Читаем Невидимый друг Снейпа онлайн бесплатно

Июнь 1984.

Северус Снейп был счастлив. Школа Чародейства и Волшебства Хогвардс опустела на следующие четыре недели. Четыре благословенных недели одиночества, когда можно варить зелья и читать, сколько душа пожелает. Северус был преподавателем Хогвардса, учил безголовых идиотов на протяжении последних лет; однако раньше жизнь была слишком беспокойна для того, чтобы устроить себе полноценный отдых.

Его первый год преподавания был ужасен, он разрывался между занятиями, шпионажем для Дамблдора и попытками сохранить свое прикрытие на собраниях Пожирателей Смерти. К счастью, он был не обязан присутствовать на «пирушках», как любил называть подобные мероприятия Люциус Малфой. Искусство Снейпа в приготовлении зелий оказалось незаменимым для Темного Лорда и намного важнее издевательств над магглами, а отвращение Северуса к бесполезным пыткам, а тем более, изнасилованиям, было хорошо известно еще до того, как он стал Пожирателем. Он присоединился к Волдеморту лишь потому, что у него не оказалось выбора. Его заставил его жестокий и хладнокровный дядя, принявший опеку о мальчике и его матери, после загадочной смерти отца Северуса. Дядя пригрозил, что убьет его мать у него на глазах, если только юноша попробует отказаться от метки.

Северус всегда ненавидел Слизерин, ненавидел темные искусства, которые заставлял изучать его опекун. Он всегда завидовал дружбе, которую так легко заводили студенты других факультетов. У слизеринцев никогда не было настоящих друзей, существовало только понятие взаимовыгодного союза, легко разрушаемого, если появлялась более привлекательная альтернатива. Поэтому на шестом курсе Снейп трезво оценил ситуацию и обратился к Дамблдору в надежде на его покровительство, но вместо этого старший волшебник обучил его окклюменции – защите сознания — и дал возможность служить на стороне Света в качестве шпиона. Также Северус получил то, о чем и не мечтал – уважение, заботу наставника и друга.

Обязанности Пожирателя, после получения метки в свой семнадцатый день рождения, стали минимальными, а еще через шесть лет Снейп стал Мастером Зелий. На следующий же год Дамблдор попросил старого учителя Зельеварения оставить должность, а Северус оказался идеальной кандидатурой на его место. Волдеморт тоже остался доволен тем, что у него появился шпион, приближенный к единственному волшебнику, которого он боялся. Так Северус избавился от самых отвратительных обязанностей Пожирателя. Затем тот роковой вечер Хеллоуина, его второй год преподавания, когда мальчишка Поттер своей магией выбросил Лорда из его физического тела.

У Северуса не было не каких иллюзий, он знал все темные ритуалы и зелья, которые использовал Волдеморт в поисках бессмертия, и понимал, что Лорд так просто не сдался. Он всего лишь надеялся, что никто в ближайшее время не найдет способа вернуть тело злому духу.

Оставшаяся часть этого и два следующих года были беспокойны и ужасны – сначала его посадили в Азкабан, и лишь настойчивость и влияние Дамблдора заставили Министерство провести увлекательное представление, называемое судом. Северуса, в конце концов, признали невиновным, но кошмарные видения Азкабана, вероятно, будут преследовать его долгие годы.

Вскоре судебные процессы над Пожирателями Смерти закончились. Конечно, если Вы достаточно богаты или у Вас есть влиятельные друзья, легко убедить присяжных в том, что Вас держали под заклятием Империус, — Снейп разразился громким, лающим смехом. — Если бы Малфоя арестовали в мантии Пожирателя с парочкой мертвых магглов на руках, идиот Министр все равно позволил бы ему уйти от правосудия!

И вот, спустя почти три года после той ночи, преподаватели почувствовали себя в достаточной безопасности, чтобы на летние каникулы покинуть замок. Снейп остался в полном одиночестве на следующие четыре недели. Профессор Спраут будет появляться раз или два в неделю на несколько часов – проведать свои теплицы, а этот дубина Хагрид будет жить в своей хижине. И Замок будет в полном расположении Снейпа, ну, в общем, если не считать сотни домовых эльфов, двадцать эксцентричных призраков и бесчисленное количество блуждающих портретов.

Северус с предельной осторожностью и точностью выбирал ингредиенты. У него, наконец, появилось время поработать над зельем, которое поможет оборотню сохранять ясность сознания во время полнолуния. Снейп до дрожи в коленях боялся оборотней, очевидно потому, что тот ублюдок, его дядя, частенько грозился оставить его в лесу поместья Снейпов в ночь полнолуния, если юноша будет недостойно себя вести. А потом, на пятом курсе, этот придурок Сириус Блэк отправил его прямо в пасть к оборотню. Упаси Вас Мерлин от этих идиотов гриффиндорцев!

На протяжении нескольких лет Мастер Зелий пытался найти выход и сделать оборотней безопасными для окружающих, но из‑за других обязанностей не было времени экспериментировать. В качестве члена Ордена Феникса, он работал с Люпином в течение последних четырех лет перед свержением Темного Лорда, и вскоре начал уважать этого мужчину. Но все равно, вопреки всем доводам рассудка, продолжал его бояться.

Северус зажег огонь под любимым котлом, достал новое перо, пергамент и полную чернильницу. Итак, Ликантропное зелье.. дата изменения..

Малыш знал, что его ненавидят, но не был уверен почему. Он видел – Дадли любят, а его нет. Он даже не мог с уверенностью сказать, как его зовут – Ненормальный, Мальчишка или Это: «А что мы будем делать с Этим, когда уйдем в магазин?» или «Чем Это сейчас занимается?»

Но независимо от того, как его называли, его имя никогда не произносили мягким, ласковым голосом, а всегда выкрикивали, со злостью выплевывали или шипели.

Мальчик сидел в темном вонючем чулане под лестницей и играл. Он проводил здесь очень много времени в одиночестве и темноте, но около года назад обнаружил, что если как следует сосредоточиться, то в руках появляется яркий светящийся шар, так что с тех пор он не боялся оставаться в темноте. Мальчик стал воровать старые книжки Дадли (этот слизняк не будет скучать без них), и сейчас, когда ему уже почти четыре года, он мог прочитать их все, и по сути, уже перешел к журналам, которые выбрасывала его тетя.

Малыш знал, что ему почти четыре, так как у Дадли сегодня вечеринка по случаю Дня рождения, а у него нет. Иногда мисс Фигг не могла присматривать за ним, и тете приходилось брать мальчика с собой в магазин. Тогда он и услышал, как тетя Петуния отвечала соседу: «Да, это был ее племянник, — а затем, — Дадли и Мальчишка одногодки». Значит, если Дадли исполняется четыре года, то и ему примерно столько же.

Мальчик создал маленький сияющий шарик в левой руке, легко перебросил в правую, а в левой зажег еще один. У него уже получалось управлять сразу четырьмя шарами, и он гордился своим достижением. Мальчик давным–давно научился делать так, чтобы ни звук, ни свет не проникали наружу, иначе тетя накричала бы на него или, того хуже, его наказал бы дядя.

Снаружи уже давно не доносилось ни звука, очевидно, все ушли в парк развлечений, где для его кузена проводили праздник. Он плохо знал, что такое «парк развлечений», мальчик видел его только на киртинках в книгах Дадли и журналах, которые он вытаскивал из мусора.

Малыш знал, что тетя скоро будет проверять его чулан, она делала это примерно два раза в год. Он не понимал почему, но догадывался, что должен найти сохранить свои книги.

Мальчик поморщился от резкой боли пониже спины, он старался лишний раз не беспокоить воспаленную кожу. Малыш всей душей желал, чтобы эта жирная глыба, его кузен, быстрее научился справлять свои дела в горшок. Ведь Это, конечно, не может научиться чему‑нибудь раньше их драгоценного Дадли. Поэтому и был вынужден носить мокрый вонючий подгузник, который тетя меняла только два раза в день – утром и вечером.

Мальчик прекрасно знал, как пользоваться туалетом, в конце концов, это было не так уж трудно, но никогда не мог им воспользоваться, пока кто‑то из его родных находился в доме.

Ребенок постарался отвлечься от боли и сосредоточиться на более насущной проблеме. Он не хотел возвращать книги во вторую спальню Дадли, слишком трудно будет попасть туда, а затем забрать все обратно. И он так любил журналы, особенно в которых рассказывали о еде. Иногда мальчик задумывался: а что если бы он мог попробовать что‑нибудь кроме тостов, сельдерея и воды? Изредка ему доставались переспелые, почти черные бананы, а иногда старый сыр и мясо, но он никогда не пробовал того, что изображено на картинках.

Поэтому, если он не хочет лишиться своих вещей, но где он мог их спрятать? В крохотном чулане с двумя полками для старой одежды двоюродного брата и маленькой кроватью, накрытой стареньким одеяльцем с вышитыми в уголке инициалами ГДжП? Хотя, ему не обязательно их прятать, нужно только убедиться, что тетя не сможет их увидет. На самом деле она никогда не заходила в чулан, а лишь заглядывала в него из коридора. Мальчик положил книжку на колени и сосредоточил все свое внимание и энергию, пытаясь сделать книгу невидимой.

Понадобилась почти целая неделя для достижения результата, но зато теперь все книги и журналы стали невидимыми.

Мальчик улыбнулся, довольный собой – у него появилось кое‑что собственное; то, что не сможет отобрать кузен. Также он сделал невидимыми трех пластмассовых солдатиков, которых он тоже вытащил из мусорной корзины.

На ладони вспыхнул сияющий шар, рассеивающий пугающую темноту чулана. Мальчик осмотрел свою маленькую комнату и довольно вздохнул.

Тетя, как обычно, позвала его после того, как дядя Вернон уехал на работу, и велела малышу съесть кусочек тоста и половинку банана, недоеденного кузеном. Затем она приказала ему очистить все мусорные корзины в доме. Мальчик позавтракал и решил начать с комнаты Дадли, так как она всегда была самой грязной.

Вот только сегодня кузен не играл дома у своего друга Пьера, как думал малыш. Дадли затаился в ванной наверху, поджидая брата. И когда мальчик проходил мимо с полной корзиной, он подставил ему подножку, и, для верности, с силой ударил кузена в спину.

Мальчик начал падать, больно ударяясь головой о стены и ступеньки, царапая руки об острые углы мусорной корзины. Зацепившись правой рукой за перила, почувствовал острую боль ломающейся кости. Он упал у подножья лестницы, разбив огромный керамический горшок, в котором росло маленькое декоративное деревце. Теперь мальчик был усыпан острыми осколкам, сотнями впившимися в кожу, кучей земли и мусором, а сверху оказалось сломанное деревце. Он понял, что сломал руку, но не был уверен насчет всего остального. Он очень ударился при падении, но знал, что боль станет еще сильней, когда дядя венется с работы.

На шум из кухни вышла Петуния и закричала:

— Посмотри, что ты наделал, можно паршивый мальчишка! Как ты смеешь портить мое имущество? И это после того, как мы заботились о тебе! Я не могу сейчас тратить на тебя свое время, никчемное существо. Через час здесь будет мой бридж–клуб, — с этими словами она схватила его за левую, здоровую, руку и швырнула в чулан. А Дадли расхохотался, довольный тем, что смог досадить кузену.

Проходя мимо двери чулана, Петуния ненадолго задержалась:

— Вот только дождись, когда твой дядя вернется домой, паршивец! Он покажет тебе, как ломать чужие вещи! Как жаль, что ты не сдох вместе со своими никчемными родителями, такими же ненормальными как ты, — она ударила рукояткой метлы по дверце, акцентируя последние слова, и ушла убирать беспорядок.

В глазах резко потемнело, когда мальчик ударился головой о стену чулана. Но теперь он был рад спасительной темноте. По крайней мере, это было не так больно. Он знал, что когда дядя вернется домой, его сильно побьют и снова запрут. Малыш задавался глупым вопросом: как долго на сей раз его будут морить голодом? Хотя есть сейчас совсем не хотелось, кружилась голова, а к горлу подступала тошнота.

Он завернулся в свое любимое одеяло и начал раскачиваться из стороны в стону.

— Как жаль, что у меня нет места, где я почувствовал себя в безопасности… где бы дядя меня не нашел.. и кто‑нибудь смог вылечить мою руку… Я бы хотел, что бы кто‑нибудь обо мне позаботился…

Благодаря Маскирующему заклинанию, никто не увидел ослепительно–белой вспышки, когда мальчик исчез из дома номер четыре на Прайвет–Драйв. И никто не слышал громкого хлопка, сопровождающего вспышку, поскольку чулан был окружен звуконепроницаемым барьером, который малыш неосознанно сам и создал. А так как мальчик ушел по собственному желанию – охранные заклинания остались не тронутыми. Никто не знал, что ребенок исчез.

— Эванеско! – Северус Снейп раздраженно вздохнул. Еще один неудачный эксперимент! Северус не был уверен, что создал хоть что‑то подходящее, разве что теперь он мог окрасить шерсть оборотня в розовый цвет. Но вряд ли это пригодилось бы Люпину в ночь полнолуния.

Внезапно сзади раздался громкий хлопок, сопровождаемый яркой вспышкой света. Зельевар резко развернулся и уронил оловянную ступку. Этот хлопок не был похож на звук появления домового эльфа, но ведь аппарировать в Хогвардс невозможно!

Он опустился на колени перед избитым и окровавленным малышом, появившимся в его лаборатории. Несчастный ребенок был завернут в грязное одеяльце, очевидно, когда‑то синее, а теперь грязно–серое с коричневыми разводами. От ребенка пахло, будто его не купали несколько месяцев. Снейп мог сразу же сказать, что его правая рука и, возможно, левая нога сломаны, к тому же малыш истекал кровью из‑за сотни мелких порезов, в них застряли осколки стекла, которые сверкали при свете факела.

Снейп протянул руки к ребенку, но тот испугано дернулся в сторону. Он явно боялся незнакомца.

— Я не обижу тебя, малыш. Я всего лишь хочу помочь. А для этого мне нужно взять тебя на руки. Я постараюсь не причинить тебе лишней боли. – Он старался говорить мягким, успокаивающим голосом, одновременно приближаясь к малышу. Судя по развитию, ему было около двух лет, возможно, на месяц или два больше. А у Снейпа не было никакого опыта общения с детьми младше одиннадцати лет. Он судорожно размышлял: «В замке я один, и никто не появится здесь в течение ближайших двух–трех недель, кроме Хагрида, но тут он ничем не сможет помочь. Ладно, если нет выхода, я и сам позабочусь о нем».

Продолжая бормотать какую‑то чепуху, он дюйм за дюймом приближался к ребенку, ожидая, когда паника и страх исчезнут с его лица. Наконец, Снейп протянул руку и коснулся его плеча. Ребенок инстинктивно вздрогнул, но остался на месте.