Читаем Игра втёмную онлайн бесплатно

«Максим» на вышке продолжал плеваться свинцом. Трескотня его выстрелов, раздаваясь с высоты, звучала высокомерно и заглушала резкие и сухие щелчки сотен винтовок, очереди автоматов и ручных пулеметов. В темноте его пули прочерчивали красноватую пунктирную линию, и эта линия отрезала центральную часть поста от внешнего кольца, уже захваченного бойцами батальона. Время от времени с вышки в темноту, распустив яркие огненные хвосты, летели реактивные гранаты. И тогда ухали взрывы.

Луан посмотрел на наручные часы — час двадцать пять ночи. Бой длится уже больше часа. Задача его батальона, 420-го батальона регулярных сил, — уничтожить пост Биента. Это является частью операции по освобождению сектора Фунгхьеп. Пост Биента, обеспечивающий оборону пяти уездных центров, — один из наиболее мощных ротных опорных пунктов. Территориально пост разделен на три группы вышек по периферии и каменный дот в центре. Евро-африканский взвод обосновался на главном направлении, три взвода БВН[1] — на вышках. Но батальон не может вплотную заняться «евро-африканцами» из-за проклятого «максима».

Шлепая ногами по грязи, пронесли носилки с раненым санитары. Хотя сухой сезон начался давно, с месяц назад, даже больше, земля вокруг поста Биента, расположенного в низине, была раскисшей. Каждый раз, когда Луану на глаза попадались носилки, его обжигало с ног до головы так, будто он упал на кучу красных муравьев.

Стрельба вокруг, похоже, затихла. Это означало, что партизаны покончили с десятками изолированных постов и блокгаузов. А 420-й батальон до сих пор копается с Биента.

Луан украдкой взглянул на By Тхыонга — вспышки выстрелов на мгновение высветили лицо комиссара с выдающейся вперед челюстью. Сегодня на командном пункте присутствовал и более высокий начальник — Лыу Кхань. Он занимал должность заместителя командира сводного полка и был специальным представителем командования зоны.

Лыу Кхань сидел на корточках за земляным бруствером, от которого несло запахом ила. Над его головой тяжело поворачивались рога панорамы; пощелкивали колесики настройки. У него был квадратный, тщательно выбритый подбородок, лишь от мочек ушей вниз шли узкие бакенбарды. Про строгость Лыу Кханя бойцы рассказывали легенды: улыбался он лишь уголками губ, на слова был скуп настолько, что его речь сводилась к коротким репликам — «да», «нет», «ладно», «вот как», «внимание».

— Эй, Шау! — вынужден был повысить голос Луан.

— В чем дело? — резко отозвался Лыу Кхань, не спуская глаз с вышки.

— Разрешите мне… — Луан тоже не отличался многословием.

— Что?

— Заставить замолчать пулемет.

— А сумеешь?

— Сумею.

Лыу Кхань позвал:

— Ша, где ты?

От изгороди отделилась фигура подростка лет пятнадцати.

— Я здесь!

— Иди вместе с Луаном вдоль забора, встретишь Ута, заместителя комбата…

— Есть!

— В отверстие в заборе не проходи!

— Есть!

— Запомнил?

— Да.

— Ну иди.

Связист Куен, юноша ростом со школьника, воспользовался свободной минуткой, чтобы подразнить Ша:

— Похоже, вы с Луаном спелись…

— А ну на место, соблюдайте дисциплину! — скомандовал Лыу Кхань.

— Погодите у меня… — пригрозил By Тхыонг.

Луан и Ша ползли по полю. Время от времени раздавался отрывистый выстрел 60-миллиметрового миномета и с шипением пролетала мина. Взрывалась где-то впереди — со свистом разлетались осколки.

Ша прополз несколько метров и оглянулся на Луана.

— Луан!

— В чем дело?

— Я дополз до забора.

— Хорошо.

Ша прибыл в батальон недавно. Обучаясь в лицее «Тиенфонг», он изо всех сил старался попасть в отряд Сопротивления. Дирекция лицея не выдержала напора Ша и направила его в батальон. В первый же день его вызвали к командованию. Командир батальона посмотрел на Ша и решил оставить его при себе связным. Это привело юношу в смятение. Он просился в солдаты не для того, чтобы быть, как ему представлялось, под покровительством комбата.

Выйдя из канцелярии, Ша пошел к месту отдыха бойцов, но и здесь его не оставили сомнения. Надумал написать рапорт зональному руководству. Расспросив окружающих, Ша узнал, что комбата зовут Луан и относится он к разряду твердых и решительных людей.

В момент когда Ша находился во власти переживаний, он получил приказ сопровождать Луана в «командировке».

— Наверняка скажет: «Готовь рис, заваривай чай», — бормотал боец.

Ша знал, к чему обычно сводятся обязанности командирских ординарцев, — они становятся мальчиками на побегушках. И поэтому он нехотя пошел на кухню просить сахару, заварки…

— Нет у меня ничего! — замахал на него руками батальонный хозяйственник. — Такой молодой, а уже требует чаю, — язвительно бросил он вдогонку юноше.

— Да я же не для себя, а для комбата, — повернулся к хозяйственнику Ша.

— Но ведь комбат не пьет чай, что ты мне ерунду несешь! — проворчал хозяйственник. Ша ему не поверил.

Представляя себе поездку комбата как нечто грандиозное, юноша никак не мог предположить, что в путь на лодке пустятся всего лишь трое: Луан, Куен и он сам. Куен был замкомвзвода связи, но, когда его сменяли на ключе рации, он добровольно брался за весла.

Лодка миновала озеро Биенбать, протоку Онгдок. Они решили воспользоваться попутным ветром и вместо паруса укрепили на носу лодки два листа водяного кокоса. Суденышко набавило ходу. Наступил вечер, когда они пристали к берегу у деревни Шо.

— Куен, вымой рис, а ты, Ша, разведи костер. Дав поручения своим спутникам, Луан взял удочку и принялся ловить рыбу.

Они не пошли к местным жителям, а приготовили ужин прямо на берегу. Луан принес свой улов — целый десяток бананок.[2] Ужин получился обильный.

Ша чувствовал, что начинает испытывать симпатию к комбату. Теперь он верил хозяйственнику: Луан не из тех, кто гоняет чаи.

Той же ночью они по каналу прибыли в Дойсыонг.

Через два дня произошло сражение в Даугыа. Луан в этом бою командовал ротой, которая за десять минут захватила неприятельский опорный пункт. Во время боя Ша понадобилось собрать всю выдержку, поскольку он везде следовал за комбатом. А огонь был такой плотный, что пули пролетали возле самой головы.

Начиная с того дня Ша принял участие еще в пяти или шести боях. Теперь, когда его спрашивали, нравится ли ему быть связным, молодой человек, сверкнув в улыбке зубами, отвечал:

— Больше всего нравится!

…Приблизившись к забору, Луан вдруг прижался к земле. Ша испуганно окликнул:

— Товарищ Луан, вас не задело?!

Луан не ответил. Через мгновение он был рядом с Ша. Оказывается, он снял с себя рубашку и брюки, оставшись в трусах с кольтом за поясным ремнем. Его небольшое смуглое тело было неразличимо в сумраке ночи.

«Максим» продолжал стрелять короткими очередями, каждая очередь — три патрона.

— Здорово стреляет, — заметил Луан.

Заместитель Луана — высокий и сутулый нескладный человек — коротко доложил обстановку: уничтожены три взвода марионеточных войск, уцелевшие захвачены в плен, но что делать с центральной цитаделью, остается неясным.

— Ладно, — коротко сказал Луан.

Он ловко перебрался через дымящийся забор. Ша хотел последовать за ним. По правде говоря, ему не улыбалось лежать вместе с комбатом возле самого забора. Но он не успел.

Луан присел возле двери блокгауза, внутри — десятка два солдат марионеточных войск, руки на затылке. Молча и с каким-то изумлением глядели они на него. Казалось, некоторые из них едва сдерживали смех. Луан не обращал на них никакого внимания: он внимательно вглядывался в силуэт вышки, вырисовывавшейся на фоне звездного неба.

— Дайте мне гранатомет! — скомандовал Луан. Ему быстро передали базуку и несколько гранат.

Он вставил гранату в раструб, поднял оружие, прицелился.

Ша следил за комбатом и одновременно кидал взгляды на пленных, как бы желая сказать: вот какой у меня командир!

— Всем укрыться за стенами!

Отдав приказ, Луан нажал на спуск. Граната взмыла в воздух, похожая на комету. Она упала прямо на крышу вышки. Раздался негромкий взрыв, и пулемет сразу замолчал.

Луан выпустил вторую гранату по дверям дота. Судьба поста Биента была решена.

Несколько пленных — руки так же на затылке — украдкой все-таки выглянули из блокгауза, чтобы посмотреть на объятый пламенем дот. Меткость вьетминьского командира вызвала возгласы восхищения. В то же время глаза у них смеялись. Причину этого веселья Луан понял, лишь когда все его бойцы ворвались на территорию поста. Оказывается, трусы у него свалились, и он стоял перед врагами совершенно голый.

Луан и By Тхыонг долго сидели над расстеленной на топчане картой. За их спинами томились в ожидании работники штаба и командиры рот. Какое решение примут командиры? Наверняка в порядке координации действий с войсками, ведущими сражение на главном фронте при Дьенбьенфу, командование развернет крупные операции и здесь. 420-му батальону приказано ликвидировать все неприятельские гарнизоны между Фунгхьепом и Кайрангом. Зимне-весенняя кампания в нынешнем году развивается успешнее, чем когда-либо ранее. Все отборные подразделения французов отошли к крупным городам. Часть из них участвует в операции «Атлант»,[3] часть переброшена на север. В западной части Южного Вьетнама остались главным образом недавно сформированные батальоны марионеточной армии, что создает возможность уничтожения вражеских гарнизонов и освобождения обширных районов.

Пришло время обеда. Уже дважды прозвучал сигнал, но никто не решался отойти от карты.

Предлагая свой вариант, Луан говорил:

— Эта линия укреплений включает шестнадцать постов и блокгаузов. Если мы разгромим пост Нятхо, вся система обороны противника развалится. Поэтому, думаю, надо постоянно держать Нятхо под наблюдением, пресекать вылазки противника за его пределы, проводить разведку боем, время от времени предпринимать беспокоящие действия, а затем, посадив наших людей на рыбацкие лодки, внезапно пойти на штурм.

— В этом случае ты, конечно, пойдешь с лодками?

By Тхыонг рассмеялся, а следом за ним и остальные. Ша и Куен, сидевшие у печи, на которой остывал обед, переглянулись и тоже засмеялись. Уж очень точно By Тхыонг разгадал замысел Луана.

— Тогда… — Луан запнулся, и его замешательство вызвало еще более громкий всеобщий хохот.

— Разрешите доложить! Срочная радиограмма! — Радист поспешно пересек двор и застыл по стойке «смирно».

By Тхыонг взял из его рук радиограмму, быстро прочел ее и передал Луану.

— Тебя вызывает командование, — сказал он.

— Не командование, а товарищ Зыонг Куок Тинь,[4] но он приказывает прибыть в расположение товарища 6-У, то есть в Бюро ЦК.[5]

— Наверное, товарищи хотят дать нам какие-то инструкции, — взяв и перечитав радиограмму, сказал By Тхыонг.

— Эх, — прищелкнул от огорчения языком Луан. — И это в момент, когда начинаем операцию…

— За сутки доберешься до Бодана. Сделаешь дело и вернешься. А за это время и разведчикам пока нечего будет тебе доложить. Поезжай спокойно, — сказал By Тхыонг, складывая карту. — А вы, товарищи политработники, обсудите здесь подробно план операции. Пусть бойцы в ротах отдыхают и набираются сил, а разведчики внимательно следят за обстановкой в порученном им районе. У противника есть еще несколько недавно прошедших обучение батальонов БВН и полк евро-африканцев неполного состава. Так что вам надо учитывать различные варианты развития ситуации. Действуя вблизи дорог, помните об артиллерии. Батарея стопятимиллиметровых орудий недавно усилена тремя стопятидесятимиллиметровыми пушками. Все посты получили минометы. Это вооружение, которое американцы использовали во время войны в Корее, а сейчас в порядке помощи передали французам.

Когда кадровые работники оставили командный пункт, Луан со вздохом обратился к By Тхыонгу:

— Боюсь, как бы Лыу Кхань не перебросил четыреста двадцатый для охраны штаб-квартиры Бюро ЦК.

By Тхыонг покачал головой:

— Вряд ли. Сейчас идет сосредоточение сил на передовой линии.

— Я возьму с собой все карты. Откуда мы знаем, вдруг они решат передислоцировать четыреста двадцатый.

Луан ушел в приподнятом настроении. Через несколько минут он уже сидел в сампане. Ша и Куан взялись за весла. Сампан отошел от берега и плавно заскользил по воде.

Луан крепко, от души, пожал руку товарищу Ты. Вот уже восемь лет, как они не встречались. За эти годы Ты немного пополнел, на лице его остался лихорадочный румянец, но глаза глубоко ввалились, и, главное, он по-прежнему постоянно кашлял.

Увидев кадровых работников, которые сгрудились в соседнем помещении, Луан сообразил, что Ты намерен принять еще по меньшей мере десяток посетителей, И после короткого обмена приветствиями Луан предложил приступить к делу. Разложив на столе карту, Луан взял карандаш и указал направление наступления 420-го.

— Это шоссе Фунгхьеп — Кантхо…

Но Ты остановил Луана: сегодня он пригласил его по другому делу.

Луан замер, и это вызвало смех его собеседника.

— Есть дело поважнее… Прочитай-ка эту телеграмму.

И товарищ Ты протянул Луану совершенно секретную и срочную телеграмму Центрального Комитета партии. В ней говорилось:

Луан встретился с Ты в первый и единственный раз до сегодняшнего дня в момент, когда в Южном Вьетнаме начиналась война Сопротивления.

Опираясь на английские войска, вступившие в страну под предлогом выполнения решения союзников о разоружении японских войск в Южном Индокитае, французы сразу захватили резиденцию Народного комитета Южного Вьетнама, муниципалитет и управление полиции. Японцы скрытно помогали французам. Обстановка в целом складывалась не в пользу революционеров, только что захвативших власть и не успевших сформировать вооруженные силы. Не хватало оружия.

При тусклом свете керосиновой лампы в доме, затерявшемся в рабочем квартале Сайгона, Ты передавал кадровым работникам срочные указания горкома партии. Луан не знал тогда, какой пост занимает Ты. Высокий, стройный, бледнолицый, он время от времени хватался за грудь, сдерживая приступы кашля, раздиравшего легкие, и при этом искренне смеялся. Говорил он не вполне литературным языком, к тому же немного сбивчиво, но зато убедительно. Этот человек своим спокойствием и уверенностью в обстановке, когда со всех сторон доносились выстрелы, произвел на Луана сильное впечатление.

Луан в тот день был преисполнен самого горячего энтузиазма. Он не слишком внимательно прислушивался к анализу обстановки, который излагал Ты.

— По-моему, главное, что сегодня надо, — это оружие. Дайте мне оружие. С оружием мы быстро сами научимся бить врага!

Так категорически поставил вопрос Луан.

Ты смотрел на него, не прекращая улыбаться.