Читаем Изумрудные окна онлайн бесплатно

Истерзанная ужасным скандалом, Брук Мартин на семь лет покидает маленький городок Хайден и начинает карьеру художника-витражиста. Вернувшись в родной город, она понимает, что не все в жизни меняется с течением времени. Мнение людей о ней не изменилось, они по-прежнему сплетничают. И это мешает Брук воплотить ее мечты и найти свое место в жизни.

Брук предлагают работать над витражами в Хайденской библейской церкви. Для карьеры Брук это огромная удача. Руководителем данного проекта является Ник Марселло. Некоторые члены церкви полагают, что взаимоотношения Ника и Брук выходят за рамки профессиональных. Как и семь лет назад, переубедить этих людей невозможно.

Несмотря на распространяющиеся слухи, Ник Марселло и Брук Мартин создают шедевр: ряд великолепных витражей, изображающих сцены Божьих заветов из Библии. Автором этих сюжетов является Ник. Для Брук работа над витражами больше, чем просто очередной проект, для нее - это путешествие в веру. Противостояние накаляется. Грязные пересуды и намерения людей мешают Брук исполнить ее предназначение. Но в этот раз она ни за что не сдастся.

Окна Хайденской церкви Святой Марии, что видна отовсюду, были покрыты пылью. Как и семь лет назад, когда Брук Мартин в последний раз видела это место, окна церкви были покрыты трещинами и затянуты паутиной. Брук была удивлена, что прихожане Хайденской Библейской церкви, обычно более скупые на пожертвования, чем на сплетни, наконец, решили собрать деньги на покупку здания и последующее его переоборудование. Еще больше ее удивило то, что создание витражей, которые должны были заменить разбитые стекла, было предложено именно ей. Были времена, когда жители Хайдена штата Миссури не наняли бы ее даже мыть им пол. Очевидно, что-то изменилось, и это было, кстати, для Брук.

Брук оставила свою машину и, обойдя здание, очутилась на маленькой стоянке для автомобилей служителей церкви. Позади стоянки росли сосны и развесистый дуб, затенявший тротуар от раннего весеннего солнца. Там стояла только одна машина — «бьюик» 1980 года с ржавыми задними крыльями и вмятиной на двери. Увидев машину, Брук остановилась и на мгновение серьезно подумала о том, чтобы вернуться к своей машине и покинуть Хайден раньше, чем кто-либо начнет предостерегать "только опять не..."

Ее руки задрожали, и она уронила портфель. Глубоко вдохнув, она заглянула в двери церкви. Гнев, охвативший ее, заглушил приступ мигрени: ей стало ясно, что важные детали предложенной работы ускользнули?

Мартовский ветерок нашептывал что-то в ее волосах, будто старался успокоить. Брук остановилась перед дверями и сказала себе, что это не встреча с Ником Марселло так взволновала ее. Нет, это все потому, что она не встретилась с ним раньше, она просто убежала. А как еще она могла поступить? Стараясь уберечь семью от еще большего позора, она как можно быстрее оставила город, который наслаждался небывалой сплетней.

Однако теперь Брук вспоминала об этом с гневом, который комом подкатывал к горлу. Она поклялась сама себе, что когда придет на работу, то встретит город с достоинством, не прячась, а затем, создав что-то великое, которое покажет им всем, на что она способна, Брук искупит себя. Она предполагала, что в процессе работы ей вновь придется встретиться с Ником Марселло, однако не ожидала, что это произойдет настолько быстро.

Она открыла двери и ступила в пахнущий плесенью старый зал. Двери заскрипели позади нее, а затем захлопнулись с гулким стуком. На какое-то мгновение она остановилась, прислушиваясь и приглядываясь.

- Несите сюда, что вы там принесли!

Из темного коридора позади нее звучал знакомый голос, и ей пришлось приложить усилие, чтобы сдвинуться с места. Переступив через бревно, лежащее на старом деревянном полу, и через перевернутую скамью, Брук подошла к единственной освещенной двери. Около стола Брук увидела его. Он склонился над планом, изучая его.

Он казался младше, чем был, когда она училась в школе. Может это просто потому, что она стала старше. Вспоминались рубашки и галстуки, которые он всегда носил, всегда безупречно выглаженные брюки, блестящие туфли. Сейчас на нем была старая фланелевая рубашка, испачканные краской джинсы и теннисные туфли.

- Я не принесла ничего, — сказала она, — кроме самой себя.

Он поднял глаза и медленно выпрямился.

- Брук.

Брук попыталась улыбнуться, но это оказалось выше ее сил.

- Я... я не знала, что ты будешь здесь. Пастор Андерсон сказал...

- Если бы ты знала, ты бы не пришла, — он пересек комнату, все еще соблюдая дистанцию между ними, — именно поэтому я попросил его позвонить тебе.

- Он должен был сказать мне.

Он кивнул, как будто уже много об этом думал.

- Я отвечаю за художественную часть реставрации здания, — сказал он. — Но, по правде говоря, она заключается главным образом в этих окнах. Я буду помогать тебе в работе над ними. Они должны стать важной деталью основного здания церкви. Я надеюсь, что они станут шедевром.

- Брук, стиснув зубы, подошла к столу, обдумывая информацию, менявшую все.

- Я не знаю, мистер Марселло.

- Брук, я не преподаю уже семь лет, а ты по-прежнему называешь меня «мистер Марселло». Для тебя я Ник, договорились?

Она посмотрела на него.

- Хорошо... я не знаю, Ник.

Ник подошел к ней, она неохотно подняла глаза и взглянула на него.

- Что ты не знаешь, Брук? — спросил он. — Можешь ли ты создать шедевр или можешь ли работать со мной?

- И то, и другое. Приятно было повидаться с тобой, но я не могу остаться.

Она повернулась и пошла обратно в темноту коридора, спустилась в холл, а затем в зал. Ник последовал за ней.

- Послушай, я нанял тебя на работу не из-за того, что произошло. Я выбрал тебя, потому что ты талантлива. С тех пор как ты уехала, я следил за твоей работой.

Она продолжала идти.

- Я видел окна, которые ты сделала в церкви в Колумбии, и двери в том ресторане в Канзас Сити.

Она остановилась уже у самой двери.

- У тебя все получается хорошо, однако могло бы быть намного лучше. Мое намерение нанять тебя было чисто деловым решением, мне нужен был профессионал с таким талантом, как у тебя.

Повернувшись, Брук посмотрела на старое разбитое стекло, покрывавшее полукруглый свод потолка.

- Но я ведь никогда не делала ничего подобного.

- У тебя было немало работ такого масштаба, — возразил он, — может быть, просто не таких размеров.

Она вопросительно и несколько подозрительно, посмотрела на него: ведь ее не так уж и часто признавали как художницу. Большинство людей считало, что она занимается всего лишь украшательством, придавая жизни скучным помещениям.

- Я давно хотел работать вместе с тобой, — признался Ник тихо, — еще тогда, когда ты училась в школе, я видел твой талант. Я знаю, мы вдвоем сможем сделать с этими окнами что-нибудь чудесное.

- Я впервые вернулась в Хайден, — Брук посмотрела на него, пытаясь скрыть волнение в голосе, — со времени моего школьного выпускного вечера. Потребовалось семь долгих лет для того, чтобы сплетни умерли. Я не знаю, смогу ли я начать всё сначала.

Ник скрестил руки на груди, и она почувствовала, что беседа становится натянутой и скучной.

- Брук, семь лет могут залечить любую рану. Это прошлое, а ведь нужно идти дальше.

Ей совсем не хотелось говорить о том, что ее раны еще не зажили.

- Мне нужно время, чтобы обдумать все это, — сказала она.

Ник нервно отвернулся от нее, зачем-то полез в передний карман, рассматривая деревянные стружки на грязной скамье перед собой.

- Сколько времени тебе нужно? — спросил он, — я хотел бы начать на этой неделе. Чтобы сделать эту работу как следует, потребуются месяцы, и поэтому мы не должны терять ни дня.

Брук снова взглянула на окна. Такая работа могла бы закрепить за ней репутацию серьезного художника-витражиста. Ее босс и наставник мистер Гонсалес порекомендовал ей взяться за эту работу, даже если бы это означало, что она не будет появляться в магазине месяцами. Он уже готовился выйти на пенсию. Когда он закроет магазин, в котором она проработала со времени окончания колледжа, она должна будет задуматься над своим будущим: открыть свой или работать на кого-то другого. В конечном счете, эти окна означали, станет ли она самостоятельной или же ей придется кому-то подчиняться.

Возвратиться в Хайден для нее уже было достаточно трудно. Когда она въехала в город, на нее хлынули болезненные воспоминания о том, что заставило ее покинуть родной город. Совместная работа со своим старым учителем искусства только открыла бы ее раны.

- Я не знаю, — начала она снова, — может быть, я дам тебе ответ завтра.

Ник на мгновение посмотрел на нее, затем пожал плечами: "Хорошо".

- Она пошла к двери.

- Брук! — его голос отразился эхом в старом, покрытом пылью зале.

Брук обернулась и увидела, что напряжение на его лице исчезло.

- Что?

- Рад был увидеть тебя снова.

- Да, — сказала она, — мне тоже было приятно тебя увидеть, Ник.

Вот именно поэтому она и не могла взяться за предложенную ей работу.

Он вернулся в офис, который занимал на время реставрации, и сел за стол. Возможно, это было ошибкой, может быть, он обманывал сам себя, считая, что решение нанять Брук было вызвано только лишь профессиональным интересом. Приятно-таки было вновь ее увидеть. Она казалась повзрослевшей. Всего лишь за несколько минут их разговора она проявила скрытую внутреннюю силу и непоколебимую волю, чего раньше за ней не замечалось. Однако до сих пор в одежде был все тот же ее неповторимый творческий стиль, с цепочками и браслетами, которые придавали особую артистичность ее одежде из совсем недорогих магазинов. Он тогда еще замечал, как девушки из богатых семей пытались подражать Брук в школе, а сейчас, наверное, ее стилю завидовали богатые женщины. Ее волосы слегка потемнели, а глаза гак же выражали все то, что она не могла сказать прямо.

Когда он впервые увидел Брук, ей было семнадцать лет. Она сидела за первой партой в классе, делая наброски поломанного велосипеда, который Ник поставил перед аудиторией. Задание было довольно сложным, да он и использовал его, чтобы оценить навыки и способности учеников. Медленно обходя работы и делая замечания по поводу успехов студентов, он подошел к Брук.

Ее работа была первой, что привлекло его внимание. Линии ее наброска были настолько аккуратными и точными, что он начал было сомневаться, а смог бы он сам нарисовать этот велосипед лучше. Да и в самом рисунке было что-то притягивающее: изображение было как то особенно свежо и незаурядно.

Ник помнил, как она взглянула на него, смущаясь уже лишь от того, что он на нее смотрит.

- Я еще не закончила, — сказала она, и он услышал в ее голосе нотки извинения.

- У тебя хорошо получается, — сказал он ей, — ты давно рисуешь?

- Два года, — ответила она, глядя ему прямо в глаза, — мистер Джаспер преподавал у меня в прошлом году, но он не особенно-то позволял нам давать волю творчеству, он был поборником точности.

- Ну, на моих занятиях ты можешь творить сколько угодно.

Брук рассмеялась, говоря с облегчением: "Я так и подумала, как только увидела вас, что вы именно такой человек".

Если и было что-то, что послужило тому, что Ник тогда стал ее другом, так это хваленый классический автомобиль фирмы «дюсенберг», который он выводил из гаража только для шоу старинных автомобилей.

- Ты видела мою машину? — как-то спросил Ник.

- Прошлым летом я была на автомобильном шоу "Аутофест". Я хотела зарисовать несколько автомобилей старинных марок. Ваш мне понравился больше всех.

Он тогда засмеялся, не обращая внимания на то, что окружающие уже начали прислушиваться к ним.

- Я горжусь этой машиной, мой дедушка оставил ее мне. Таких как она осталось немного, это настоящее произведение искусства.

- Это точно! Вы хорошо о ней заботитесь. И я не сомневалась, что мне понравятся ваши уроки.

В тот год его уроки посещали многие ученики Хайденской школы, но далеко не все были тут из-за горячего интереса к искусству. Некоторые из них рассматривали его уроки как возможность получить легкую «пятерку». Других интересовал новый молодой учитель. Однако Брук была совсем не такой. Ее любовь к рисованию проявлялась в каждом задании, которое она выполняла, вскоре Брук стала любимой ученицей Ника.

Ее таланту он удивился еще больше, когда она принесла на урок скульптуру, чтобы закончить ее в классе: над скульптурой Брук работала дома целый год. Каменная скульптура настолько его заинтересовала, что он на­чал ловить себя на том, что как загипнотизированный, следит за тем, как оживает композиция под ее руками. Скульптура представляла собой две руки — мужскую и женскую, которые сплелись воедино, в этом прикосновении было что-то необъяснимое, что глубоко тревожило его душу. Это было той тайной, что делает искусство великим, чему он так хотел обучить своих учеников. Эта тайна захватывает сердце человека и долго не отпускает его. Ник не ожидал, что способности кого-то из студентов будут превосходить его собственные. Заинтересовавшись талантом Брук, он предложил ей дополнительные уроки, помощь. Когда наступила последняя четверть года, Ник настоял на том, чтобы она выставила свою скульптуру на конкурсе работ на получение стипендии по искусству в Университете штата Миссури. Новая цель закружила ее в круговороте переживаний и сомнений в себе.

Однажды, после занятий в школе Брук и еще одна студентка остались поработать в мастерской над своими проектами. Брук посмотрела на него глазами, полными сомнения:

- Я не могу этого сделать, — сказала она, положив резец, — все это слишком амбициозно. Нужно было начать с чего-нибудь более простого.

- Что ты имеешь в виду, говоря, что не сможешь это сделать? — спросил он. — Ты же почти закончила.

- Женскую руку, — подтвердила она, — но я не смогу сделать мужскую руку. Я не знаю, как передать фактуру... силу.

До того, как он осознал, что делает, Ник уже сел рядом с ней и протянул свою руку.

- Вот, — сказал он, — посмотри на мою.

Рука Брук дрожала, когда она брала его руку, рассматривала ее, как будто это был хрупкий фарфор, к которому она не имела права даже прикасаться.

- Почувствуй силу, — сказал он тихо, — почувствуй структуру кости, вены, изъяны. Обрати внимание на контраст теней и то, как падает на руку свет.

Медленно Брук начала рассматривать его руку, изучая ее с такими неуверенными движениями, какие ему никогда не приходилось видеть. Он старался не думать о своих чувствах, когда ее взгляд нервно скользил по линиям его суставов. Затем она перевернула его руку и начала изучать расположение линий на коже, кости. Ее прикосновения становились все уверенней, по мере того, как она вглядывалась в игру теней на его ладони и в то, как свет, падавший из окна, двигался по ней. Она ничего не пропустила.

Осознав, что его чувства не были обычными чувствами, которые испытывает учитель по отношению к ученику, он наконец, забрал руку.

- Теперь посмотрим, что вышло, — прошептал он.

Он поднял глаза и внезапно увидел другую ученицу, которая пристально смотрела на них так, как будто стала свидетелем чего-то, что не должна была видеть.

Это была Шерон Хемфилл, дочь директора школы, происходившая из старой богатой семьи, которая владела половиной города. Ник понял, что она неправильно истолковала происшедшее.