной красе. Непокорная преступница готовилась к этому моменту и теперь держалась молодцом, взирая далеко вперёд поверх голов, не встречаясь взглядом ни с кем.

Похотливые мужчины из публики жадно пялились на красоты красиво очерченных нижних холмиков связанной девушки, наслаждаясь видом белой девичьей плоти. Под ямочкой пупка юной девушки, у соединения округлых бёдер, курчавились золотые волосы, пряча её пухлый венерин холмик от грязных взглядов горожан.

Чувствуя, что время расплаты пришло, леди Эшли переступила через остатки сорванной одежды. Полные булочки её голого зада непристойно качнулись при движении. Она взглянула назад через плечо и увидела, что Рабин Джеймс тянется к свёрнутой плётке, закреплённой на поясе. Светловолосая красавица повернула голову вперёд и прикусила нижнюю губу, ожидая, когда телега тронется и потянет её за запястья, знаменуя начало её позорной и болезненной Голгофы.

Леди Эшли Гамильтон наблюдала со страхом, как кучер берёт поводья и понукает лошадь. Тяжёлые деревянные колёса застонали, и телега тронулась. Привязанная девушка последовала за ней, голые груди и булочки зада вздрагивали с каждым трудным шагом.

Плеть экзекутора настигла её на пятом шаге. Ремешок пропел в воздухе и обернулся вокруг тонких плеч обнажённой юной девушки. Нагое тело леди Эшли выгнулось в шоке, голова вскинулась, она плотно сжала губы, чтобы сдержать крик. Порка по спине была в новинку для непокорной светловолосой красавицы, так как объектом её предыдущих наказаний, дома и в школе для девочек, вместо этого была её пухлая нижняя часть.

Этот век нельзя было назвать излишне сентиментальным, и задняя часть резвой юной госпожи близко познакомилась с розгами ещё во время её взросления. Она много времени провела, перегнувшись через спинку кровати, пока её суровый отец обрабатывал её голый зад ремнём или стеком. И в Бёрчвудской Академии для Девочек юной сорвиголове леди Эшли далеко не единожды приходилось подставлять голый зад под палку или мартинет.

Высокий свист предшествовал второму удару, который по диагонали расчеркнул гладкую алебастровую поверхность красиво вылепленной, молочно-белой спины юной мученицы. Под обжигающей болью этого удара леди Эшли сильно закусила нижнюю губу, её тело дёрнулось в судороге, тонкие крылья носа раздувались от потока вдыхаемого воздуха. Боль от удара по голой спине, казалось, распространялась по нервам вниз, по грациозно изогнутому позвоночнику привязанной красавицы. Смотря непокорно вперёд, леди Эшли сохраняла безразличную позу, когда телега выехала со двора тюрьмы и покатилась по улице Бёртона.

Те зрители, что присутствовали при обнажении приговорённой леди и при первых ударах экзекутора, теперь протискивались на более выгодные позиции средь толчеи народа, уже стоявшего вдоль улицы. Среди толчков и матерных протестов хлынувших зевак плеть третий раз обернулась вокруг незащищённой талии нагой юной красавицы.

После жгучего удара леди Эшли втянула в себя воздух и взглянула в смятении вниз, на появившийся след от ремня, полоснувшего нежную кожу её живота лишь в дюйме от ямки пупка. Она споткнулась на миг, прежде чем выровняться, её голые груди неритмично тряслись при её нетвёрдых шагах.

Толпа зевак, следовавшая за телегой, благодарно пялилась на ещё не тронутую гладкость обнажённых ягодиц будущей госпожи Брокхёрста, предвкушая, что следующий удар плети упадёт на эти гордые, независимые холмики. И леди Эшли, плетясь несчастно вперёд в своём позорном наказании, тоже предчувствовала касание голой ярости плети и инстинктивно сжимала трясущиеся булочки зада в безнадёжной попытке защитить их.

Рабин Джеймс обозревал твёрдые спелые холмики нежно-белых ягодиц своей прелестной жертвы, терпеливо размышляя, прежде чем медленно занёс руку назад. Хоровой вздох толпы сказал леди Эшли, что плеть находится в пути, чтобы доставить пламенный поцелуй. Затем её привязанное тело лихорадочно дёрнулось, когда огонь обжёг полушария-двойняшки её голого зада, отпечатывая багровую полосу на пышном холсте источника наслаждений.

Булочки обнажённых ягодиц леди Эшли колыхнулись под жгучим ударом плети, глаза широко распахнулись, голова вскинулась, светлые локоны упали на плечи. Неконтролируемая дрожь зада приговорённой красавицы, украшенного рубцом от плети, стала сладким угощением для горожан, когда дочь графа Брокхёрста подверглась четвёртому удару из пятидесяти.

Собравшиеся глядели не отрываясь, страстно ожидая следующего удара кнута. Множество разнообразных эмоций пробегало в их умах: изумление, похоть, отвращение… может быть, сострадание. Мужчины, женщины и даже дети собрались здесь, чтобы присутствовать при том, как благородная леди будет выпорота и унижена им на забаву. И хотя некоторые из присутствовавших женщин могли бы чувствовать возмущение или негодование при виде человека того же пола, так бесстыдно выставляемого напоказ, дурная слава преступлений леди Эшли и её аристократическая надменность вызывали у них вместо этого лишь ощущение свершавшегося правосудия.

Пятый удар плети экзекутора звучно упал на белую плоть обнажённых ягодиц гордой красавицы, украсив их вторым рубцом и заставив её дрожащие булочки чувственно сжаться в ответ. Её гибкое тело изгибалось и корчилось, когда она тщетно дёргала связанные запястья.

Отважная юная мученица моргнула, смахивая слёзы, выступившие у неё на глазах, наклонила голову и несколько раз глубоко вдохнула, готовясь к следующей атаке боли. Они подняла глаза на сгорбленную фигуру кучера и уставилась обвиняюще на задний борт телеги, к которой она была привязана и за которой была вынуждена следовать.

Рабин Джеймс с рассчитанной точностью положил ещё два размашистых удара на пышные округлости беспомощно выставленных нижних областей леди Эшли. Упругие холмики выпоротых ягодиц прекрасной страдалицы тяжело подпрыгивали с каждым ударом, груди вздымались и опадали, когда она пыталась сохранить самообладание. Но даже когда слёзы начали капать на её раскрасневшиеся щёки, надменная юная леди отвечала отчуждённым презрением на насмешливые взгляды толпы.