Читаем Сказка о Бар-Муразе онлайн бесплатно

Перед вами сборник стихотворных сказок, написанных по мотивам курдского народного творчества. В этой книге представлены произведения девяти современных авторов-курдов, живущих в Грузии и Армении.

Курдский фольклор богат и разнообразен. В эпических сказаниях, легендах, песнях, сказках воспевается свободолюбие и храбрость, доброта и верность в дружбе, непримиримость к предательству, трусости, лжи. Среди курдских сказок особенно широко бытуют героические и волшебные сказки, воспевающие отважных героев, которые борются за правду и справедливость. Несколько лет назад в нашем издательстве вышел в свет сборник курдских народных сказок в пересказе известного курдского писателя и общественного деятеля Араба Шамилова.

Курды издревле населяли обширную территорию горных районов Малой Азии. Они живут в Турции, Иране, Ираке, Сирии и в Советском Союзе. Всего их в мире около семи миллионов человек. Занимаются курды в основном скотоводством и земледелием. В многочисленных трудах географов и путешественников прошлого описаны быт и нравы курдов - людей свободолюбивых, храбрых, гостеприимных.

Земли курдов с древнейших времен беспрерывно подвергались нашествиям чужеземцев.

Шла ли война между древними Ираном и Грецией, двигались ли чужеземные войска на завоевание новых земель, решались ли военные споры, шли ли европейские государства устанавливать колониальное господство на Среднем Востоке - их путь всегда лежал через Курдистан. И всякий раз курды грудью вставали на защиту своей родины. Но на чьей бы из сторон ни оказывалась победа, неизменно на долю курдов выпадали потери и страдания. Вот почему история курдского народа - это история непрерывных восстаний против поработителей и борьбы за национальную независимость.

Часть курдов, перешедшая в начале прошлого века в российское подданство, живет в настоящее время в советских республиках Закавказья. За годы Советской власти в их жизни произошли огромные изменения. Великий Октябрь освободил курдов от национального и феодального гнета. У нас в стране впервые создан курдский алфавит. В Ереване издается газета, ведутся передачи на курдском языке, при Союзе писателей Армении работает секция курдских советских писателей, в Академии наук Армении - отдел курдоведения, а в Ереванском государственном университете есть курдское отделение. Писателями-курдами созданы романы, повести, поэмы, и произведения эти печатаются не только на курдском, но переводятся на языки других народов СССР и зарубежных стран.

Издание этого сборника является первым шагом на пути знакомства юных читателей с произведениями современных писателей-курдов. В книгу вошли произведения далеко не всех курдских поэтов, живущих в Советском Союзе. Выпуск этого сборника - лишь начало большой коллективной работы, которая поможет развернуть широкое полотно жизни и творчества курдов нашей страны.

ТОГАРЕ БРО (Тогар Теджирович Броев) родился в 1923 году в селе Корбулах, Апаранского района, Армянской ССР, в семье рабочего. Среднее образование получил в Тбилиси. В 1961 году окончил Киевский институт гражданского воздушного флота.

Еще в юности Тогар Броев увлекался народным творчеством, записывал образцы курдского фольклора. С 1953 года начал печатать свои стихи в курдской газете «Рйа таза», выходящей в Ереване. В переводах на русский, грузинский и армянский языки стихи Броева публиковались в различных газетах, журналах и сборниках. Сейчас Броев живет в Тбилиси, занимается творческой работой и сотрудничает в газете «Рйа таза».

В далекой дали, меле высоких гор,

Стоял красивый город с давних пор,

И снежный пик сверкал над ним алмазом.

В его предместье, с сыном Бар-Муразом,

Жила вдова по имени Симе.

Нужда царила в маленькой семье.

Был юноша зимою дровосеком,

А летом богачам служил и бекам.

Он потом обливался за гроши,

Изведал унижение души.

Когда дошло терпенье до предела,

Он матери, что с горя поседела,

Сказал однажды горькие слова:

- Моим трудом мы кормимся едва,

Спасения от нищеты не зная.

Так дальше жить нельзя, о мать родная!

Задумал я, чтоб справиться со злом,

Заняться благородным ремеслом:

Я нарублю в лесу помягче чурки

И стану вырезать из них фигурки.

Ребенку радость, взрослому - намек.

Сказала мать: - Тебе видней, сынок.

Казалась ей пустой его затея.

Но сын, искусством резчика владея,

Набор ножей особых раздобыл,

Весь день строгал, вырезывал, долбил

И сотворил, насыпав на пол стружки,

Забавные фигурки и игрушки.

А на рассвете юный Бар-Мураз

Шел на базар с товаром в первый раз.

Он с небывалым торговал успехом!

Глядели люди, заливаясь смехом,

Как богатей-брюхач с добром в мешке

На изможденном ездит бедняке;

Как важно держит голову вельможа,

Которая на тыкву столь похожа,

И не рука людская, а камча[1]

Растет у бека прямо из плеча.

Да, нарасхват игрушки эти были,

И люди их мгновенно раскупили.

В тот день домой вернулся Бар-Мураз,

С судьбой своей впервые примирясь.

Шли месяцы, минуло меньше года,

А юноша снискал любовь народа.

Его игрушки, словно сталь мечей,

Разили богачей и палачей,

И смех людей, познавших страх гнетущий,

Пугал их угнетателей все пуще.

К тому же у базарных заправил

Умелец покупателей отбил.

Купцы, вожди ремесленного цеха,

Страшились Бар-Муразова успеха.

Все те, кому наш резчик угрожал,

Кто за казну, за власть свою дрожал,

Решили дружно отомстить смутьяну

И с жалобой пошли к царю Гасану:

- О, повелитель! Появился вдруг

Хулитель злой твоих достойных слуг;

Он возмущает чернь, и клеветою

Колеблет трона твоего устои.

Великий царь, казнить его вели! -

Разгневанный, вскричал Гасан-Али:

- Того, кто царство наше губит смутой,

Казнить немедля казнью самой лютой!

Позволь мне дать совет, - сказал визирь. -

Есть далеко за городом пустырь

С высокой башней. Бунтовщик преступный

Там, на ее верхушке недоступной,

Останется без нищи и воды,

И вскоре от прожорливой орды

Стервятников не сможет он отбиться,

И расклюют его живого птицы.

Так мы без шума лишнего, тайком,

Расправимся с опаснейшим врагом. -

Совет пришелся по душе владыке,

И он сказал под радостные крики:

- Визирь наш прав, и с ним согласны мы … -

И той же ночью, под покровом тьмы,

Был схвачен стражей юноша бесстрашный

И заточен на вышке мрачной башни.

Неумолимо тек за часом час…

Как пленный барс, метался Бар-Мураз;

Его томила жажда, мучил голод,

Днем солнце жгло, корежил ночью холод,

Он вопрошал созвездья, но пути

К спасенью и по ним не мог найти.

Он потерял надежду, впал в унынье

И только смерти скорой ждал отныне.

Оставим Бар-Мураза одного

И возвратимся к матери его.

* * *

Дошло к Симе, где сын её томится,

Ее дитя, очей её зеница.

Внимая сердцу, любящая мать

Сумела вскоре башню отыскать,

Взглянула - высока стена крутая!

И стала мать ходить вокруг, рыдая:

- Господь, создатель неба и земли,

Спасенье сыну моему пошли!

Был голос слаб, как шелест камышины,

А башни мрачной далека вершина,

Но почему-то вздрогнул Бар-Мураз;

Он глянул вниз, надеждой озарясь,

Ему не зренье - сердце подсказало,

Что матушка в отчаянье взывала.

- О, мать, - взмолился он, - я изнемог!

Достань скорее шелковый клубок,

Канат длиной в два роста башни этой,

И к жизни я вернусь, тобой согретый…

Все в точности исполнила Симе:

С клубком, с веревкой вновь пришла к тюрьме.

- Смотри, вот муравьи, - сказал ей узник, -

Вверх-вниз снуют, и каждый - мне союзник!

Так моему спасенью послужи:

Ты нитку отмотай и привяжи

Один её конец к веревке длинной,

Другой - к проворной лапке муравьиной.

Повиновалась мать. И муравей

Вверх по тропинке каменной своей

Донес до сына кончик шелковинки,

А тот втащил веревку без заминки.

Он молвил: - Мать, ты силу обрети,

Тяжелый камень к башне подкати

И обвяжи его концом каната.

С трудом, но мать все сделала, как надо.

Стоит и ждет. И видит вдруг она:

Веревка натянулась как струна -

То по другую сторону темницы

Спускался сын… Лишились жертвы птицы!

На землю Бар-Мураз ступил опять,

Спасительницу-мать спешил обнять.

Сказал: - Бежим, пока еще охрана

Не знает, что ушел я из капкана.

Зарыли в землю нитку и канат

И в чащу углубились наугад.

- О, горе мне, - промолвил сын, стеная,

Капканом стала мне страна родная,

И стал мой отчий дом ловушкой зла!

Ты, мать, мне жизнь дала и жизнь спасла,

Но нам опасно оставаться вместе.

В горах укроюсь я от царской мести.

Оставим Бар-Мураза среди гор,

Теперь другой начнется разговор.

Проходит день, приходит время тьмы,

К царю Гасану возвратимся мы.

* * *

Семь дней прошло с тех пор, как резчик бедный

Спустился с башни и пропал бесследно.

Вдруг вспомнил царь о нем и дал приказ

Узнать немедля, жив ли Бар-Мураз.

Послали к башне стражников. О, чудо!

Она пуста, «злодей» исчез оттуда.

Рассвирепел, взревел Гасан-Али,

Когда ему об этом донесли.

Царь на визиря весь свой гнев обрушил:

- Зачем тебя, безмозглого, я слушал?

Смотри - вот что совет наделал твой:

Проклятый резчик ускользнул живой!

Где хочешь разыщи его, иначе

Я самого тебя в тюрьму упрячу!

Понурившись, побрел вельможа прочь.

Страшась царя, он думал день и ночь,

И, наконец, он посчитал бесспорным,

Что Бар-Мураз в ауле скрылся горном.

Но нелегко поймать такую дичь!…

Чтобы верней желанного достичь,

Визирь созвал, пока еще не поздно,

Аульных беков и сказал им грозно:

- Эй, вы! Я испытать ваш ум хочу!

Я каждому из вас овцу вручу,

С которой шерсть сострижена досрочно

И вес которой нам известен точно.

Чрез месяц вы должны - таков приказ -

Вернуть её такой же, как сейчас:

Руна лишённой и того же веса.

Не поддавайтесь наущеньям беса -

Овцу не подменяйте, тридцать дней

Не прикасайтесь ножницами к ней.

Кто в срок приказ мой не исполнит, беки,

Простится с головой своей навеки!

Повиновались беки хитрецу,

И каждый бек увел с собой овцу.

Теперь визиря мы оставим сразу,

И возвратимся в горы к Бар-Муразу.

* * *

В ауле отдаленном и глухом

Беглец служил у бека пастухом.

Его хозяин, бек Халиф, в ту пору

Как будто жизни потерял опору -

Угрозами визиря удручён,

Как быть с его овцой, не ведал он.

Сказал пастух смиренный господину!

- Открой мне горя твоего причину.

Быть может, я могу тебе помочь.

Но тот ответил: - Убирайся прочь!

И пастуху свою беду Халиф

Поведал, ничего не утаив.

Подумал Бар-Мураз и молвил слово:

- Ну что ж, перехитрю визиря снова!

Отправимся охотиться вдвоем -

Должны мы волка захватить живьем;

В овчарне мы его к кольцу привяжем

В одном углу, в другом - овцу привяжем

Мы волку - мяса, сена - ей дадим;

От страха перед хищником таким

Овца, и сено съев, жирней не станет,

И даже шерсть расти на ней не станет.

Овцу вернешь такою же, как есть,

И тем спасешь и жизнь свою и честь.

Бек подивился, речь услышав эту.

Но в точности последовал совету.

Все было так, как предсказал пастух:

Курдюк овцы за месяц не распух,

Жена с укором обратилась к беку:

- Зачем же гнать? Доверься человеку. -

И шерсть не отросла. Был Бар-Муразом,

Который хитрость проявил и разум,

Доволен бек: он без боязни смог

Вести овцу к визирю в должный срок.

Визирь же был доволен Халиф-беком -

Ведь горец не был мудрым человеком

И, значит, кто-то за него другой,

С головоломкой справился такой.

А тем другим мог быть в глуши далекой

Лишь тот, кто с башни убежал высокой.

- Скажи мне, верный бек, спросил визирь,

Кто в этом деле был твой поводырь?

- О, светоч царства! Правды я не прячу:

Решил пастух мой хитрую задачу.

- Так вот, Халиф: ты хочешь жить?

Тогда Скорее пастуха доставь сюда!

И снова бек домой вернулся хмурый -

Опять он рисковал своею шкурой -

И пастуху велел: - Готовься в путь,

Визирь желает на тебя взглянуть.

Пастух ответил, скрыв свою тревогу.

- Я до рассвета соберусь в дорогу. -

Ночь. Суета дневная улеглась.

Лишь Бар-Мураз сомкнуть не может глаз.

Опять визирь свои расставил путы…

Бежать, бежать, не медля ни минуты!

Хозяин спал, но и во сне грустил.

А пастуха уже и след простыл.

Проснулся бек, а Бар-Мураза нету.

Как принести визирю новость эту?

Шел во дворец в великом страхе он

И видел уж себя на плахе он…

Но вдруг визирь, разгневанный вначале,

Велел, чтоб торца просто взашей гнали:

Ведь устеречь не мог какой-то бек

Того, кто с башни совершил побег!

Оставим размышлять визиря злого

И к Бар-Муразу возвратимся снова.

* * *

В соседнем царстве правил царь Ахмед.

Там отыскался Бар-Муразов след.

Беглец в лачуге на краю столицы

Нашел приют у старенькой вдовицы.

По городу бродил он без конца,

И, проходя у царского дворца,

В одном окне он девушку заметил,

Чей дивный лик был словно солнце светел.

Был юноша красавицей пленен.

Придя домой, спросил старуху он:

- Кого увидел я в окне дворцовом?

Всели в меня надежду добрым словом!

- То дочь царя Ахмеда - Майяне.

Забудь о ней, сынок. Известно мне:

Её в уединенье держат строгом,

И, если царь узнает ненароком,

Что загляделся на неё чужой,

Предаст он смерти дерзкого душой.

Но юный резчик непоколебимо

Решил добиться доступа к любимой,

Решил, как раньше, на родной земле

Достичь вершин в искусном ремесле.

И снова он прославился повсюду,

Стал другом обездоленному люду.

Своим искусством в редкостной резьбе

Он угнетённых пробуждал к борьбе,

Творил добро, не думая о плате,

И вызвал гнев у богачей и знати.

Врагов своих он возмутил вконец,

Когда возвел красивейший дворец

И бедняков позвал в нем поселиться.

Купцы, чины почетные столицы

Царю Ахмеду жалобу несут:

- О, государь, твори свой правый суд!

Ты покарай безвестного пришельца,

Зловредного, бесчестного умельца:

Он хочет бедных к бунту возмутить

И твой дворец своим дворцом затмить.

Смутьяна царь велел без канители

В дворцовое упрятать подземелье.

(Покой царевны Майяне самой

Как раз был расположен над тюрьмой.)

На башне раньше узника скрывали,

Теперь томился Бар-Мураз в подвале.

Но было утешение одно:

Ему еду носить разрешено.

Друзья его кормили понемножку.

Однажды принесли ему лепешку,

С трудом он разломил ее, зато

Нашел в ней молоток и долото.

И с той поры он по ночам бессменно

Долбил темницы каменную стену.

Лишь через сорок суток Бар-Мураз

Сумел пробить наружу узкий лаз.

Куда же вел он? В сад, где в час полдневный

Любила отдыхать в тени царевна,

И узник, выйдя через лаз в стене,

Мог любоваться милой Майяне.

Влюбленный сладкой предавался неге -

Забыл и думать даже о побеге.

Увидел он в один из жарких дней

Царевну спящей - и пробрался к ней.

Не удержался юноша мятежный -

Губами прикоснулся к щечке нежной

И скрылся… Встрепенулась Майяне

И в зеркало взглянула в полусне:

Горит одна щека от поцелуя!

Но кто же в сад проник, собой рискуя?

Царевна тайну разгадать должна!

Назавтра, прежде чем прилечь, она

Посыпала порез на пальце солью,

Чтоб отогнать дремоту легкой болью.

Царевна ждет, не открывая глаз…

Вот кто-то тихо, как и в прошлый раз,

Коснулся вдруг её щеки атласной.

Глядит - пред нею юноша прекрасный

Подумала она: «Вот человек,

Которого я полюблю навек!»

Смутило Бар-Мураза пробужденье

Царевны - он молил о снисхожденье:

- О, радость жизни! Не гони меня,

А там - захочешь - хоть казни меня!

Такой ответ из уст услышал милых:

- О, юноша, я гнать тебя не в силах.

Хотела крикнуть - отказал язык.

Но как, поведай, ты в мои сад проник?

Ты добрый ангел или демон злобный?

- Я человек, во всем тебе подобный, -

Не дух небесный и не чародей,

Я - царский узник, жертва злых людей.

Поверил твой отец их наговору,

И заперли меня в сырую нору.

Но всё же благодарен я судьбе:

Через тюрьму нашел я путь к тебе.

- Так это ты, - воскликнула царевна, -

Чью мудрость восхваляют повседневно,

Кого за доброту и мастерство

Народ воспел как друга своего!

Пускай обычай скромности нарушу,