Читаем Боги и Боты онлайн бесплатно
Боги и Боты
Глубоко социальная книга с мощным зарядом глубокого осмысливания настоящего и будущего человечества с точки зрения индивидуума и Вселенной; с обширным кругом лиц и персонажей, оригинальным структурным построением текстового содержания. Если вообразить и принять как должное, что мыслящей является сама природа, создавшая человека, что думает она, когда видит и ощущает решения и действия человечества, направленные на изменение генетической сущности, на пути движения цивилизации и каким образом эта сверхсущность может проявлять свои чувства и реакции. Главный герой после столетнего сна живет, размышляет, проецирует себя с множественных позиций и точек зрения в мире 22 века, тонкие связи и нити размышлений пронизывают проекции будущего, чтобы отразиться в ищущем, мыслящем взгляде на реалии настоящего. Прочувствованный и сопереживающий человечеству монолог тонкоироничного героя, который является одновременно и обычным человеком и, по воле судьбы, — пророком, и связующим звеном между той сущностью, которую можно именовать Богами развития и осуществления жизни на нашей планете; и теми Богами, которым подчинены наше мышление и верования в бесконечном и великом Мире. Древняя и беспощадная война ведется между многоклеточными Эукариотами и одноклеточными Прокариотами. Но все они не могут существовать без человека, который размножается и мыслит, надеется, любит и верит. Герой плетет паутину событий и сам попадает в сети непредсказуемости отношений Богов, людей, настоящих и искусственных, блестяще продуманных тонкостей технического прогресса будущего столетия. Что является реальностью, а что Зазеркальем? Куда приводит стремление к лучшему и сверхидеи даже лучших умов человечества в непредсказуемом развитии цивилизации. Каких богов для себя, своего комфорта создают люди, какова внутренняя подоплека человеческого сознательного или неосознанного. Кто или что руководит жизненными процессами, желаниями, стремлениями. Куда идет человечество и меняется ли оно внутренне с новыми достижениями технической мысли и общего прогресса. Книгу нельзя назвать фантастической в прямом смысле слова, это, в некотором роде антиутопия, современный Рип ван Винкль и продвинутый в будущее «Спящий» Уэллса. Многие сравнивают её с «Империей Ангелов» Вебера, но она другая. Совершенно другая! Кто же пишет, на самом деле, человеческие программы мышления и жизнедеятельности?
Фантастика / Социально-философская фантастикаРезкий сильнейший внутренний взрыв будто вырвал меня из цепких объятий сна. Первые ощущения — страшная боль в голове, просто дикая… второе ощущение — не чувствую конечностей, просто полнейшая атрофия… как будто их нет вовсе, с огромным трудом даётся дыхание, свет сильно режет глаза, хотя… хотя, я понимаю, что это не солнце и даже не лампа, возможно, свечи… жадно хватаю ртом воздух, а тело налилось свинцом и мне тяжко приподнимать даже грудную клетку… вокруг суетятся какие-то люди, постоянно поливая меня чем-то горячим, и массируют, массируют… внезапно ощутил рвотный позыв и меня вывернуло наизнанку какой-то вонючей слизью… тут же услышал, как бешено, аритмично стучит моё сердце… пытаюсь открыть глаза, но вижу только световые пятна и прыгающие тени на стенах… все звуки и запахи окружающего мира разрывают мой мозг, они как будто ждали момента, чтобы всем скопом наброситься на меня. Прошло несколько минут, а я устал, и у меня появилось нечто похожее на панику… кашель раздирает горло, из носа постоянно что-то течёт, глаза слезятся. Наконец-то начал ощущать своё тело — его сводит судорога, передёргивает и ещё… такое впечатление, что повсюду, на спине, на животе, на бёдрах и руках одни пролежни.
И тут я отчётливо ощутил тот факт, что меня окружают исключительно чужеродные, отвратительные и потенциально опасные существа. Вот именно — существа. Я так и почувствовал их запах, мерзкий, чужой. Их плоские лица, они первыми бросились в глаза, когда те стали привыкать к свету. Теперь стала понятна причина паники, которая началась гораздо раньше… Теперь уже меня стало трясти и выворачивать из-за вполне понятных и осознаваемых причин. Вокруг меня суетились, прикасались ко мне и переговаривались друг с другом какие-то МОНГОЛОИДЫ.
Как только я ощутил во рту слюну, тут же сплюнул в сторону самого ближнего ко мне. На миг он замер, но через какое-то время продолжил растирать мне руки, что вызвало новый прилив паники… По всей видимости, моя слюна безвредна для них, а конечности всё ещё не слушались. «Возможно ли проникновение их тел в моё через растирание? Используют ли они свой жуткий запах для одурманивания жертв?» — в голове постоянно возникали какие-то нелепые идеи, которые казались сперва непроверенными гипотезами. Потом я строил планы, как эти гипотезы проверить, ну а потом, когда с трудом, но всё же включал мозг — то понимал, что брежу. Понимал также, что настоящая опасность этих людей в другом, в чём-то, что пока ускользало от меня.
Наконец левая рука задрожала и дала мне ощущение контроля. Я что есть силы, влепил ею по тому же персонажу. Он заорал. Остальные засуетились и на время отступили… Столпились где-то в углу помещения и стали вести переговоры… Боюсь, один я с ними не справлюсь, но ничего… Теперь я точно знаю, что мои удары их пугают. Может, попробовать махать обеими руками и, если получится, ногами — это должно возыметь какое-то действие.
Попробовал помахать, но быстро выдохся. Скорее всего, они это заметили. Им явно известно, что я слаб и не способен долго сопротивляться. Но… вот они удалились, и наступила тишина… В тишине я провёл какое-то время. Сколько я так пролежал — не знаю… иногда выпадал из сознания, иногда возвращался в него, сблёвывая, сплёвывая всё, что томилось в желудке. Иногда по всему моему телу проходили судороги, мысли путались, а моя паника то усиливалась, то уменьшалась… в зависимости от того, насколько обречённым мне казалось моё состояние. И вдруг… Множество торопливых шагов… Резкий звук открывающейся двери и яркий электрический свет:
«Ааааа» — вскрикнул я от неожиданности и страха. Рука инстинктивно прикрыла голову. Вторая, на данный момент более сильная, приготовилась нанести удар и… тут же обмякла: СВОИ!
В комнату решительно вошли представители моей расы. Все в белых одеждах и с запахом, который казался далёким и родным, будто из детства. «Это врачи» — напомнил мозг… Они подошли, тут же стали производить со мной какие-то манипуляции, переговариваться на смутно знакомом мне языке и я расслабился. Я полностью отдался им и даже, почувствовав небольшой, но ощутимый укол, не встревожился. От паники не осталось ни следа. Их голоса звучали уверенно и надёжно. Они не дадут меня в обиду. Теперь можно отдохнуть… забыться и накопить сил. Возможно, они ещё мне пригодятся. Наш мир слишком жесток, чтобы быть таким вялым и незащищённым, к тому же так долго.
…
Какое хорошее, бодрое и ясное пробуждение… никакой боли, только глаза нечётко различают объекты.
— Kazhica, on prihodit v sebya [1]
— Кто здесь?
— Priva. Ne bois’. Ya — Sirena. Eta — doctar Gorlav. [2]
Похоже, какая-то блондинка-тинейджер… И зачем так коверкать язык?
— Здравствуйте, больной, — а вот и мужской бас, но говорит так, будто делает над собой усилие… может, он иностранец? — Я буду стараться говорить так, как вам привычно. Вчера специально для етого про-шёл курс обучения, — ничего не понимаю. — Надеюсь, вы хорошо себя чувствуете?
— Спасибо, док. Всё окей. Небо и земля по сравнению с тем, что было… — мучительно ворвались воспоминания о моём предыдущем пробуждении.
— Так и должно быть. Это благоприятное действие нанотерапии. Если п мы приехали чуть позже, боюсь, вы, как минимум, потеряли п ноги, а могли и вовсе не выжить.
Пока он это говорил, глаза привыкли к свету и я смог осмотреться — обстановка не была похожа ни на что знакомое мне. Люди были одеты в белое, но это были абсолютно нереальные ткани и покрой, а их волосы были то ли седыми, то ли белёсыми, как у альбиносов. Складывалось впечатление, что я попал на съёмочную площадку фантастического фильма.
— Такое впечатление, что я попал на съёмочную площадку фантастического фильма… что-то уж слишком стерильно для больницы.
— По нашим подсчётам вы пробыли в состоянии летаргического сна около ста лет.
В голове вспыхнула и заставила поморщиться какая-то болезненная вспышка.
— Какого сна?.. Сколько?!!
— Esli tohna, to sta adin got. [3]
Неожиданно на её голос среагировала мужская часть моей нервной системы. Голос был не просто женским, а таким женским грудным… который зовёт каждого мужчину на подвиги, который бодрит и горячит кровь, который сулит ему острое наслаждение и глубокое удовлетворение… Это был голос женщины из моих снов.
— Да, Сирена права… А что, вас это удивляет? (да он смеётся надо мной) Вы ета не планировали?
— Стоп, доктор… я, что, идиот, планировать сон на сто лет?! Или вы шутите так? Нас, может, камера снимает? — они тревожно переглянулись.
— Ета правда. Мы не шутим. Вы родились в девятьнадцать семьсят-третьем году. Так?
— Эмм… Типа в тысяча девятьсот семьдесят третьем? Ну да.
— А в девятьнадцать девяностодевятом замедлили свои процессы бромидами и уснули, — кто им сказал про бромиды? — Так?
— Да…
— Так вот, прошёл сто один год и сейчас у нас…
— Две тысячи… сотый?
— Пра-виль-но.
Чувствую себя идиотом, хотя он не издевается, но ведёт себя со мной, как с ребёнком. Странно, но я ничего не помню — эти 100 лет пролетели как один миг. А ведь всё должно было быть иначе… я должен был что-то увидеть, должен был… но вместо этого просто бездарно и бессмысленно отключился на целый век…
— Тааак, а вы не подскажете, где те сволочи, что меня оживляли?!
— Бригада прибыла по анонимному звонку в дряхлый домишко на юго-востоке города. В момент при-бытия никого в доме не было… хотя все приз-наки жизни присутствовали.
— И что за признаки?
— Разбросанные вещи, свежеприготвленная еда. Хотя, очень примитивная и вредная — на огне, весьма перегоревшая. На стенах были буддийские знаки, письмена… одна только фраза по-русски: «Помни послание Экариота» — по всей видимости, секта, — к концу фразы доктор уже был не с нами, у него расфокусировался взгляд и слегка наклонилась голова…
Сирена приложила палец к губам, показывая, что доктору сейчас лучше не мешать. А тот прикоснулся к небольшой серёжке на мочке уха и поднял пустую белую папку на уровень глаз. Потом сказал одними губами пару фраз и снова сосредоточился на нас.
— Сирена вам всё расскажет, — он на время отложил папку, — … ну, или, по крайней мере, ответит на первые вопросы, которые будут возникать… Ну-с, милостивый государь, мне нужно идти… до скорых встреч.
— Доктор!
— Да?
— Все эти ваши «Милостивый государь», и этот «Ну-с» — это не из моего времени. Вы не путайте. Это, кажется, ещё лет на сто раньше.
— Да вы что?! Странно… я ведь отчётливо помню, как услышал этот оборот в одном фильме конца двадцатого века. Доктор произносил его по отношению к больному. Неужели подделка? У вас так не гворили?
— Ну, может, и говорили… врачи в некоторых фильмах… советских, но…
— Вот видите — значит, я прав! Ну, всё. Я пошёл. До новых встреч!
— Ну, пока-пока.
Он куда-то нырнул в стену и усвистал… я перевёл взгляд на Сирену… она улыбалась и явно была то ли в восхищении, то ли в возбуждении… постоянно елозила на стуле… сидя прямо на расстоянии вытянутой руки… и так пахла… Ну зачем она одела такой короткий халатик, который так и манил заглянуть между её ног? Это было уже невыносимо…
— Иии… С чиво стартуим?
И тут я вспомнил, кого она мне напомнила своими ужимками…
То была моя первая любовь. Я признался ей ещё, когда мы учились в начальной школе, сидя в деревянном домике на детской площадке. Она сидела тогда и елозила на скамейке, выпытывая из меня признание. А когда получила его, смеясь и краснея, убежала. Потом я долго не мог понять, почему это произошло и что со мной не так. А она сидела на первой парте с косичками, болтала, елозила на стуле, когда ей было скучно… А когда начался пубертат, и все стали активно искать себе приключений, она встречалась с моим другом, продолжателем славной рабочей династии с какого-то завода, потом с другим, затем с третьим… чуть ли не со всей брутальной элитой нашего двора, а я всё это время смотрел на неё со стороны и не понимал, что со мной не так.
До сих пор помню, как один, недавно вернувшийся из армии дворовый полу бандит по кличке «Дядя Толя», заглянув на школьный двор, стоял со мной и смотрел на то, как ОНА вдали кокетливо прыгает, выполняя какое-то упражнение по физкультуре. Прищурившись и глубоко затянувшись сигаретным бычком, он медленно и смачно произнёс: «А вот ту смугленькую, я бы пое…ал». И мне казалось, что нет на свете момента более кощунственного.
Да, мы дружили. Я вообще умел дружить с девушками. Потом только понял, что быть другом девушек — самое глупое позиционирование парня в подростковой среде. А она была не просто симпатичной, она была яркой, обаятельной, влюбчивой — не девушка, а мечта. Особую остроту добавляло то, что её интеллигентная еврейская семья даже не представляла, с какими «реальными пацанами» она теряла свою невинность.
А когда все умненькие детишки из интеллигентных семей разошлись по вузам, их одноклассники рабоче-крестьянского происхождения пошли в ПТУ. Кто-то загремел в армию, потом они бухали, кололись… кто чем измерял границы возможностей своего организма. Один из её бывших, кстати, умер от цирроза печени в 25 лет. Жизнь другого нашего общего друга примерно в этом же возрасте остановил передоз. Красивые, спортивные ребята были — цвет нации…
А она вышла замуж за однокурсника, будущего топ-менеджера крупной компании, и нарожала ему пару ребятишек. А я? А я всё смотрел на это со стороны и…
— Иии… С чиво стартуим? — и зачем-то нагнулась ко мне поправить подушку… какой запах…
— А вот с чего!
Я резко скинул покрывало. Оказалось, что на мне была обычная белоснежная пижама — брюки и рубашка с короткими рукавами. Затем молниеносно обхватил её рукой за талию и перевалил через себя. Теперь уже она лежала подо мной с широко раскрытыми глазами и ртом. Одежда, то есть халатик был без пуговиц и мешал мне. Когда я потянул его, он не стал рваться — легко и покорно распустился под напором моих рук прямо по шву (какая удобная ткань!). Так же среагировали и мои пижамные штаны — просто разошлись в нужном месте и выпустили то, что в них содержалось, наружу. Что же до её трусиков, то они вообще оказались в моих руках, стоило только слегка дёрнуть на себя. Она была сухой, а я ощущал жуткое нетерпение. Не было времени ни на разговоры, ни на флирт, ни на предварительные ласки. Пришлось плюнуть на руку и увлажнить её промежность. Пока я входил и потом в процессе, она не кричала, не жаловалась, просто лежала, не в силах справиться с шоком и, не закрывая своих огромных красивых глаз с лиловыми линзами, молча терпела моё спонтанное насилие.
Не знаю, было ли ей приятно. Я особо не заботился об её ощущениях. Я чуть не умер на минуточку! Кто знает, сколько мне ещё даровано?.. Надо действовать быстро и решительно, а думать и разговаривать будем потом… если позволят.
— Ну, вот и всё… финиш (всё-таки они хорошо надо мной поработали — чувствую себя как молодой бык, готовый к оплодотворению всех вкусно пахнущих тёлочек).
— Vsyo? Kakii ischo kaprizi u bal’nova? [4]
