Читаем Под пологом тайны (СИ) онлайн бесплатно

Кроткое северное лето закончилось. На смену ему пришел сезон ветров, принес из Залесья снега, метели и печаль. Завтра я уезжаю в столицу Империи - Лаэртан. Грядет второй год обучения в Академии. И я вся в предвкушении новых знаний, умений, дней, наполненных смыслом. А теперь пора идти собираться. Я подобрала юбку, присела, опустила руку в холодную воду, пошевелила пальцами. Вот по чему я действительно буду скучать - так это по морю.

Поднялась, тряхнула рукой, позвала ветер. Он закружил вокруг, играя с одеждой. Я улыбнулась, отпустила шутника и пошла по тропинке к городу. Надо еще попрощаться с дядей Чихом. Вообще-то он мне не дядя, не родной. Просто он был другом моего отца и сейчас помогает нам с тетей. Он владелец трактира, но совсем не так прост, как кажется. Именно дядя Чих сумел договориться о моем поступлении в Академию. Поясню, в Академию принимают только аристократов. Остальные должны оплатить вступительный взнос - право на обучение, и далее оплачивать каждый семестр согласно установленного тарифа. Сумма вступительного взноса весьма велика. Мы с тетей никак не смогли бы найти такие деньги, если бы не дядя Чих.

Но и этим помощь дяди не ограничилась. Он договорился с господином Догертом, Управителем больницы Ордена Милосердия, чтобы меня взяли на работу. Таким образом я могу оплачивать свою учебу. Господин Догерт, кстати, взяв меня на работу, нарушил закон - в больнице разрешено работать только после пробуждения магии. В теории она должна проснуться только к концу этого года. Но вот какая штука - я начала в полной ощущать силу уже месяц назад. Это странно, поэтому я никому не рассказываю. Но ощущения убийственные!

Сначала я не поняла, что со мной происходит. Я проснулась ночью от ощущения небывалой легкости, граничащей с головокружением. Мне казалось, если я только захочу - могу взлететь высоко в небо без малейшего усилия. Где-то в животе, в груди порхали бабочки и щекотали меня мягкими крылышками, мурашки теплыми волнами расходились по рукам, ногам, голове. Я даже рассмеялась. Так проснулась магия. Вскоре я обнаружила, совершенно случайно, что ветер слушается меня. А еще раньше, когда я попала работать в больницу, я неосознанно начала делиться силой с теми, кому это было нужно - с больными, ранеными. Сначала это происходило неосознанно, начиналось с простого желания помочь. Потом я поняла, как нужно направлять силу. Ее, однако, было пока не много, так что никто моего вмешательства не замечал...Вообще это странно. Если ты целитель, то стихийником ты быть не можешь. Может, магия пока просто не стабильная, не знаю... Но вместе с ней начало изменяться и что-то еще.

Итак, благодаря дяде Чиху я учусь в Академии, работаю в больнице Ордена Милосердия, а на летних каникулах подрабатываю подавальщицей у него в таверне. Вчера был последний рабочий день. Поэтому сегодня нужно зайти попрощаться.

Уже через несколько минут я шагала по стылым улицам города. Фонари действительно уже зажглись и разливались по мостовым тусклыми желтыми пятнами света. Тут и там шныряли прохожие, ежась от холодных порывов ветра. Из таверн доносился хохот захмелевших гостей. Драк не было - для них еще слишком рано. Из подворотни серой тенью вынырнул оборотень в первой ипостаси, оскалил клыки и что-то прорычал.

- Не работаю, уважаемый, - спокойно ответила я и пошла дальше.

Кольнуло беспокойство, ведь это странно - оборотень в первой ипостаси разгуливает по главной улице города, скалится, рычит... Может больной? Захотелось прибавить шаг, но я сдержалась. Если больной, то может себя и не контролировать. Почует страх - начнет охотиться. И вот тут уже мне не сдобровать. Чуть повернула голову, краем глаза косясь на опасного пешехода. Он шел на приличном расстоянии и агрессии больше не проявлял. И на том спасибо. Вот уже и вывеска "Скверного стрелка" покачивается, чуть поскрипывая.

Таверна располагалась на первом этаже кирпичного трехэтажного дома, на втором - комнаты для постояльцев, вход в которые был с улицы - чтобы еду по ночам не воровали. Третий этаж занимали хозяева - господин Чих и два его сына.

Я огляделась - почти все столики были заняты. Сновали подавальщики, в дальнем углу, где столик испокон веков занимала воровская братия, назревала драка, но вышибала Бруг был начеку и тоже внимательно поглядывал в неспокойный угол. Видимо, я слишком замешкалась на пороге, в последний раз оглядываясь на оборотня, поскольку изрядно подпивший мужичок за ближайшим столом высказался:

- Эй, деваха, чего задумалась. Иди ко мне, не обижу, - и он похлопал себя по коленке в засаленной штанине.

Я отмерла и молча пошла было на кухню, но мужичок был из настойчивых, схватил за руку:

- Ну что ты, красавица, разве я тебе не хорош?

Его спутники загоготали.

- Хорош, хорош, - раздался над моей головой веселый голос, - красив да трезв. А синяк откуда? Женка приголубила?

Мужики снова расхохотались.

Я обернулась. Лис, буфетчик, скалился белозубой улыбкой, но глаза были колючие, настороженные. Он вытащил мою руку из лапы мужика, потянул за собой.

- Твоя что ли? - спросил мужичок.

- Родственница хозяина, - доверительным, но громким шепотом сообщил Лис. Буфетчик повернулся ко мне и, отводя в сторону, лукаво спросил:

- Так когда же ты меня поцелуешь?

- Когда елка зацветет, - привычно отшутилась я и шмыгнула на кухню, а он отправился на свое место - за стойку, разливать напитки.

А на кухне цвел скандал.

- Я это готовить не буду! - бушевал повар, грозно уперев руки в бока и нависая над маленьким, толстеньким хозяином заведения, собственно, господином Чихом.

- Гошенька, - со смиренным терпением в голосе говорил господин Чих, - "это" готовят уже во всех тавернах города, понимаешь? Клиенты приходят, спрашивают мису, а когда мы говорим, что у нас не готовят тикайскую еду, клиенты расстраиваются и уходят к конкурентам. И уносят с собой мои деньги и твою зарплату, Гоша.

Господин Чих проникновенно заглядывал снизу вверх в глаза своему повару, на треть великану, кстати.

- Это преступление против кулинарии, - заявил повар, потрясая указательным пальцем почти у самого лица хозяина.

- А твое поведение - преступление против бизнеса, - парировал господин Чих, - времена, когда кухня Аэтлана была вершиной кулинарного искусства, миновали. Теперь нас ждут большие перемены. И конкретно для этой таверны они начнутся с внедрения в меню блюд тикайской кухни.

- Я не могу это готовить! - выдохнул Гоша, шмыгнул носом, картинно заломил руки и отвернулся к плите, скрывая выступившие на его глазах слезы, которые мне, тихонечко стоящей у двери, были прекрасно видны. Да, Гоша сверх-эмоциональный великан. Отчасти потому, что живет в городе, а не в семейном клане.

Повар вздохнул, собираясь с силами, крепко сжал в руках края передника и прошептал через плечо:

- Я... не умею, - передник разорвало на две неравные части, великан зарыдал.

Помощники повара, до этого жавшиеся по углам, предпочли укрыться за мебелью. Да спрятались так, что даже колпаков не было видно.

- Ну-ну, милый, - господин Чих хотел было ободряюще похлопать великана по спине, но оценив разорванный передник, передумал, опустил руку и мягко сказал:

- У меня есть тот, кто тебя научит, - и на всякий случай сделал два шага назад.

- Что? - глаза великана покраснели и рванулись из орбит, когда он резко обернулся к хозяину, - кто эта сволочь?!

- Господин Син- пин, - сказал господин Чих и резво обежал вокруг стола, надеясь, что эта хрупкая преграда убережет его от гнева нестабильного великана. О, как он ошибся!

- Какой-то. Тикаец. Будет. Учить. Меня? Меня! Лучшего повара Аэтлана! Ученика самого Тиваля! - с каждым словом Гоша наступал на господина Чиха, а когда на его пути встретился тяжеленный деревянный стол, тот просто начал двигаться в такт Гошиным шагам, а с ним вместе двигался и господин Чих.

Я занервничала. Нестабильные великаны сначала делают, потом думают и раскаиваются. А может, обойдется, а? Так не хотелось лезть в эту разборку - страшно, если честно. Однако, когда господина Чиха приперло к стенке и он начал отчетливо синеть, я поняла, что придется вмешаться.

- Эээ, Гошенька, - безуспешно постаралась я переключить Гошино внимание. Из-за печки высунулся старший помощник, покрутил пальцем у виска и замахал рукой: мол, убегай, дура ненормальная.

Гошенька же продолжал планомерно вдавливать работодателя столом в стену.

- Молоко убегает! - закричала я первое, что пришло в голову.

- Ой, божечки, - всплеснул руками великан, бросил смертоубийство и метнулся к плите. Потом, сообразив, угрожающе медленно повернулся ко мне. Господин Чих с трудом отодвинул стол, сполз на пол и там затих. Старший помощник повара медленно стянул с головы колпак и, кажется, начал молиться Праматери... или кому там молятся беглые жители южных островов.

- Ой, мне показалось, - быстро сказала я и отступила к двери, - эээ, Гошенька, давно хотела тебе сказать, что твой суп из морских оленей неподражаем и...эээ..., - два метра и сорок три сантиметра Гошеньки, сжимая огромные кулачищи, шагнули ко мне, а я лихорадочно соображала, что сказать, и тут - гениальная идея! Я быстро заговорила:

- И твои пирожки из морошки - шедевр, а уж какие пирожные - тают во рту! Как жаль, что тикайцы так никогда и не узнают их вкус.

Гоша остановился, видимо, переваривая полученную информацию. Я выдохнула и продолжила:

- Хотя, если бы ты преподал этому господину Син -пину пару уроков, у тебя бы появились обожатели не только на этом континенте, но и в самом Тикае!

Гоша зарычал:

- Обожатели Син- пина, ты хотела сказать.

- Нет-нет, - я выставила вперед руки, - мы...о, мы составим документ, которым обяжем Сина, где бы он ни готовил, указывать в меню, что учился у Гошильда Горно-Го.

Гоша оборвал рычание и выпрямился, а я услышала, как под столом нервно икнул господин Чих.

- Тысячи тикайцев будут благодарить Праматерь за твои кулинарные шедевры, - вдохновенно добавила я, закрепляя результат, - твоим именем будут называть детей....

- Не переигрывай, - прохрипел из-под стола господин Чих, и я замолкла.

- Значит, - протянул Гоша, - это я буду учить его, а не наоборот?

- Ну...да, - подтвердила я и добавила, - возможно это будет ээээ обмен опытом...

Не знаю, как господи Чих будет разруливать это все с господином Сином. Но это уже не мои проблемы. Спасибо, жив остался. Зная, что после таких вот вспышек ярости великану просто необходимо съесть что-нибудь сладкое, я направилась к леднику, где, в числе прочего, хранилось мороженое.

Великан шумно вздохнул и приложил ладони к щекам, потом ко лбу, потом помассировал пальцами виски. Рисуется.

- У меня такой стресс, - с упреком сказал он хозяину, на четвереньках выбирающемуся из-под стола.

- Эээ.... Недоразумение улажено? - заботливо поинтересовался чудом уцелевший хозяин таверны.

- Я, - выразительно ткнул себя в грудь великан, - так и быть пущу этого тикайца на свою кухню. И поделюсь с ним частью, только частью своих знаний. Но знаете что? Не смейте больше ставить меня в такое сомнительное положение. Я повар экстра -класса! Я личность, - удар кулака чуть не переломил стол пополам, - этот Син не увидит на моей кухне сюсюканий! Я здесь управляю жестко, твердо и...

- Хочешь мороженку? - вклинилась я.

- Ой, конечно! Сиропчиком полей! - откликнулся повар, - так о чем я там?

- О том, вероятно, - грозно сказал господин Чих, завладевая ситуацией, - что все столики заняты, клиенты голодные, а повар бастует.

- Ой, божечки! - схватился за голову Гошильд ГорноГо, - ой, не мешайте мне. Пришли, сбили весь процесс! Так, все сюда, быстро-быстро!

Кухонный люд повылазил из-за плиты, на ходу оправляя помятую одежду.

Великан щелчком пальцев зажег огонь, уже начал что-то резать, попутно отдавая указания.

Кухня зажила, задвигалась, засуетилась. Явственный шорох за дверью - и осторожно заглянул унылый подавальщик:

- Нас там щас бить будут, - печально пожаловался он.

Чих вздохнул и вышел в зал:

- Всем по пиву за счет заведения, - громко проговорил он, - просим простить за ожидание, господа!

Господа поддержали извинение одобрительным ревом, а господин Чих махнул мне рукой и, пошел к себе в кабинет.

Кабинет у владельца таверны был небольшой, из мебели только стол, два стула, сейф и стеллаж. Стол завален бумагами, бухгалтерскими книгами, канцелярскими принадлежностями. Между всем этим - желтая кружка с разводами от кофе. Унылый цветок в горшке тихо умирает на полке стеллажа - в кабинете нет окон, а уходя, господин Чих всегда выключает свет.

- Потрепал мне великан нервишки, будь он неладен! Думал - все, пополам этим столом разрежет, - дядя со вздохом уселся на скрипнувший стул.

- Ну вы же знаете, что великаны вне семьи нестабильны, - заметила я, - с ними деликатнее нужно.

- Да знаю, - отмахнулся дядя, - ладно. Ты чего, попрощаться зашла? Когда уезжаешь?

- Завтра утром, почтовой каретой.

Он покивал, потянулся к сейфу, достал мешок с монетами, отсчитал несколько, придвинул ко мне.

- Ты хороший работник, Кира, - сказал он, - вот, это тебе за работу.

- Ну что вы! - запротестовала я и отодвинула монеты обратно, - вступительный взнос в Академию еще не отработан.

Он тепло улыбнулся, показав желтоватые от табака зубы и снова придвинул ко мне монеты.

- Хорошая ты девчушка, Кира. Отец бы тобой гордился. Ты работала в моей таверне три месяца - и за подавальщицу, и за уборщицу. Я хорошо сэкономил. А у тебя впереди целый месяц до первой зарплаты. Так что возьми деньги. Ты славно потрудилась.

- Спасибо, дядя. Без вас бы я пропала!

- Пожалуйста, девочка. Передавай Догерту привет!

- Конечно, дядя!

- Ну все, иди, тетя уже волнуется, наверно.

Я собрала со стола монеты, обошла стол и обняла дядю, поцеловала в сухую щеку:

- Спасибо за все. Я буду по вам скучать.

- А я то как буду, - тихонько сказал дядя Чих, ласково улыбнулся и потрепал меня по руке, - ты береги себя и обязательно приезжай на зимние каникулы.

Улыбнувшись напоследок, я вышла из кабинета. Из кухни доносились такие знакомые звуки - звон кастрюль, голоса, Гоша снова кого-то распекал, но весь эффект от громового рыка великана испортило его же "Ой, божечки! Мой соус!". Я постояла немного, послушала, и пошла дальше. Не буду огорчать чувствительного повара прощанием, ему и так сегодня досталось.

Сделала несколько шагов и попала в поле зрения буфетчика:

- Уже убегаешь? - спросил он, облокачиваясь на стойку, - когда ждать?

- Зимой, если получится, - ответила я, улыбаясь. Лису невозможно было не улыбаться. Наверное, в его род затесались инкубы, но спрашивать об этом я стеснялась. У буфетчика, конечно, было и нормальное имя, но все знакомые называли его Лисом - за рыжие волосы и хитрые глаза.

- Надеюсь, зимой ты вернешься достаточно повзрослевшая, чтобы не ждать цветения елок.

- Надежда - глупое чувство, - чуть кокетничая ответила я, тоже облокачиваясь на барную стойку.

- Такое ли глупое? - он хитро прищурился.