Читаем О каком искажении Библии говорил Пророк? онлайн бесплатно

В настоящей статье мы остановимся на отношении Корана к иудейско-христианскому Священному Писанию, к Библии. Вскользь о коранической позиции касательно иудеев и христиан говорилось в предыдущих статьях, где мы показали, что Ислам признает небесное посланничество Моисея и Иисуса, подчеркивает божественность Библии (аль-Китаб) с двумя главными ее частями — Торой (ат-Таурат) и Евангелием (аль-Инджиль)[1], отмечая их последователей почетным прозвищем «люди [богооткровенного] Писания», или «люди Библии» (ахль аль-Китаб). Было указано также, что религиозное многообразие, сосуществование наряду с Исламом Христианства, Иудаизма и других верований вполне соответствует Божьему плану мироустройства; что имеющиеся между разными религиями/конфессиями вероучительные разногласия не должны стать источником вражды и вооруженных конфликтов, но подобает оставить спорные вопросы на решение Бога в Судный день; что в ожидании такого Суда люди разных вероисповеданий должны быть открыты друг другу, сотрудничать между собой в добре, соревноваться во имя общего блага. Для углубления взаимопонимания с другими религиями Коран призывает своих приверженцев вести диалог, особенно с Христианством и Иудаизмом, — диалог доброжелательный и максимально позитивный: «Спорьте с людьми Библии / Только наиблагообразнейшим образом.., / Говорите им: / «Мы веруем в ниспосланное нам и в ниспосланное вам; / Бог наш и Бог ваш — един» (29:46)

Однако вразрез с этими плюралистическо-толерантными установками значительное число богословов фактически сводит на нет кораническое признание Христианства и Иудаизма, со ссылкой на сам Коран утверждая принципиальный отход христиан и иудеев от истинной веры и их субстанциональное извращение исконной Библии. Кораническую критику некоторых иудейских и христианских сект Аравии они неправомерно распространяют на Иудаизм и Христианство вообще[2].

Прежде чем приступить к обсуждению тезиса об искажении (тахриф) небесного, первоначального текста Библии, хотелось бы отметить следующую особенность этого вопроса сравнительно с обсуждаемыми выше темами, в отношении которых современная мусульманская мысль постепенно отходит от узко ригористического, полемико-конфронтационного подхода средневековых богословов. В вопросе об искаженности Библии все обстоит как раз наоборот, ибо традиционная, классическая позиция была менее радикальной и менее категоричной. И это объясняется тем фактом, что современные полемисты берут на вооружение многие результаты западной либерально-реформаторской и секуляристской критики Библии (а точнее, критики традиционного, ортодоксального взгляда на нее). Апеллируя к этой критике, радикальные полемисты полагают, что они тем самым подтверждают и подкрепляют слова Корана об «искажении» Библии. Но это настоящая «медвежья услуга» Корану и Исламу, так как подрыв авторитета Библии бросает тень и на Коран, который — и вопреки предположениям недальновидных полемистов — не говорит об искажении Библии, а подтверждает ее подлинность. И вместо злорадного перенимания такой критики нашим богословам следовало бы, с одной стороны, более серьезно задуматься над ее теоретико-методологическими сторонами для переосмысления традиционного подхода к этим текстам, а с другой стороны — перейти от полемики к сотрудничеству с христианскими и иудейскими богословами ради выработки достойных ответов современным вызовам во имя сохранения и укрепления позиций всех трех посланий единого Бога — Торы, Евангелия и Корана.

В обосновании тезиса о фальсификации первоначального текста Библии богословы-полемисты прежде всего ссылаются на коранические откровения, согласно которым приверженцы Библии «искажают (йухаррифун) Слово Божье (Калям Аллах)», или «искажают речения (аль-калим)» (2:75; 4:46; 5:13, 41). Порой к этим айатам присоединяют и слова Корана о том, что христиане и иудеи «искривляют (йальвун) Писание своими языками» (3:78); «сочиняют Писание собственными руками» (2:79); «скрывают» истину или часть Писания (2:42; 3:187; 5:15; 6:91 и др.); «забыли часть из Завета [Божиего] им» (5:13, 14); и т.п.

Но при ближайшем рассмотрении обнаруживается, что такие ссылки богословов-полемистов на Коран фактически представляют тот самый некорректный метод вырывания слов из контекста, который в мусульманской традиции известен как «прием “не творите молитву!”» (тарикат «ла такрабу ас-салата»). Слова «не творите молитву!» действительно имеются в Коране, в айате 4:43, и кто-то может сделать здесь остановку, оторвав их от последующих — «будучи пьяными». Ибо в самом Коране четко указывается, о каком искажении идет речь, и сие искажение не имеет никакого отношения к фальсификации библейского текста.

В самом деле, выражение «йухаррифун аль-калим» («искажают слово/речь») в Коране встречается трижды — в айатах 4:46, 5:13 и 5:41, а выражение «йухаррифунаху» («искажают его»), т.е. искажают калям Аллах, «слово Божие» — лишь один раз, в айате 2:75. Согласно последнему айату, «некоторые из них (иудеев) слышали слово Божие / И, поняв его, искажали его». Но ведь сами эти айаты ясно указывают, что речь идет об искажении слова, уже правильно понятого, т.е. не об искажении текста, а об извращении его толкования. И многие классические комментаторы (в частности, ат-Табари) полагают, что айаты подразумевают иудеев времен Моисея, которые были при нем, когда он получил десять заповедей, но к последним добавили, будто Бог оставил исполнение этих заповедей на усмотрение самих израильтян, по мере их желания и возможностей. В таком случае мы имеем дело с некоторыми современниками Моисея, кои неправильно истолковывали ниспосланный текст, но не сам текст, ибо невероятно, чтобы Моисей, Аарон и последующие за ними пророки допускали нечто подобное.

Если же полагать, что в айате подразумевается Тора времен пророка Мухаммада (и такое мнение нам кажется более правдоподобным), то последующие айаты (2:76-77) разъясняют суть «искажения»: иудеи скрывали данные им в Торе откровения, благовествующие о приходе нового посланника Божьего, Мухаммада. При обоих толкованиях, значит, речь не идет о фальсификации текста, но лишь о сокрытии его или о неправильной его интерпретации.

В айатах же 4:46, 5:13 и 5:41 повествуется об аравийских иудеях времен пророка Мухаммада, которые искажали калим, «слово/речь». Но и здесь контекст айатов недвусмысленно свидетельствует, что никакого отношения к изменению текста Библии они не имеют. Более того, в первом айате и вовсе не говорится о Библии. Ибо полный текст айата звучит так: «Среди иудеев встречаются такие, / Кто искажает речения / И говорит [Пророку]: / «Сами‘на ва‘асайна», / «Исма‘ гайр мусма‘» и «ра‘ина», / Искривляя [слова] своими устами / И глумясь над [основателем новой] веры. / Если бы они сказали: / «Сами‘на ваата‘на» / «Исма‘» и «унзурна», / Было бы лучше и честнее…»

Как видно, в айате обозначены некоторые мединские иудеи, которые в беседе с Пророком имели обыкновение подбрасывать едкие замечания, обыгрывая двоякие значения арабских слов или их звучание на арабском и близком к нему еврейском языках. В обращении к нему они произносили формулу, употреблявшуюся ими во время богослужения на иврите: «Шама‘ну ва‘асину» — «Слушаемся и повинуемся», что соответствует «Сами‘на ва ата‘на» на арабском и что в слегка измененной форме звучит так: «Сами‘на ва‘асайна» — «Слышали, но ослушаемся». Точно также выражение «исма‘ гайр мусма‘» может означать: «Слушай, да не услышишь [ничего дурного]», или по-другому: «Слушай, да не будешь больше услышан», иначе говоря: «Чтоб ты сгинул». И наконец, «ра‘ина» это обращение, являющееся краткой формой от «ра‘ина сама‘ак», «обрати на нас свой слух», «выслушай нас» и допускающий толкование: «о, наш пастух» (от ра‘и — пастух), и еще: «о, наш безрассудный» (от глагола ра‘уна, «быть безрассудным»). В отличие от ра‘ина слово унзурна («обрати на нас свой взор», т.е. «выслушай нас») не допускает подобной игры слов.

Также и в айате 5:41 последующие слова четко разъясняют, какое «искажение речений» допускают иудеи: «Они говорят: / Если [Мухаммад] явит вам такое-то [предписание], / Примите сие, / А коли не оно, остерегитесь». По-видимому, о том же «искажении» речь идет и в айате 13 той же суры 5. И в этой суре, значит, «искажение» связано не с фальсификацией текста Библии, а с неправедным отношением к учению Пророка, поскольку они добивались от него не того решения, которое соответствует Божьему Закону, а того, что удовлетворяет их собственные склонности.

Согласно одному широко распространенному преданию, обычно приводившемуся в классических толкованиях к айату 5:41, как-то к Пророку обратились иудеи по поводу мужчины и женщины, обличенных в прелюбодеянии. Сами иудеи к тому времени уже не применяли к прелюбодеям положенное по Торе наказание в виде побивания камнями, но ограничивались бичеванием с опозориванием. И они надеялись, что Пророк станет санкционировать такую их практику. При этом они про себя решили: если Пророк присудит виновных к бичеванию, они примут его судейство, и это станет оправданием для них перед Богом, раз какой-то пророк Божий рассудил таким образом, но коли он приговорит к побиванию камнями, то не признать его суд. Но Пророк вынес решение в соответствии с предписанием Торы.

В одной версии этого предания говорится, что в споре с мединскими иудеями, отрицавшими наличие в Торе предписания о побивании камнями, Пророк требовал обратиться к самому Писанию. Когда принесли Тору и раскрыли ее, кто-то из иудеев, прикрыв ладонью стих о побивании камнями, огласил предшествующие и последующие стихи. Нечестивца разоблачили, и иудеям ничего не оставалось, как признать наличие в Торе данного стиха (Б 4556; М 1699). Сообщают также, что, когда принесли Тору, Пророк взял подушку и подложил под Писание со словами: «Верую в тебя и в Ниспославшего тебя» (Д 4449). И еще передают, как Пророк в знак уважения привстал, когда вынесли Тору [Ибн Касир, 1990, т. 2, с. 148].

Поэтому если «искажение» в айате 5:41 и связано с Торой, то лишь в том плане, что мединские иудеи неправильно истолковывали ее положение о наказании прелюбодеев, изменив побивание камнями на бичевание. Следовательно, все айаты, в которых явно сказано об «искажении» и на которые преимущественно ссылаются сторонники тезиса о фальсификации библейского текста, ни в коей мере не подтверждают этот тезис.

Не подтверждают данный тезис и остальные айаты. В частности, слова айата 3:78 о тех, кто «искривляет (йальвун) Писание своими языками, / Чтоб вы приняли сие [искривленное] за Писание, / Хотя вовсе не Писание оно, / И говорят: «От Бога это». / А ведь не от Бога оно / Сознательно навет возводят они на Него», может означать лишь неправильное толкование смысла соответствующих библейских текстов. О том же искаженном толковании, но уже в письменно зафиксированном виде, говорится, по-видимому, в айате 2:79 — «Сочиняют [вставки к] Писанию, / Выдавая их за [разъяснения слова] Божьего».

Что же касается айатов, в которых говорится о сокрытии части Писания или о забвении Завета, то это, как указывается в классических комментариях, относится к неразглашению подлинного текста библейских откровений или к сокрытию их подлинного смысла, или к неисполнению соответствующих предписаний. В этой связи обычно упоминают стих о наказании прелюбодеев побиванием камнями и стихи, возвещающие о грядущем приходе нового посланника Божьего, пророка Мухаммада. Стих о побивании камнями, как было сказано, сохранился в том экземпляре Библии, который имелся у мединских иудеев, он присутствует в иудейско-христианском каноне Библии. А библейские стихи с благовестием о Пророке еще средневековые мусульманские авторы обнаруживали сотнями. Значит, ни о какой-либо утрате первоначального библейского текста речь здесь не идет.

А раз преданы огласке главные стихи Библии, прежде скрываемые, с предписанием о наказании прелюбодеев и с пророчествами о посланничестве Мухаммада, то тема «сокрытия» фактически была снята с повестки дня. И об этом свидетельствует, в частности, айат 15 суры 5: «О люди Писания! / Наш Посланник явился к вам, / Дабы открыть многое из того, / Что сокрыли вы из Писания, / И дабы многое [такое] простить».

Согласно некоторым толкователям, в последней строке говорится об обходе молчанием ряда «сокрытых» предписаний Библии, которые являются второстепенными и уже потеряли свою значимость для человеческого сообщества. Другие же толкователи понимают эту строку в смысле прощения грехов тем иудеям. И к прощению призывает айат 13 той же суры 5, в котором, после упоминания об искажении речений, забвении части из Завета и постоянных недружественных проявлений мединских иудеев в отношении Пророка, следует наставление Божье: «Но прости ты их и извини — / Ведь любит Бог людей великодушных».

Такой кроткий тон вряд ли был бы уместен, если бы речь шла о фальсификации (тем более субстанциональной) библейского текста. Одновременно в этой толерантности заложен и поучительный урок нам в плане «наиблагообразнейшего диалога» с представителями иных конфессий.

Другой урок, на сей раз касательно объективности, подает нам Всевышний во всех обсуждаемых нами выше айатах, когда Он постоянно оговаривает: искажение или сокрытие творят не все иудеи, а «часть», «некоторые» из них. Значит, искажение, если оно и касается непосредственно библейского текста, не было повсеместным и всеобщим даже среди мединских иудеев. Что тогда говорить об иудеях всего мира и всех времен?![3]

И еще одно замечание. Все айаты, упоминающие об «искажении», относятся исключительно к мединскому периоду[4], отражая преимущественно полемику Пророка с мединскими иудеями, и о христианах в этом контексте вовсе не упоминается, тогда как богословы-полемисты обычно полагают, что «искажение» больше касается Евангелия, нежели Торы. Если бы Пророк считал Библию уже фальсифицированной и он явился в мир, дабы, в частности, провозгласить такую истину, вряд ли он в течение тринадцатилетнего служения в Мекке обходил бы эту тему стороной. Тем более такой вопрос встает относительно молчания о Евангелии и в последующий, мединский период.