Читаем Самая лучшая МАМА Земли. или хроники жизни в двух измерениях онлайн бесплатно

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Эта книга о самой лучшей маме Земли – о нашей мамочке. «Нет, – возразите вы, – лучшая мама —это моя, а не ваша!» Согласна с вами полностью в том, что для каждого из нас лучшей мамой Земли является наша собственная. Это так же верно, как мы являемся для них самыми лучшими детьми во Вселенной. И если бы мы могли выбирать себе матерей, то, непременно бы, снова выбрали именно своих.

Вся наша жизнь имеет несколько измерений и делится на жизнь «до» и жизнь «после». И точкой преломления из одного измерения в другое является что-то важное в жизни, поворотное, судьбоносное. Женился – вот тебе и поделена жизнь на две части: «до» – это твоя холостяцкая и свободная жизнь, а «после» – все, что после Загса. Родил ребёнка – и снова на две части: то ты просто никто, а тут у тебя кровиночка появилась голосистая, ради которой надо жить. Это как рождение Иисуса Христа разделило историю человечества на два огромных периода – ДО нашей эры и ПОСЛЕ нашей эры. Вот так и линуется наша жизнь по этой шкале разными важными событиями. То ты просто студент, а тут уже и инженер – сам деньги зарабатываешь и уже не зависишь от родителей. И получается опять два отрезка и два измерения в твоей жизни: первый – «потребитель», а второй уже вроде как «производитель».

Но не только приятными событиями линуется и измеряется жизнь наша. Бывают и очень грустные. Но и они откладывают на нас такой неизгладимый след, от которых мы в раз взрослеем, умнеем что ли… И переходим из одного измерения жизни в другое. Так случилось и в моей жизни. Всю ее можно поделить на много выше перечисленных частей, но одно из событий навсегда изменило и меня, и мой социальный статус. Когда-то я была ребенком и была «доченькой» для моей нежно любимой мамочки. Но не стало ее и в жизни моей резко все изменилось не в лучшую сторону. Статус «доченька» исчез. Никто меня больше не называет этим любимым словом. И я, увы, уже больше никого не могу назвать словом «мамочка».

Но это книга совсем не обо мне, а именно о нашей маме – самой лучшей на этой Земле. Итак, два измерения жизни… Первое – «До» – это жизнь нашей мамочки и жизнь рядом с ней. И второе измерение – «После» – это жизнь после ее потери…

Мое повествование, как я уже сказала выше, посвящается женщине, которая дала мне жизнь. И не только мне, но и еще трем детям. Она была и остается быть в жизни каждого из нас тем дорогим и важным человеком, которым для большинства из нас являются наши матери. И все они достойны того, чтобы о них были написаны целые повести, потому как каждая из них совершает ежедневно массу никем неоцененных подвигов. Но я хочу написать лишь об одной из них – о той, кто не только дала нам жизнь, но и смогла заложить в нас правильные ценности жизни, чья жизнь, и, увы, смерть, была самоотверженной, героической и ошеломляющей. Итак, посвящается нашей мамочке — Вайдуковой Елене Абрамовне.

И поскольку эти воспоминания мои, то и написаны они были через призму моего восприятия жизни, через мои воспоминания и «цветоощущения».

О своей маме могу часами говорить восторженно и вдохновлено. Я восхищаюсь этой необыкновенной женщиной! Я благодарю Бога за то, что именно ОНА родила меня и дала мне и еще трем детям жизнь, что именно ОНА воспитала меня и стала для меня той чуткой и нежной женщиной, чье имя – МАМА!

Помимо того, что она была красивая, яркая и эффектная женщина, она была мудрой, волевой, порядочной, несказанно хозяйственной, мудро управляющей своим домом и финансами. А еще она была оптимистичной и жизнерадостной, необыкновенно энергичной. От нее так и исходили потоки света и тепла. Ведь в переводе с греческого имя Елена означает – «светлая, сверкающая». Так оно и было на самом деле.

Она никогда не жаловалась на жизнь. Хотя сейчас я понимаю, что поводов для жалоб можно было найти очень много. Никогда не судачила. И еще она очень любила нас – четверых своих детей. И этой большой ее любви с лихвой хватало на всех нас. Я всегда чувствовала, как сильно она любит нас и как уже чуть меньше – всех остальных детей и людей… И в то время мне порою было как-то даже не по себе от того, что так нас мама любит, что выделяет нас среди другой массы детей… Но сейчас я понимаю, что это было правильно и вполне естественно для нее. Это ненормально, когда мать любит чужих детей больше, чем своих… Это нечестно и несправедливо даже. Но начнем по порядку.

А начало для нашей мамы – 18 апреля 1939 года. Это дата ее рождения. Но как не странно, она узнала свою настоящую дату рождения, когда пошла отдавать документы на получение паспорта. До этого она всегда думала, что ее день рождения – 3 июня, поскольку именно в этот день отмечали ее именины. Собственно говоря, дня рождения-то (впрочем, как и именин) никто, никогда и не отмечал, и никто и никогда не дарил ей подарков, как это принято теперь у нас. Поэтому лишь в день именин ей сообщалось, что сегодня ее день, так сказать, и она с детской доверчивостью и думала, что это и есть ее день рождения. Да, это так удивительно в наше с вами время, но тогда, наверное, это было нормой. Мама была старшим ребенком в семье. Нет, был до нее еще брат Николай, но в 14 лет его не стало, а поэтому на нее, как на старшую в доме, были возложены очень многие обязанности по дому.

Она не особо любила рассказывать о своем детстве. Наверное, потому что не так уж и много там было радостных моментов. Посудите сами – сперва довоенное детство, потом война и уже послевоенная разруха и голод. И одежонка у нее была худенькой. Как-то она рассказывала, что уже, будучи подростком – девушкой, очень стеснялась ходить в большом мужском тулупе в школу. Своей одежды у нее не было, только лишь с чьего-то плеча. И форма школьная тоже была очень скромная – из черного ситца. Наверное, все так жили в то время. Но этому поколению наших родителей и дедушек-бабушек досталось сполна – ни детства, ни толком юности, а потом и в старости толком ничего хорошего не увидели. Что-то всю жизнь для кого-то строили, но так и не достроили. А если что и построили, то система все разрушила. Но это я так, отступление.

Но я опять забегаю вперед. Чтобы понять взрослую жизнь человека, надо знать время и семью, в которой он родился. Поэтому начну по порядку. Со знакомства с мамиными родителями – с нашим дедом Абрамом Степановичем Унтиловым и Галиной Павловной – нашей бабушкой. Герои своего времени, которыми, впрочем, можно назвать всех, проживших то тяжкое время войны.

Бабушка наша была единственной у своих родителей – людей обеспеченных и образованных. Все ребятишки, которые рождались в этой семье, долго не задерживались, а практически сразу умирали. А бабушка выжила. Потому родители ее не чаяли в ней души и возлагали на нее большие надежды. Бабушка наша была княжеского рода, хотя при советской власти об этом не принято было болтать и скорее являлось чем-то постыдным и зазорным.

Корни же деда были с Украины. Его родителей с кучей ребятишек сослали на Урал, в старый городишко на Туре – Верхотурье. Их семейство – многодетное, а потому и трудолюбивое, еще при советской власти было признано как зажиточное, а потому нуждающееся в раскулачивании. Ну, вот и раскулачили. И сослали. Дед с бабушкой встретились, поженились, а потом у них пошли и свои ребятишки, часть из которых не приживалась на этом белом свете и уходила в раннем детстве, а оставшаяся часть была из тех жизнелюбов, которых принято называть сорванцами. Мама была вторым ребенком, после старшего брата Николая, с которым разница была в 2 года. Родились они еще в довоенные годы – Коля в 37, а мама – в 39 году. А потом началась война, деда забрали на фронт, и бабушка наша с двумя ребятишками перебивалась, как могла. Маме нашей многое, что пришлось пережить – и голод, и то, как бабушка отправляла их в поля на поиски гнилой и перемороженной картошки, как потом ее отваривали и ели. Бабушка, хоть родом и была из княжеского рода, но быстро жизнь научила ее всем своим премудростям. Она сама вместе с ребятишками перекапывала огромный огород по весне и засаживала всем, что только оставалось припасенным с осени в погребе. Они могли сами голодать, но семенная картошка – это было святое, и она никогда не трогалась, даже если совсем не было есть. Тяжелая военная жизнь наложила на бабушку свои отпечатки. Она удивительным образом сочетала в себе какую-то кротость и суровость характера одновременно. По жестокости времени ей было не до нежности и улыбок. Она никогда не ласкала своих малышей, не обнимала и не баловала их. А ребятишки по малолетству своему воспринимали холодность матери как должное, и сами никогда не делали попыток приласкаться к ней. Им было достаточно того, что они есть друг у друга. Вместе им было не так одиноко и страшно идти по жизни. И по малолетству же своему не замечали того, что в свои 20 с немногим лет, их мать выглядела гораздо старше, чем есть на самом деле. Не замечали и того, какие мозолистые и сильные у нее руки, совсем не похожие на белые ручки «барской» дочери.

Дед же наш во время войны был танкистом. На танке дошел до Берлина. И когда они очищали мир от того последнего, что называлось фашистами, их танк был подорван. Самое обидное, что произошло это уже 10 мая 1945 года. Контуженный и оглушенный, дед вынес на себе раненого командира из горящего танка. И сам был сильно ранен в нескольких местах от взорвавшейся неподалеку гранаты. Он пролежал долгое время – раненый без сознания и присыпанный землей. И по Божьей милости, когда санитарочки обходили поле битвы, то его нашли. Вид его был настолько безнадежным, что никто уже и не думал, что он еще живой. Но санитарка поднесла к нему зеркало, и увидела, что оно запотело.

Дед был срочно госпитализирован, перенес множество операций и чудом выкарабкался на этот свет. Выздоровление было долгим и многоэтапным. От контузии он потерял память, долго не мог говорить. Потом потихоньку память и осознание себя стали возвращаться к нему. Он вспомнил кто он, откуда родом и что у него есть семья. И вернулся домой только лишь через год, в 46 году. Вернулся тогда, когда уже и не ждали его дома, похоронили. Бабушка сама лично слышала, как по радио говорили, что ему посмертно присвоили звание героя Советского Союза. Его командир был уверен, что дед погиб. А он вот взял и вернулся с войны. И, слава Богу, что вернулся живой. Еще, будучи ребенком, я много раз слышала историю о его удивительном рождении и спасении. Дело в том, что дед наш родился, как говорится в народе, «в рубашке». Да не в атласной или ситцевой, а в своем «детском месте», что бывает очень редко в жизни. Его мать высушила эту его «рубашечку», и когда деда забрали на фронт, то вшила ему в одежду, чтобы, по народному поверью, хранила его. Не знаю, может быть, она и верила в Бога, (да и как в такие страсти, да и без Бога?), но одно другому, видимо и не мешало. И потом по жизни наш дед не раз слышал от военврачей эту фразу: «Да ты в рубашке родился!», на что наш дед всегда отвечал, что, мол, так и есть, в рубашке. Знаю, что потом, уже после возвращения домой, в нем опять зашевелились осколки. И снова деда оперировали. И хирург сказал ему в очередной раз про его рубашку, потому что еще бы немного и осколок задел сердце. Но это так, к слову. Я-то понимаю, что это Бог так хранил его.

Но надо сказать, что после войны он стал совсем другим человеком, как, пожалуй, и все, пережившие ужасы войны. Война много изменила не только в жизни людей, но и изменила их самих. Дед стало шибко выпивать и гонять не только ребятишек, но и бабушку. Под горячую руку доставалось всем. Спуску особо никому не давал, всех держал в строгости. А поскольку мама наша была старшей (брата Николая к тому времени уже не стало), то с нее и спросу было больше. Все лето трудились с рассвета до заката. Дел с хозяйством было выше крыши. Это и покосы постоянные, и сбор ягод для продажи. Собирали ягоды целыми пайвами. По сезонам. Сперва земляника и черника, а потом – брусника и клюква. И если дед сказал – не возвращаться, пока пайву не наполните, то так и должно было быть. С пустыми руками домой никто не пустит – будешь за порогом спать. А зимой собирали сосновые шишки, потом их шелушили от семян и опять же сдавали в лесничество – глядишь и лишняя копеечка появлялась. Но мало кто из детей видел свои деньги – все честно сдавалось в семейную казну. Мама рассказывала, что если уж и хотелось им детьми чего-то сладенького, то тогда шли в редкое свободное время по землянику, например, а потом на проданные ягоды покупали 100—200 граммов подушечек и всегда делили поровну на всех. Такое вот время было.

Мама с детства была бойкого нраву. Спуску никому не давала и в обиду не только себя, но и своих младших братьев и сестер. Даже как вроде была грозой улицы. Ее побаивались даже мальчишки, а с девчонками она дружбу не водила. Ей с ними было не интересно – постоянные ябеды и обиды. Она всегда была за справедливость, и если кто-то перегибал палку по ее понятиям, то с тем долго не церемонилась – могла и поленом отстегать… Вот пишу это все и самой не по себе. Неужели о своей нежной маме пишу??? Лично я ее такой – с поленом в руках не знала. Но это все мне в мою память легло по рассказам от самой мамы и от ее братьев-сестер. Все эти истории всегда рассказывались с большим смехом и юмором, что нам, детям, тоже было как-то весело. Но по большому случаю такие «набеги с поленьями» были скорее исключением, чем правилом. Потому, как и бегать-то по улице в то время особо было некогда. Это был лишь единичный случай, который показал всей улице, что характер у нашей мамы был. Хозяйство же у родителей было большое – скотину держали, кроликов да курочек, да и огород был, как огромное поле. Пережила и повидала мама в родительском доме всякое. Голодное время тогда было не смотря на то, что корову держали. Молока и еды все равно не хватало.