Читаем Пес и волчица онлайн бесплатно
Токтаев Евгений Игоревич
Пес и волчица
Часть 1
Аннотация:
Криптоисторический роман. Имя главного героя этой книги знает каждый. Многие полагают, что хорошо знакомы с его жизнью, однако некоторые, изучавшие ее со всей тщательностью, будут вынуждены признать, что не знают об этом человеке почти ничего. Рассказывая о нем, обычно спешат, лишь мельком упоминая те годы, когда он впервые появился на страницах Истории. Торопятся приступить к пересказу последующих событий, тех, что "известны всем". Я поступлю иначе, ведь именно тогда, в Первую войну Рима с Митридатом, следует искать корень всех загадок, всех тайн, что окутывают его имя.
Пролог
Часть первая
Глава 1. Халкедон. Лето года 667-го ab Urbe condita
Глава 2. Долина Риднака
Глава 3. Родос
Глава 4. К западу от Адрамиттиона
Глава 5. Возле северного побережья Родоса
Глава 6. Пергам
Глава 7. Рим
Глава 8. Патара
Глава 9. Питана
Глава 10. Беневент
Глава 11. Возле северного побережья Коса
Глава 12. Кос
Глава 13. Питана
Глава 14. Мыс Лект Троадский. Начало осени
Глава 15. Беотия
Глава 16. Иллирия
Глава 17. Фессалия
Интерлюдия
Пролог
Человек в потертой кожаной куртке и таких же штанах, сидящий на большом валуне, возле самой кромки воды, неподвижен и кажется спящим. Озеро ледяными ладонями касается его босых ступней. Вода у ног окрашена красным.
Он не один. Семеро неподвижных тел на берегу навеки застыли в тех позах, в каких смерть настигла их. Семь человек. Они лежали в лужах собственной крови, сжимая оружие. Застывшие лица перекошены муками боли и ужаса. Пятеро возле большого, еще дымящегося кострища, один чуть далее, у самой кромки леса. Седьмой и последний лежал в воде, куда ему удалось забежать всего на пару шагов. Он лежал лицом вниз. Из спины его торчало копье.
...Сначала они приняли его за охотника. Он появился из темноты совершенно бесшумно, остановился и замер, наполовину скрытый ночью, на самой границе тьмы и слабого, отбрасываемого пляшущим пламенем костра, света...
"...Кто ты такой, ублюдок?!"
"Судья..."
-- Напрасно ты убил их.
Он поднял голову. В нескольких шагах, от него, стоял человек в буром длинном плаще с рукавами и наброшенным на голову куколем[1]
, скрывающим лицо. Убийца невидящим взором посмотрел сквозь него, но ничего не ответил. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Он не заметил приближения человека. Чувства притупились. Клонило в сон.
Пришелец подошел к погасшему кострищу, сел на корягу. Человек у кромки воды равнодушно смотрел, как пришелец ворошит палкой угли, среди которых еще виднелись тускло-багровые огоньки.
-- Ты не против, если я погреюсь у твоего костра? Утро сегодня холодное, -- человек в плаще подбросил в костер немного дров, заготовленных еще нынешними покойниками, и стал раздувать тлеющие угли. Дым шел, но пламя заниматься не спешило.
Убийца молчал.
-- Значит, таким будет начало, Игрок?
Что-то произошло. Мир изменялся. Туман сгущался, плотнел на глазах, превращаясь в вязкую серую массу, стирая детали окружающего пространства, как плоский кончик стила удаляет буквы с восковой таблички. Исчезло озеро, исчезли мертвые тела, коряги и сучья, костер. Остались лишь серые стены, заключившие маленький мирок в подобие темницы.
Небольшая комната, погруженная в полумрак. Тусклый, рассеянный в пространстве свет, происхождение которого невозможно определить, позволяет взгляду выхватывать лишь контуры фигур. Поверхность стола, какие-то сиденья. Табуреты, стулья? Не важно.
Игрок сидел на холодном полу. Или на земле? Его одежда странно изменилась: она черная, обтягивает тело и лишена швов. Пришедший из тумана, напротив, остался в прежнем одеянии. Он сел за стол, на котором лежала открытая книга. Большой фолиант, в дорогом кожаном переплете. Книга была очень необычна, ее страницы удивительно разнообразно исполнены. Папирус, пергамент, шелк, бумага. Тысячи страниц, они никак не могли поместится в такой, пусть весьма не худенький переплет, но помещались. А символы, буквы? Сложные рисунки вначале, все упрощающиеся в дальнейшем, и наконец, алеф, бет, гимель. Альфа, бета, гамма. Арамейский, греческий, латынь...
-- Мне кажется, вы все очень упрощаете, Игрок. Месть за женщину, как начало Игры...
Игрок хмыкнул:
-- Переверните страницы к началу, и вы увидите, что практически все, что побуждало человека взять дубину и вдарить по черепу ближнего своего, имело причиной женщину. Что есть война там, в самом начале? Похищение скота и женщин. Нет, я не вижу здесь ничего иррационального. Вы полагаете, Историк, такое начало недостаточно эпичным?
-- Ну почему же? Пирру, к примеру, было просто скучно, а в вашем случае...
Игрок улыбнулся.
-- Про пиррову скуку все сочинил Плутарх. Сколько столетий меж ними? Вы так любите повторять всевозможные выдумки и заблуждения ваших коллег. Уже сами искренне верите в них? Так бывает от излишнего увлечения пропагандой.
-- Вам виднее, -- спокойно заметил Историк.
-- Ах да, я забыл. Обгадишься сам, поспеши назвать засранцем другого. Прямое следствие всей вашей идеологии.
Историк поморщился.
-- Сдается мне, что ваша нарочитая грубость -- своеобразная защитная реакция. Никак не можете принять свое поражение.
-- Я потерпел поражение? Ничего подобного. Вы сами в глубине души сознаете это, иначе не наведывались бы раз за разом в мою скромную обитель для проведения душеспасительных бесед. Вроде бы все идет по плану, ничего не мешает, ан нет, чего-то не хватает. Противник не желает признавать поражение. Да как же так? Ведь мы его практически растоптали, а он как будто даже не заметил! Обидно до слез, ничто не радует.
Историк не ответил. Повисла пауза. Ни единого звука, тишина, пронзительная, как звон натянутой струны.
-- Сейчас вам было бы разумнее уйти. Не думаю, что я расположен к воспитательной беседе, -- нарушил молчание Игрок.
-- Оставить вас наедине с этой аферой? Ну уж нет, -- Историк с мягким шелестом перевернул несколько страниц, -- что вы задумали, Игрок?
Теперь молчал Игрок. Историк смотрел на него, тоже не говоря ни слова. Довольно долго. Потом сказал:
-- Вы, как маленький ребенок. У вас разбили игрушку и вы, в отместку, сломаете песочный дворец, который построил ваш обидчик-одногодок. Даже в такой ситуации вами движет лишь месть. В ваших действиях никогда не было рационального зерна, лишь разрушение...
-- Да, да, я воплощенное Зло...
-- Не ерничайте.
-- Тогда снимите эту лицемерную маску. Там я для вас -- Разрушитель. А здесь зачем-то придумали политкорректное именование. Какое замечательное изобретение -- политкорректность. Я бы даже сказал, эпическое, прорывное. А еще язык, вернее, "новояз". Вы, как никто другой сильны в терминологии. Все вещи нужно правильно назвать.
-- В вас говорит банальная ревность. Ревность к успеху. Вас превзошли изящно, без грубых методов. Учитесь.
-- Без грубых методов? Надо полагать, это я травил ядами неугодных?
-- О чем вы? Все мусолите легенду? Вот здесь написано, -- Историк постучал длинными тонкими пальцами по раскрытой книге, -- что яд был привезен в лошадином копыте, что "сила яда, добываемого в Македонии, такова, что он разрывает даже подковы, но копыто животного его выдерживает"[2]
. И добывают этот яд в источнике, который называют Стиксом. Воистину, серьезный исторический труд. И Арриан[3]
твердит о яде. Все, как заведенные, повторяют одну и ту же байку. Вот слова и материализуются.
-- Да уж, отличный прием. Если не ошибаюсь, именно тогда внедренный. Не раньше? Кто там был первый, Аристобул или Онесикрит, с его басней об амазонках? Напомнить? Сей муж сочинил книгу о подвигах Александра Великого и, спустя десятилетия после смерти царя, читал ее сподвижнику покойного, Лисимаху. Когда дошло до описания встречи Александра с амазонками, Лисимах удивленно воскликнул: "А где же я был в это время?"
-- Александр стал богом и автоматически получил подходящее богу прошлое. Так, знаете ли, часто происходит с богами, -- невозмутимо заявил Историк, -- не понимаю суть ваших претензий. Человеку свойственно вздыхать об утраченном Золотом Веке. Здесь вы найдете пищу на любой вкус для подобных грёз. "Ах, он мечтал создать Единое Царство. Один народ, один язык, один царь, один бог. Всеобщее благоденствие и просвещение. Покончено с национализмом и варварством. Все люди -- братья. Ах, он великий полководец, сражался в первых рядах своих воинов, его тело покрыто десятками ран. Он гнался за мечтой, его никто не понимал, его подло отравили. Ах, проживи он дольше -- все бы успел, и мы бы сейчас жили в Земном Раю". Романтика. Как-то само собой верится в такое. Что, лучше знать другое? Царь Александр Македонский почил от беспробудного пьянства, неумеренного обжорства и прочих излишеств, усугубивших малярию. И вовсе он не шептал слабеющими губами, что завещает царство наилучшему, красивым жестом отдавая перстень, а лишь мычал, пуская слюни, обливаясь потом, воняя мочой и дерьмом. Хотя, найдутся те, кому по вкусу это. На всех не угодишь. Столь оплакиваемый вами Александр был воплощением зла. Возьмем идею, эту вашу Махабхарату[4]
. Идея замечательная. Но как своротить такую гору за одну человеческую жизнь? Нужен завоеватель, безумный, который будет вести своих воинов на край света за несбыточной мечтой. Его нужно готовить с рождения, внушить ему эту мечту. И ревность к успехам других. Нужно подготовить почву -- обученную армию, товарищей детских игр, которые станут опорой в зрелом возрасте. Он не сможет создать все это сам. Создаст другой, которого потом надо убрать, он не подходит для сумасшедшего рывка. А потом, когда все сделано, все подготовлено, все препятствия устранены, начать гнать свою марионетку по трупам во имя светлой цели. Вы хоть раз задумались, кого взрастили? Тиран, безумец, убийца! И это ваш строитель нового мира? Великий полководец? А какая у него была выдающаяся военная мысль!
Историк театрально выпрямился и процитировал:
-- "...опасно приступать к этому делу: нельзя ведь вести войско через реку вытянутым строем: видно, как тут много глубоких мест, а сами берега, -- ты видишь, как они высоки и обрывисты..."[5]
Он выдержал паузу и продолжил:
-- "...я переправлюсь: этого требует и слава македонцев, и мое пренебрежение к опасности..."
-- Мы обсуждаем тактику? Он не был побежден, -- спокойно ответил Игрок.
-- Да уж, был везуч неимоверно.
-- По-вашему, он смог дойти до Индии лишь на одном везении?
-- Конечно, нет. Такое везение просто невозможно.
-- Вы обвиняете меня в Нисхождении[6]
?
Историк не ответил, лишь пристально смотрел в глаза собеседнику. Игрок подождал немного, потом сказал:
-- Идея правильная, не правильный способ воплощения? Вы так решили, ведь вы -- сама Истина. Вы никогда не заблуждаетесь. Вам никогда не хочется проверить варианты.
-- Терпение, Игрок, терпение! Ваша проверка одного из вариантов унесла множество жизней впустую. Ну, прожил бы Александр лет до семидесяти. В чем я лично сомневаюсь. Потом бы помер, и все ваше Единое царство сразу затрещало бы по швам. Как оно и случилось, только раньше. Ваша попытка вернуть все, как было, вылилась в сорокалетнюю грызню наследников, которые не смогли создать даже тени утраченного величия. И ведь вы еще несколько раз наступили на те же грабли. Например, на Востоке, с этим вашим рыжим дикарем, доителем кобыл, которому, кстати, сочинили не менее величественную биографию.
-- Вашими стараниями.
-- Вы наломали дров, надо же как-то исправлять.
