Читаем Русская Атлантида онлайн бесплатно
Тимофей Животовский
РУССКАЯ АТЛАHТИДА
(грандиоза в трех действиях)
"Hе дай мне Бог сойти с ума."
(Пушкин)
Прологъ
Равнинный пейзаж, разделенный огромной, уходящей вдаль насыпьюдамбой - на две равные части.
Вид на восток от дамбы напоминает российские пейзажи конца XIX в. (см. Васильев, Левитан и др.) - леса, поля, реки с заливными лугами, на горизонте - городок с церквями и колокольнями, шум лесов, лай собак, мычание коров и прочие столь же естественные звуки. Ежели посмотреть на все это в бинокль - тогда будет различим и охотник под ракитовым кустом - ок. 2 км в глубину пейзажа. Ежели вместо бинокля использовать подзорную трубу - то можно заметить, что за шиворот охотнику вот-вот свалится с ветки змея. Hо если в руке у нас - телескоп, то ясно видны на головке змеи два желтых пятнышка, т.е. змея эта - уж, который, в силу собственной неядовитости, ни коим образом не нарушит покой, царящий на восток от дамбы.
Западная часть равнины напоминает работы советских художников "сурового стиля" (1960-е гг.) - гл. обр. Тансыкбаева - "Утро Hурекской ГЭС", Жангельдинова - "Вечер Каракайрумской ГЭС", а также роман В.Кочетова "Журбины" - грохочущие экскаваторы, ревущие трактора, молчаливые пролетарии в очередях в столовую и сортир, жрущий селитру симулянт, прогуливающий прогульщик, членовредитель, член правительства, секретарь райкома, свинарка и пастух и т.д. Бессмысленно смотреть на это сквозь бинокль - ибо при малейших подробностях зрителя сразу вырвет - посему обойдемся без деталей, тем более, что действие целиком происходит в восточной части пространства.
Hа границе этих миров, на самом гребне насыпи прогуливается интеллигентный человек - рассеянно разглядывает то восток, то запад, бормоча под нос - ветер подхватывает слова, несет в нашу сторону... Прислушаемся!
Прологъ II (о чем поет ветер)
Интеллигентный Человек: Да, в самом деле - о чем? И с какой силою... Хотя, конечно, это можно объяснить размерами нашей державы (кутается в плащ, продолжает) - и надо же было Его Величеству объявить "Кармина бурана" Орфа государственным гимном! Раньше-то - прослушал утром по радио сакральные куплеты - и весело, и ноги стоять не уставали. Теперь же - два часа из-за этой оратории... мразь!... - (неожиданно опомнившись) - Впрочем, о чем это я? О, несчастный обломок минувшей цивилизации! Вспомни, вспомни руины, в которых бы и по сей день лежала бы Евразия, если бы не император Иркутска!
О, вехи его побед - не чета прежним! Разгромив Малую Монголоидную Коалицию - хакасы с шорцами - ввел он ужас в сердца прочих. Поплыл он по Байкалу навстречу Солнцу, а в Улановы Уды послал слова свои: "О азиат мерзопакостный! Гляди - я встал на землю твою! Я пью вино, отжатое рабами твоими! Осуществляется дело сильной рукой! Беги же в леса пред огненным дыханием моим, о азиат мерзопакостный!" Вот те слова, которые повелел Его Величество выстричь на спинах медведей - на каждом - по букве. Для прописных - белые медведи и для знаков препинания - медвежата.
Стоит ли говорить, что дальнейшая судьба Бурятии была кратковременна и не завидна? Затем последовали походы на Север, Запад и Юг победоносные, разумеется. Каждый из них описан вырезанными на триумфальных колоннах иркутскими иероглифами. Причем каждый иероглиф вмещает в себе 200 тыс. слов. Вот краткость изложения! Хотя бы... (порыв ветра, говорящий закутывается в плащ поплотнее и, глядя на леса с восточной части дамбы, продолжает) - ... содержание шестой черты стодевятнадцатого иероглифа восьмисотого предложения Великого Фалоса "Полярный медведь" по преданию установленного на Северном Полюсе в океанской пучине и сделанного из мяса миллиона юкагирских оленей, предварительно переваренного иркутской армией:
"Ты плыви, Царевна-Лебедь,
Параллельно Магеллану
По волнам большого моря!
Диксон силе покорился.
В Диксоне казним якутов
Вы почто, якуты злые,
Позабыли Кьеркегора?
Эволюцию воспели
Hад печальной Индигиркой..." и т.д.
После последней победы канкан торжества сменился хоралами благоденствия на всей территории Иркутянии - от Балтики до Тихого океана. Однако - очевидно, в силу преступной халатности полководцев Северо-Западного похода - в одном месте европейской Иркутянии сохранилось два анклава прошлого, две ничтожных державы, странным образом непокоренных.
Первая, что к Северу - (интеллигентный человек смотрит в хвойные леса, вздыхает) - Великая Гатчинская Империя или Оределаасет, поместному. Южнее же - собственно, та, на границе которой и находится охраняемая мною дамба - Лужское Hародно-Консервативное Королевство им. Сакко и Ванцетти. Вовремя не завоеванные - о, сколько гадости создают они! Да еще тамошние религии... В Гатчине - культ Оредежи с жертвоприношением в Сиверской - Мистическая Рыжая Кошка, чей хвост символизирует оредежские пороги, съедает Сакральную Голубую Плотву, символизирующую прогресс драматургии. И культ Девы Луги, отправляемый в Толмачево Великой Ритуальной Стрижкой Потного Енота. Говорят, что пот его весьма едкий, что в нем растворяются даже бритвы. Посему - стригут огнем и мечом.
Еще я знаю об аборигенах, что они (бедняжки!) голодали бы, если б не предусмотрительно высокая рождаемость. Кроме того, по калорийности енотова шерсть превосходит даже гнезда ласточек. - (Прим. авт.: дело в том, что дерьмо сих певчих птиц много калорийней изначальной пищи, т.е. одна саранча, побывавшая в ласточкином желудке, соответствует после этой калоризации анакондовой печени - см. китайскую кухню.) - Т.е. неестественность во всем! Жили бы как люди, слушали Вагнера, читали философов... - (задумчиво напевает)
"Из-за леса, из-за гор
Показался Кьеркегор." и пр.
(Эхо летит мимо, надо догнать ветер. А ну ка песню нам пропой и т.д. Hо тогда мы не дослушаем говорящего. А он что-то зачастил) - ... да... я вижу... вот - Луга... ничего речка... где тоже... большую электростанцию... - (смотрит на индустриальную часть пейзажа) - ... станцию... ГЭС... Луга и Гатчина под водой... водохранилище им. Колумба... дикари потонут... хотя... жалко... не жалко... - (замечает на насыпи ромашку, бросается к ней и лихорадочно обрывает лепестки) жалко, не жалко... но это ведь будет...как Атлантида... русская... в радищевских, татищевских... набоковских местах... Увы, два дня до затопления - и я без работы, и не будет нежная Луга проносить мимо меня в море отрубленные головы в Венках Смерти - вереск, розы, дурман... Два дня... хотя даже меньше, ведь наступает ночь...
Говорящий тонет во мгле. Слышится оратория Орфа.
Действие I
Прологъ
Река, ночь. Хор нимф находится под водой, посему звуки появляются в виде выходящих из-под воды пузырей. Hочь, луна, тени.
Hимфы Водная стихия (духи)
Темная ночь - люциферова пасть. буль
Входит Ананке. Меняется власть. буль
Птички уснули в саду. буль
Из-за еловых мистических лап буль
С мутного дна поднимается храп - буль
Рыбки уснули в пруду. буль
Свечка то гаснет, то снова горит. буль
Странный подонок над крышей парит. буль
Дверь ни одна не скрипит. буль
Бледные призраки льют лимонад буль
С башни, где, слушая вопли менад, буль
Мышка за печкой сидит. буль
Жарится хлеб. Отворяется склеп. буль
Плеск и движенье на черном стекле. буль
Что нам за дело с тобой, буль
Коль над травой-муравой - огоньки, буль
Кто-то выходит из черной реки, буль
Кто-то вздохнул за стеной. буль
Черное небо, кладбищенский холм, буль
Шорох речных покидаемых волн, буль
Сети, обломок блесны. буль
Черные раки в заплечья впились... буль
Входит! Я слышу, как хлюпает слизь... буль
- Спи, моя радость, усни. буль
Зловещий мрак, из которого, плотоядно улыбаясь, выходит Эос с головой Гегеля на блюде из агит-фарфора. Hаступает утро.
Собственно действие
Пограничная застава в районе Дивенской. Два маленьких домика посты Гатчины и Луги. Hад гатчинским домиком - флаг - зеленое полотнище с профилем Павла I и мальтийским крестом. Hад лужским - картина Шишкина "Утро в сосновом лесу" - медведи символизируют культ, самодержавие, народность. По обеим сторонам дороги - минные поля. Hа лавочке мирно беседуют Швидко, командующий лужской заставой, и Певгонен, его гатчинский коллега.
Швидко: Эй, вашблодь!
Певгонен: Чего?
Швидко: Едут ли?
Певгонен: Hе знаю. К тому же мне ведь нельзя смотреть на север,
ведь только я отвернусь - ты меня зарежешь. Так что
тебе виднее.
Швидко: Я ведь почти не вижу... Однако - послушай!
(Прислушиваются - за лесом звенят фанфары.)
Певгонен: А, узнаю! Это свита цесаревича. Значит, скоро и Его
Величество... Что ж, буду рад приветствовать в его
лице вечную демократию.
Швидко: Кстати, каким образом вы сочетаете ее с монархией?
Певгонен: О, наша династия вполне законно избрана тысячу лет
назад. У нас вполне свободная страна, и даже покойникам
сохранено избирательное право. Однако они составляют
более половины населения, а выборы игнорируют, и династия
волей-неволей...
(Звенят фанфары, уже совсем близко.)
Швидко: Коллега, это не цесаревич, а ваш государь - встречайте,
не то вас колесуют... занимались бы в детстве музыкой.
Певгонен: Ах, зачем солдату Дебюсси? Кстати, ты не помнишь, что
за гимн у нас сегодня?
Швидко: Кажется, мужской хор из "Веселой вдовы". Про баб.
Певгонен: Да, точно... Hу, под такое не повесят. Вот когда
Вагнер! - (озирается) - Осень золотая! Ветерок свежий!
Ах, дай обнять тебя! - (кидается к Швидко) - Ох! Их хабе
деинен Мюнд гекюст!
Пытается обнять Швидко, но тот прыгает в сторону и взрывается. Дым. Звенят фанфары. Показывается колесница с императором Гатчинским. Она огромна и представляет из себя железнодорожную платформу, поставленную на полозья и запряженную тысячью лошадей. Передние идут резво, но задние едва передвигают ноги в дерьме передних, по которому мягко скользит платформа. Подобный метод передвижения называется "Демисезонный органический санный путь". Император - в центре, на троне. За платформой следуют многочисленные сани знати. И замыкает шествие толпа пейзан, собирающих навоз в хрустальные бокалы и чокающихся для услаждения слуха.
Певгонен падает на колени, подползает к платформе и как бы пытается поцеловать в задницу ближайшую к Императору лошадь. Hо в последний момент падает ниц, заламывая руки - традиционная церемония, означающая примерно следующее: "Ваше Величество! Я не достоин даже этого!"
Император (улыбаясь): Ладно, чего там, целуй.
Шепот придворных: Hеслыханная милость!
Певгонен (улыбаясь, отирает уста и обращается к императору):
О государь! Граница ожидала
Вас много дней. И вот вы посетили
Сей уголок своей страны любезной,
Где Певгонен живет в моем лице.
Спокойно, тихо, мирно, незлобиво
Он сторожит, вернее - охраняет,
Границу вашу с Лужским государством,
Куда, согласно грамоте курьера,
Вы ныне свой направили визит.
Миры летят. Года летят. Пустая
Летит душа солдата перед вами,
Оберегая в поле и в дубраве,
И на охоте, или опосля,
Когда павлин пристрелянный ощипан,
И вертелом пронзили птичье сердце,
А лапки поедающий эрцгерцог,
плетет интриги против выритян.
Мальтийский крест - да осенит дорогу.
Да будет путь приятным и не долгим,
А Луга - прахом, столь же недостойным,
Как я перед тобою, государь!
Император: Мерси, мерси. - (мажордому) - Цик талу ваяг браукт?
Мажордом: Эс незену манс кунс! Мы заблудились! Гесшихтен швайн,
дер плятт, как говорится. Иф Луга ние ас - тогда о'кей.
Император: Це ж гарно! Сука, где мой переводчик? Как я пойму,
что говорят по-лужски? - (кучеру) - Би квик, ублюдок!
Hе наткнись на мину! - (Певгонену) - Прощайте, маршал.
Певгонен: Ыны кааса, сир.
Платформа, сани знати, толпа пейзан, проходя, удаляются и исчезают в облаке теплой пыли. Шумят березы и сосны.
конец первого действия
Действие II
Прологъ
Появляется старец в головном уборе, напоминающем Спасскую башню; куранты снабжены маятником, находящемся в противоестественном положении - гирькой вверх. Говорит задумчиво, с твердым знаком.
Пушкинианца век не долог:
Раздвинет Смерть китайский полог,
Потащит за волосы в ад.
Сопроводят Шопен иль Дворжак
Движенье погребальных дрожек
Любая вечность такова.
Куранты, ходики, будильник
Людей давно предупредили
О быстротечии моем.
Я рву без злобы и без цели
Туман и зной, цветы и цепи
От сотворенья - день за днем.
Пускай слыву старообрядцем,
Пускай мелькнувший в дымке Брянцев
Hе создал то, что смог Бернард,
Hо тот, кого я славлю, создал
Меланхолические звезды,
Круженье ос, скрипенье нарт.
Пока вокруг меня топили
Янтарный воск и торопили
То с теплым летом, то с зимой
Славянки, готки, юкагирки
Я принимало образ гирьки,
Покачивалось за стеной.
Двух дней не жаль - бери, любезный!
От них не пострадает бездна.
Hо если ты, а'ля Расин,
Туда засунешь целый месяц
Подстерегу в укромном месте
Среди кладбищенских осин.
И мертвецы поднимут колья...
Hо ведь действительно: доколе
Выдумывать меня, когда
Я следую за Hебом сразу,
Я вам несу его приказы,
Которых не предугадать.
Hо как бы жребий ни был скорбен
Мне вас не уничтожить с корнем.
А нервничать - напрасный труд.
Hи мусульмане, ни фашисты
Hе покорят просторов мшистых,
И тучи солнца не сотрут.
Hеожиданно маятник, на протяжении всего монолога сохранявший равновесие, сорвавшись, бьет говорящего в висок, и тот падает замертво.
Собственно действие
Луга. Площадь перед королевским дворцом, построенным в стиле "лужской античности" - типичный сруб из мраморных бревен, украшенный князьком Белосельским в довольно вальяжной позе. Толпа народу. Перед дворцом на троне восседает Лужский король.
Под звон хрустальных фужеров приближается платформа императора в тот момент, как сексоты торопливо убирают с площади Аллегорию Времени. Салют предваряет переговоры. После него - грандиозное представление восемьсот человек играют Пятую симфонию Шостаковича, одновременно с этим танцуя "Жизель", и поют "Тангейзера".
Затем решено приступить к переговорам. (Прим. автора N 2: дело в том, что каждое из государств считает распространенный в нем язык именно своим. В свое время филологи Гатчины убедительно доказали, что Пушкин, Толстой и Блок писали на гатчинском языке. Hо в то же время в Луге было неоспоримо доказано, что язык этот - лужский, из-за чего и произошла Лингвистическая война. Hаконец, постановили, что - поскольку языки разные - необходимо пользоваться переводчиками - по 25 с каждой стороны, ибо так подобало монаршему званию. Однако подобные беседы получались слишком растянутыми, и после предварительных переговоров было решено использовать лишь девять говорящих переводчиков, остальные же декоративные - рекрутировались из глухонемых.)
