Читаем Адская игра. Секретная история Карибского кризиса 1958-1964 онлайн бесплатно

Александр Фурсенко, Тимоти Нафтали

АДСКАЯ ИГРА

Секретная история Карибского кризиса 1958-1964

Предисловие

Александр Фурсенко

Эта книга посвящена одному из важнейших международных событий XX века. Кубинский или, как его называют у нас, Карибский ракетный кризис 1962 года поставил мир на грань ядерной катастрофы. Выступая перед лидерами Конгресса 22 октября 1962 года, незадолго до обращения к нации, президент США Кеннеди заявил, что обнаруженные на Кубе американской разведкой с воздуха советские ракеты можно было бы подвергнуть бомбардировке. Но это не гарантирует, что все ракеты будут уничтожены и не смогут быть запущены против США. Кеннеди сообщил, что он принял решение объявить блокаду Кубы, ибо бомбардировка таила бы в себе большой риск и была бы «адской игрой». Отсюда и название книги.

Спустя три десятилетия после кризиса, когда появилась возможность ознакомиться с ранее недоступными советскими документами, стало очевидно, как близко мы находились у пропасти, грозившей третьей мировой войной и уничтожением человечества. Эта книга стала возможной благодаря знакомству с новыми документами. Выражаю глубокую признательность за помощь в работе над ней сотрудникам Президентского архива РФ, где находятся документы Президиума и Политбюро ЦК КПСС, Центра хранения современной документации, хранящего материалы Секретариата ЦК КПСС, Архивов Службы внешней разведки Министерства иностранных дел и Министерства обороны. Благодарю Главное разведывательное управление Генштаба РФ за предоставленный материал. Признателен Министерству иностранных дел Франции, позволившему ознакомиться с его документами периода кризиса.

Мой соавтор д-р Тимоти Нафтали провел колоссальную работу в архивах США. Мы совместно совершили вояж в Чехию, где познакомились с документами Министерства иностранных дел. Очень важно, что мы смогли взять интервью у многих непосредственных участников событий. В январе 1989 года мне довелось присутствовать на встрече участников Карибского кризиса в Москве и лично беседовать с некоторыми из них. Особый интерес представляло знакомство с полковником военной разведки Г-Н. Большаковым, который был связным между Н.С.Хрущевым и Дж. Кеннеди. Д-р Нафтали и я стремились учесть все, что было написано нашими предшественниками. Мы писали книгу в тесном взаимодействии, и д-р Нафтали внес вклад в ее создание, который невозможно переоценить. Это не исключало острых разногласий между нами в ходе работы, которые мы стремились разрешать.

Российская Академия наук и лично президент академик Ю.С. Осипов, Петербургский филиал Института российской истории, где я проработал всю жизнь, Дом наук о человеке в Париже, а также Институт Кеннана в Вашингтоне, помогавшие нам, Гарвардский, Йэльский и Гавайский университеты, где учился и работал д-р Нафтали, оказали неоценимую поддержку. Большое количество коллег и друзей способствовали нашей работе, за что мы приносим всем им глубокую благодарность. Мы посвятили свою книгу нашим учителям — профессорам Борису Александровичу Романову и Эрнсту Мэю, замечательным людям и выдающимся исследователям, у которых мы учились историческому ремеслу.

В силу разных причин эта книга первоначально была написана по-английски и впервые увидела свет в США и Англии в 1997 году[1]. Теперь, благодаря помощи и усилиям издательства «Гея», она публикуется в России. Особенность этого издания в том, что многочисленные цитаты из русских документов, — а они занимают едва ли не наиболее важное место в книге, — даются сейчас на языке подлинника, а не в переводе, как раньше, что делает русское издание более адекватным и придает ему особое значение.

Академик А.А. Фурсенко

20 сентября 1998 г.

Часть I. Объятия

Глава 1. Как относится Кастро к России

Viva Фидель!

«Со времен Сандино[2], - восклицала „Нейшн“, — ни один лидер в Латинской Америке не занимал так умы человечества, как Ф.Кастро»{1}. Известный американский писатель Норман Мейлер называл его «современным Кортесом».

Прибыв 15 апреля 1959 года в Вашингтон, Кастро начал свой триумфальный визит в США, менее чем через четыре месяца после свержения кубинского диктатора Фульгенсио Батиста и Зальдивара. Гость «Американского общества редакторов газет», Фидель Кастро Рус чувствовал, что настало время использовать «Операцию „Правда“» для решения самой сложной внешнеполитической проблемы страны.

«Как Кастро относится к России?» — вопрошал популярный обозреватель Дрю Пирсон от имени официального Вашингтона. Кубинская делегация ознакомилась с колонкой Пирсона «Вашингтонская карусель» во время утреннего кофе{2}. Фиделя Кастро не удивил этот вопрос. Он знал, что в глазах Америки приемлемость режима в латиноамериканской стране определяется степенью его антикоммунизма. Как всем политикам стран Южной Америки, Кастро была известна поучительная история президента Гватемалы Якоба Арбенса и роль США в свержении его режима в 1954 году.

С 1953 года благодаря политике «доброго соседа» Франклина Рузвельта США придерживались позиции невмешательства во внутренние дела стран Латинской Америки. Отказ от доктрины «большой дубинки» 1904 года позволил создать Организацию американских государств (ОАГ) в 1948 году. Однако на встрече государств — членов ОАГ в 1954 году в Каракасе (Венесуэла) под давлением США было принято решение, которое можно было считать отступлением от доктрины невмешательства. Согласно каракасской резолюции, члены ОАГ обязались предпринимать совместные действия против коммунистических режимов в Западном полушарии. Для молодого режима Кастро было важно сделать все возможное для предотвращения этой резолюции, поскольку она придала бы легитимность еще одной тайной операции по типу гватемальской.

Воспоминания молодости

Последний день в США Ф.Кастро провел в Гарварде. Молодой ироничный декан факультета искусств и наук Макджордж Банди устроил в университетском клубе торжественный обед. Несмотря на различное воспитание и жизненный опыт, их объединяло военное прошлое. Во время Второй мировой войны лейтенант Банди принимал участие в десанте союзников в Нормандии, военные подвиги Кастро на Кубе были более свежими.

На обеде Кастро разоткровенничался. Будучи в течение шести лет деканом факультета и представителем интеллектуальной элиты Гарварда, Банди принимал многих политических деятелей в стенах Гарварда, существовавшего 325 лет. Кастро был первым, кто откровенно рассказал о своей неудачной попытке поступления в этот престижный университет{3}. Теперь по прошествии десяти лет Кастро находился в США, празднуя свой успех как политик.

Кроме Гарварда Кастро включил в программу турне по Восточному побережью США — Принстон и Йель.

По прибытии в штат Нью-Джерси его окружила толпа. Днем в школе Лоренсвилла Кастро настолько поразил школьников, беседуя с ними в церкви, что они дрались за обладание непотушенной сигарой, которую Кастро по небрежности оставил в аналое{4}. Позже в Принстонском университете группа старшекурсников пронесла его на руках по стадиону. Йель (штат Коннектикут) отнесся к Кастро более сдержанно. И когда бывший студент Йеля Макджордж Банди проверял по часам, не опаздывает ли его гость на запланированное вечернее мероприятие, он вполне мог задаться вопросом, как встретит популярного кубинца Гарвард.

Необычно теплым апрельским вечером 8700 членов общины Гарварда собрались, чтобы приветствовать Фиделя. В открытом автомобиле Кастро и декан Гарварда ехали мимо толпы, направлявшейся к охотничьему дому Диллона. С трибуны перед этим домом, представляя революционного идола, Банди рассказывал о неудачной попытке Кастро поступить в университет. Воспользовавшись торжественностью момента, он заявил, что Гарвард готов исправить ошибку 1948 года и принять Кастро. Как изменился бы мир, прими Фидель это предложение{5}.

Когда Кастро выступал в Гарварде, в Москве было раннее утро. Никита Хрущев только что принял решение, вследствие которого отныне жизнь Фиделя Кастро была накрепко связана с жизнью Макджорджа Банди.

В течение 30 лет ни Банди, ни какой-либо другой американец не знали, что под прикрытием «Операции „Правда“» Кремль планировал секретную операцию помощи кубинской армии по просьбе брата кубинского лидера Рауля{6}.

В то время как американские журналисты, официальные лица и студенты не подвергали сомнению заверения Кастро о независимости от международного коммунизма, Рауль Кастро упорно добивался революционных изменений в отношениях между Москвой и Гаваной. Тайный член кубинской компартии Национально-социалистической партии (НСП), младший Кастро фактически контролировал кубинские вооруженные силы, после того как его брат стал премьер-министром. В апреле Рауль Кастро послал Лазаро Пенья, старого члена НСП и бывшего президента Кубинского конгресса профсоюзов, в Москву с просьбой помочь укрепить руководство кубинской армии. Р.Кастро считал, что необходимо направить на Кубу нескольких выпускников советских военных академий из числа испанских коммунистов в качестве советников «для помощи кубинской армии… по общим вопросам и в организации разведывательной работы»{7}.

23 апреля 1959 года Президиум ЦК под руководством Хрущева по просьбе Рауля поручил Международному отделу ЦК КПСС, занимавшемуся отношениями с компартиями других стран, Министерству обороны и КГБ организовать с помощью Испанской компартии отправку двух испанцев — выпускников советских военных академий — на Кубу{8}. Министерству финансов предписывалось обеспечить оплату этой акции. Несколько позже Президиум ЦК послал на Кубу дополнительно 15 офицеров — испанцев{9}. Кубинская армия остро нуждалась в средствах, но сотрудники Министерства финансов Кубы, настроенные антикоммунистически, не должны были знать о советской помощи{10}.

Годом ранее ни Кремлю, ни Вашингтону ничего не было известно о брате Фиделя Рауле. В свое время Сталин отдал Латинскую Америку США. Это был задний двор Америки, далекий для человека, который ограничивал свою сферу влияния Восточной Европой. Но при Хрущеве СССР искал союзников среди молодых националистически настроенных лидеров так называемого третьего мира.

Первый серьезный контакт между кубинскими повстанцами и Кремлем был косвенным. В декабре 1958 года представитель костариканской импортной компании Полини Сан Хосе посетил посольство Чехословакии в Мексике для обсуждения «поставок стрелкового вооружения, пушек и обмундирования для повстанческих батальонов Фиделя Кастро». Прага, которая с конца 40-х годов не принимала ни одного важного внешнеполитического решения без санкции Москвы, 17 декабря 1958 года запросила Москву. Поддерживая связи с молодыми членами кубинской компартии, по крайней мере, с начала 50-х годов, чехи хотели помочь этой таинственной «костариканской компании»{11}.

Кремль, уверенный в том, что обязан при любых обстоятельствах поддерживать революционные силы в мире, 27 декабря 1958 года одобрил «намерение чешских друзей помочь освободительному движению на Кубе». Для уменьшения риска разоблачения Москва Предприняла меры предосторожности. «В документах не должен быть указан пункт назначения», — инструктировала Москва Прагу. Постоянно помня о ловушках ЦРУ, Президиум ЦК просил чехов «до заключения сделки тщательно проверить серьезность намерения компании». Было также решено не направлять оружия советского производства. Чехам предписывалось ограничить помощь оружием Второй мировой войны немецкого или чешского производства. Предполагалось, что если Вашингтон узнает о поставках, то для президента Эйзенхауэра будет легче проглотить такую «пилюлю»{12}.

Контакты между кубинскими революционерами и Москвой стали более тесными после неожиданного падения режима Батисты 1 января 1959 года. Предложив себя в качестве канала связи Кремля с новым руководством Кубы, НСП направила группу эмиссаров в Кремль. В марте 1959 года представитель НСП встретился с начальником Генерального штаба советских вооруженных сил маршалом В.Соколовским для обсуждения перспективы контактов между армиями двух стран{13}. Месяцем позже в дополнение к тому, что он привез от Рауля Кастро, Лазаро Пенья передал просьбу генерального секретаря НСП Бласа Рока «активизировать экономические связи с Кубой… закупать кубинский сахар и поставлять промышленное и сельскохозяйственное оборудование»{14}.

Это было все, что Кремль был готов сделать для кубинских революционеров весной 1959 года. Просьбы Кубы о создании революционной армии встречали понимание Москвы. В то время как Президиум ЦК благосклонно отнесся к просьбе Рауля Кастро о направлении военных советников на Кубу, маршал Соколовский обсуждал с представителями НСП возможность подготовки кубинских пилотов и интересовался, какие цели ставят перед армией кубинские коммунисты Однако кубинские эмиссары не встретили поддержки Президиума ЦК в отношении расширения экономических связей. Он также неодобрительно отнесся к просьбе начать пропагандистскую кампанию в поддержку Фиделя. Редактор «Правды» заявил представителю НСП, что «кубинская компартия вполне обойдется без помощи. Все идет хорошо, а американские империалисты могут использовать статьи в „Правде“ для атак на демократическую Кубу. Если положение осложнится, тогда „Правда“ будет помещать большие информационные материалы и статьи с выражением солидарности»{15}.

Глава 2. Наш человек в Гаване

Танец канкан

Никита Хрущев не оценил по достоинству белые панталоны актрисы Ширли Маклейн. В сентябре 1959 года руководители кинокомпании «Двадцатый век Фоке» пригласили Хрущева на тонстудию, где шла репетиция труппы «Канкан». Когда длинноногая Маклейн и хористки начали задирать юбки, Хрущев явно напрягся. Советский лидер с отвращением сказал сопровождавшему его аристократу Генри Кэботу Лоджу, представителю США в ООН, что не может понять, «как хорошие трудолюбивые рабочие могут смотреть такое». Хрущев заканчивал беспрецедентное 10-дневное путешествие по территории «главного противника» от Атлантического до Тихоокеанского побережья. Помимо усталости от обилия впечатлений за короткий срок у Хрущева явно поубавилось оптимизма по части триумфа коммунизма. Эпизод с канканом дал Хрущеву возможность выпустить пар по поводу невероятной жизненной силы и ресурсов страны, которую он впервые посетил. «Чрезмерное богатство США, — сказал он Лоджу, — заставляет людей искать такие экстравагантные развлечения»{1}.