Читаем История Ганзы онлайн бесплатно

Историю Ганзейского союза, написанную профессором университета Галле Теодором Линднером, можно назвать одним из классических образчиков научно-популярной литературы. Она написана простым языком и рассчитана на самого обычного читателя, который не является знатоком истории средневековой Европы. В то же время это — достаточно серьезное и глубокое произведение, не утратившее своей актуальности по сегодняшний день.

В своей книге профессор Линднер описывает не только политическую историю Ганзы, но и все стороны ее деятельности. Читатель сможет узнать, как функционировали торговые представительства («конторы») в Новгороде, Лондоне и Бергене, какими товарами торговали ганзейские купцы, как были устроены их корабли. Линднер задается также вопросом о том, почему Ганзейский союз в конечном счете прекратил свое существование, и дает на него вполне ясный и убедительный ответ.

Важным преимуществом книги является то, что она написана достаточно объективно. Хотя Линднер считает историю Ганзы важным элементом немецкого национального самосознания, он ни в коей мере не идеализирует своих героев, показывая, в том числе, негативные стороны их деятельности.

Разве что в описании тех стран, с которыми торговали ганзейцы, Линднер порой идет на поводу у существовавших в его время национальных стереотипов и смотрит на «чужаков» в первую очередь глазами немецких торговцев.

Поскольку автор ориентировался, в первую очередь, на своих соотечественников, книга для удобства российского читателя снабжена примечаниями и комментариями. Кроме того, из текста изъяты небольшие фрагменты, в которых автор рассуждает о том, какие уроки должна извлечь из истории Ганзы современная ему Германия. В первых двух главах Линднер рассказывает о том, что представляла собой Европа эпохи позднего Средневековья; читателю, знакомому с контекстом, мы в связи с этим советовали бы начинать чтение с третьей главы.

Николай Власов

февраль 2020

«Плавать по морям — необходимость, жить — нет». Эта фраза, известная с древних времен, украшает фасад одного из домов Бремена. Звучит она странно, но в ней содержится глубокий смысл. Чего стоит жизнь, которой не придает смысл какая-нибудь полезная деятельность, жизнь, которая лишена высоких целей?

Ганзейцы всегда думали о чести и пользе для своего города, мы, их более счастливые потомки, печемся о большой стране. Именно ей нам надлежит служить всеми средствами и силами.

Ганза, владевшая морем, когда-то позволила немцам торговать далеко за пределами их отечества. Однако после многих лет славы и могущества ее звезда закатилась в мрачные для Германии времена. Пожалуй, нет народа, история которого была бы более поучительной, чем история немцев. Она рассказывает о том, чего могут достичь люди — и о том, как они способны сами лишить себя плодов упорной работы.

Наши средневековые императоры не смогли поставить море на службу себе и своему народу, и немцам пришлось тяжело расплачиваться за это упущение. Новая империя полностью сознает эту национальную задачу, и путь к великому будущему лежит через ее решение. История немецкой торговли доказывает, что только сильное на море государство может достичь больших целей.

Сегодня, когда былые грехи уже окончательно принадлежат прошлому, пришло время с благодарностью вспомнить деяния наших предков. Современный военный корабль, названный в честь Ганзы[1], гордо несет это имя в далекие моря; вся Германия должна продолжить дело ганзейцев и неустанно развивать его.

Эта небольшая книга ставит своей целью дать лишь самую общую картину прошлого. Поэтому мы будем избегать слишком пространных рассуждений. Нет никакой возможности перечислить все прекрасные работы моих предшественников, посвященные этой теме; я могу лишь поблагодарить тех, кто в течение последних десятилетий собрал и опубликовал огромный материал по истории Ганзы.

Галле, июль 1898 года

В Брауншвейге стоит бронзовый лев, воздвигнутый герцогом Генрихом Саксонским[2] в качестве символа своей мощи. Лев свирепо смотрит на восток, в ту сторону, куда герцог столь часто направлял войска. Там же возникла держава, которая после веков раскола и унижения принесла немцам мощь и единство[3].

Завоевание и колонизация земель к востоку от Эльбы — самое масштабное деяние из всех, совершенных немцами в Средние века. В процессе они стали хозяевами длинного побережья, которое было лишь небольшим перешейком отделено от Северного моря (в те времена именовавшегося Западным). Поэтому оба берега воспринимались как единое целое, и уже спустя несколько десятилетий после смерти Генриха Льва они начали объединяться и в политическом отношении. Этот процесс неразрывно связан с городом, основателем которого был саксонский герцог — Любеком.

Ни в колонизации остэльбских территорий, ни в появлении Ганзы император и Империя[4] в целом не участвовали практически никак. Немецкие короли[5] никогда не пытались использовать море для усиления и распространения своей власти, создать имперский флот. Вернее, у первой императорской династии — Саксонской — такие планы имелись, однако наследники Генриха I[6], основавшего старую Империю, стремились в первую очередь овладеть Италией. Этот выбор предопределил судьбу Германии на долгие века. Преемники Саксонской династии, Салическая династия и Штауфены, сместили «центр тяжести» Империи в ее южные районы и на Рейн. Дела севера и востока отошли на второй план. Генрих I и Оттон I начали покорение слабозаселенных восточных земель[7], но при их преемниках это начинание было заброшено, хотя время от времени походы на восток и предпринимались. Лишь Саксонское герцогство, простиравшееся в те времена от Рейна до Эльбы и в значительной степени независимое от юга, могло проводить здесь собственную политику.

Генрих Лев правил в своих землях как полновластный король, пока его безграничное честолюбие не вынудило императора Фридриха I[8] вступить в союз с его многочисленными врагами и силой положить конец его правлению. Герцогство было разделено, однако это способствовало только дальнейшей раздробленности Империи: вместо одного большого княжества возникло множество мелких.

В результате, хотя северная часть Германии и осталась в составе Империи, она все больше обособлялась. Здесь не спешили подражать романским обычаям, придававшим блеск рыцарству немецкого юга. По уровню развития культуры север отставал от западных и южных районов Германии. Здесь не было ни придворной пышности Штауфенов, ни поэзии миннезингеров[9]. Однако именно это особое положение севера и стало основой для появления и развития Ганзы. Историю последней можно понять только в рамках современного ей контекста, к которому мы сейчас и обратимся.

В качестве точки отсчета мы возьмем 1230 год. Территория Империи на юге и западе простиралась в те времена гораздо дальше, чем Германии начала ХХ века, однако на севере и востоке ситуация была противоположной. На западе граница начиналась южнее Шельды (примерно в районе нынешней границы между Бельгией и Нидерландами) и шла по руслу этой реки. На левом берегу Шельды находилось зависимое от Франции, но самостоятельное графство Фландрия, на территории которого было много цветущих городов. В состав Империи входили Антверпен, области Валансьен и Камбре (принадлежащие сегодня Франции), епископство Люттих[10], графство Люксембург и герцогство Лотарингия с епископствами Мец, Туль и Верден. Южнее Лотарингии и Эльзаса простиралось королевство Бургундия с городами Безансон, Лион, Арль и Марсель; его корону император Конрад II[11] объединил с немецкой. Северная и Центральная Италия также подчинялись императору.

Однако Бургундия, разделенная на множество феодальных владений, ничего не приносила Империи, а Италия требовала лишь постоянного приложения сил. На востоке в границах Империи находились Истрия, Крайна, Каринтия, Штирия, Австрия, Моравия и Богемия. Силезия же, хотя и была к тому моменту отделена от Польши и населена в значительной степени немецкими колонистами, лежала за пределами этих границ. На востоке рубежи маркграфств Лаузиц и Бранденбург не были окончательно определены. Владения померанских герцогов оказались включены в состав Империи Фридрихом I. Их власть простиралась до Вислы — Данциг в это время был уже значимым торговым городом — однако здесь они постоянно участвовали в конфликтах с неспокойными польскими соседями и язычниками-пруссами. К северу от Пруссии, в Лифляндии, уже началась немецкая колонизация.

Когда у руля Империи встал Фридрих II[12], позиции центральной власти уже начали слабеть. Ему было всего три года, когда немецкие князья избрали его своим будущим королем. Но в 1197 году, когда скончался его отец, император Генрих VI, Фридрих находился в Италии со своей матерью и не смог вступить на престол. Корону вынужден был принять его дядя Филипп, чтобы Штауфены не потеряли ее. Однако часть князей под предводительством алчного Адольфа, архиепископа Кельнского, провозгласили королем Отто IV, сына Генриха Льва. Борьба продолжалась долго и завершилась только после того, как Филипп в 1208 году стал жертвой убийцы. Однако Отто IV вступил в конфликт с папой Иннокентием III, и это дало юному Фридриху шанс вернуться к власти. Ему удалось добиться успеха, но большую часть своего времени он проводил на Сицилии, которую считал своим домом. Лишь на короткие промежутки времени Фридрих II появлялся к северу от Альп.

Чтобы сохранить спокойствие в Германии и беспрепятственно осуществлять свои планы в Италии, молодой король не стал пытаться восстановить императорскую власть во всей ее полноте. Немецким князьям он предоставил многочисленные права. В руках короля остались лишь ограниченные полномочия, а населением непосредственно правили князья, решавшие правовые, военные и административные вопросы. У центральной власти не было средств и ресурсов для того, чтобы консолидировать Империю. Не существовало ни имперских чиновников, ни имперской армии, ни больших имперских доходов. Во всех этих вопросах король зависел от князей.

Королевская власть все еще пользовалась большим уважением, но многое зависело от личности монарха. Если она оказывалась недостаточно сильной, единство Империи оказывалось под угрозой. В этом случае князья могли делать все, что им заблагорассудится.

Вскоре после описываемых событий борьба между королями и папами вспыхнула вновь, и династия Штауфенов проиграла ее. Последний ее отпрыск, юный Конрадин, в 1268 году потерпел поражение при попытке захватить Неаполь и был казнен Карлом Анжуйским[13]. Уже в эпоху Фридриха II свои претензии на престол заявляли конкуренты Штауфенов — сначала Генрих Распе из Тюрингии, потом Вильгельм Голландский. Когда последний пал в борьбе с фризами, в 1257 году на престол Империи были одновременно избраны два иностранца — Альфонс Кастильский и англичанин Ричард. Первый из них так никогда и не приехал в Германию, второй был признан немногими и ненадолго. Фактически в Империи в этот период не было центральной власти, царил полный хаос.

В Империи имелось множество князей — светских и духовных, малых и больших. Их владения в большинстве случаев представляли собой запутанную чересполосицу. Более того, в одном и том же месте часть полномочий могла принадлежать одному суверену, а оставшаяся — другому или даже третьему. Любая попытка одного из князей консолидировать свои владения приводила к бесконечным распрям. Чем ниже падала королевская власть и старые сословные органы, тем чаще князья брались за оружие для защиты своих прав. Каждый мог полагаться только на себя.

Дворяне и рыцари получали выгоду от этих бесконечных конфликтов. Германия была наполнена вооруженными людьми. Столь же многочисленными были замки, располагавшиеся на горных вершинах или под защитой рвов, заполненных водой. Рыцари чаще всего являлись вассалами одного из князей и были обязаны выступать в поход по его приказу. Именно тяжелая рыцарская конница являлась основой тогдашних армий. Война была средой обитания рыцарей, которые добывали себе мечом средства к существованию. Они сражались не только за своих князей, но и против них, забывая о вассальном долге. В неспокойные времена рыцари зачастую мало чем отличались от разбойников. Лишь немногим князьям удавалось поддерживать порядок в своих владениях. В условиях непрерывной войны труднее всего приходилось крестьянину, хотя плодородная почва могла обеспечить ему неплохой урожай.

Одним словом, Германия напоминала бушующее море. И островками мира в нем являлись только города.

В эпоху раннего Средневековья власть находилась в руках короля, Церкви и князей. Однако с XI века все громче заявляло о себе новое сословие — горожане. Когда Империя только появилась на свет, Германия была аграрной страной, где крестьяне жили под властью воинственной знати. Торговлей занимались в основном чужеземцы, и она не имела большого значения. Денег было мало, чеканились только небольшие серебряные монеты. На севере Германии имелись довольно крупные населенные пункты, но назвать их городами еще нельзя. Настоящие города, частично сохранившиеся еще с римской эпохи, существовали на западе и юге; однако и их жители занимались по большей части земледелием. Ремесленное производство присутствовало только в самых простых формах.

Демографический рост и связи с Италией стали первыми импульсами для развития городов. Затем войны в Азии привели к изменению существовавших торговых маршрутов, которые ранее обходили Германию стороной; большую роль здесь сыграли и Крестовые походы. Теперь товары с Востока попадали в Италию, а оттуда через Альпы в Германию, после чего отправлялись дальше. Южная Германия и долина Рейна оказались на новом торговом маршруте, что способствовало их быстрому развитию. Рост объемов торговли пошел на пользу в первую очередь городам.