Читаем Люблю тебя. Прости онлайн бесплатно

Глава первая

Илья. Август 2019 г.

– Прости, но мне надоело быть твоей нянькой. Боже, двадцать два года! Двадцать два года ты сидишь на моей шее и не пытаешься с нее слезть! Господи, да где бы ты уже был, если бы не я? Гнил бы в могиле? Валялся бы под забором? Чего же ты молчишь? Ты всегда молчишь! Как можно быть таким бесчувственным болваном?

– А что тут говорить? Тебе надоело меня спасать. Тебе надоело меня любить. Ты хочешь чувствовать себя женщиной, а не приложением непонятно к чему. Все предельно ясно. Только непонятно, почему именно сегодня? Если ты помнишь, то сегодня свадьба нашего сына.

– О, вот это-то я как раз очень хорошо помню, но свадьба уже закончилась, Молодые уже в самолете. Да и потом, дети в курсе. Они знают, что я ухожу к Роману. И Настя, и Виталик все прекрасно понимают, они…

– Вот как, они знают, что ты уходишь к Роману? А Роман – это кто?

– Да ты издеваешься!

– Я, правда, не помню! А что, я должен его знать?

– Это мой одноклассник. Был влюблен в меня по уши, а я всегда хотела замуж только за военного, поэтому он из-за меня в военное училище пошел.

– Но тут ты встретила Грабовского и не удержалась.

– Не юродствуй.

– Да я и не пытаюсь. А почему раньше не ушла?

– Потому что он не был свободен, а сейчас развелся ради меня. Короче, завтра, вернее, сегодня утром самолет в Москву, я улетаю.

– Хорошо.

– Хорошо? Вот так просто – хорошо? Ты даже не попытаешься меня удержать?

– Нет. А стоит?

– Ну, знаешь, хотя бы для вида позлился бы.

– Это что-нибудь изменит?

– Нет, ничего.

– Тогда какой смысл психовать?

– И то верно.

– Может быть, попьем чайку перед дорогой?

– Давай.

В три часа ночи на девятом этаже многоквартирного дома горел свет. Два человека – мужчина и женщина – сидели за кухонным столом и в полной тишине пили чай. Они сидели напротив, но не смотрели друг другу в глаза. Молчание угнетало, но и говорить, в принципе, было больше не о чем. Оба прекрасно понимали, что двадцать два года брака не прошли даром, свидетельством тому были двое уже взрослых детей и одна чудесная внучка. Вот только что-то пошло не так, и уже, по-видимому, давно, коль нет сил скандалить, выяснять отношения, пытаться что-то исправить, только стойкое ощущение необратимого конца, конца общей истории. Через несколько часов каждый из них начнет новую главу своей жизни.

– Мне пора. Через шесть часов самолет.

– Тебя отвезти в аэропорт?

– Нет, я возьму такси.

– Хорошо.

– Все вопросы с недвижимостью решим позже. Думаю, что развенчаться труда не составит. Надеюсь, что с разводом проблем тоже никаких не возникнет. Мы же взрослые люди, сможем решить все полюбовно?

– Думаю, да.

– Прекрасно. Поможешь мне вынести чемоданы?

– У тебя и чемоданы собраны? Оперативно, ничего не скажешь.

– Странно, что ты их не заметил, я практически не таилась.

Машина пришла быстро. Мужчина уложил в багажник чемоданы и, не оглядываясь, направился в подъезд.

– Постой, – женщина подбежала к уже практически бывшему супругу, повернула его лицом к себе и заглянула ему в глаза:

– Спасибо тебе за то, что отпускаешь.

– А у меня есть выбор?

– Нет, но спасибо тебе еще раз. А это – мой прощальный тебе подарок, – она протянула мужчине мятый клочок бумаги.

– Что это?

– Ее номер телефона…

***

«Ее номер телефона», – это была первая мысль, пришедшая в голову Илье. Мужчина попытался было открыть глаза, но пронзительная боль от яркого света заставила его сразу же закрыть их. Он попытался сосредоточиться на своих ощущениях, но без толку. От любой попытки пошевелиться или подумать начинало жутко мутить. Адская боль разрывала голову. Если бы сейчас перед Ильей возник джин, он бы попросил у того только одно – гильотину, чтобы покончить со всеми этими мучениями.

– Здорово, брат! Смотрю, ты весело проводишь время?

– Вано, ты как тут… – но фразу закончить Илья так и не успел. Рвотные массы с таким остервенением вырвались наружу, что Иван просто не среагировал вовремя – не успел сбегать на лоджию за тазом. И великолепный ковер ручной работы, когда-то подаренный Илье одним туркменским партнером, пришел в такой ужасный вид и стал источать такой омерзительный запах, что от него уже и Ивану стало резать глаза. Несмотря на жалкие попытки прекратить блевать, Илья ничего не мог поделать со своим организмом, решившим избавиться от всего того дерьма, что влил в себя Илья за последние несколько дней. Судорожные спазмы не прекращались несколько минут, в течение которых Ивану казалось, что старший брат вот-вот задохнется, однако до такой крайности не дошло. Спазмы стали ослабевать. Постепенно Илья успокоился, поднял голову, и на Ивана посмотрели уже не совсем мутные глаза.

– Давно ты так себя не баловал. Думаешь, уход Татьяны – такой уж значительный повод, чтоб так упиваться?

– А ты откуда знаешь? – Илья попытался сесть и ногой попал прямо в самую жижу.

– Слушай, прекращай-ка все это. Иди в душ, а я здесь приберу пока, ну или постараюсь прибрать, – Иван тоскливо огляделся.

– Не стоит, а ковер просто выбрось, – Илья встал и, шатаясь, направился к двери. – Татьяна обожала этот ковер, так что выбрось.

Илья стоял под мощными струями холодной воды и чувствовал, как они исцеляют его тело, которое, словно губка, впитывало силу влаги. Постояв еще немного, он переключил рычажок смесителя на очень горячую воду, затем обратно. К сожалению, оживало не только тело, но и голова, которая начала думать, А мысли в ней были совсем безрадостные.

Несмотря на свою не совсем правильную, или лучше будет сказать – совсем неправильную жизнь, несмотря на уже пробивающуюся лысину и седину на остатках волос, Илья был в весьма приличной физической форме, что даже сверстницы дочки заглядывались, не говоря уже о женщинах его возраста и даже старше. Как в юности, от этого человека веяло истинной мужественностью, к нему хотелось тянуться, за его спиной хотелось спрятаться, о чем свидетельствовали бесконечные романтические приключения, случавшиеся с ним на протяжении всей сознательной жизни. И даже когда он обанкротился, то не переставал интересовать женщин.

Скупые фразы, пристальный молчаливый взгляд и решительные действия – вот рецепт вечного успеха у дам, по крайней мере, в его жизни он работал на всю катушку, и сбоев никогда не было. Почти любая становилась его, стоило только захотеть, а он хотел всегда и всюду, красивых и не очень, умных и откровенно недалеких, молоденьких и опытных. Короче, останавливаться он, приближаясь к полтиннику, и не думал.

Тогда что за бред происходит в его жизни сейчас? Почему взбрыкнула вечно любящая и всегда все прощающая жена? Куда свинтила? И, вообще, какое сегодня число? Как давно была свадьба Виталика? Черт, какое-то дежавю. Пора приходить в себя. Так, во-первых, он уволился с очередной работы. Иметь за плечами опыт создания и руководства одной из самых успешных фирм, занимающихся заготовкой леса в области; иметь высшее экономическое образование и пахать на какого–то недалекого малолетку – не его это уровень, совсем не его.

Татьяна испугалась, что снова он будет сидеть без работы и тупо решать бесконечные проблемы всех своих многочисленных родственников. Решила сбежать от всего этого? Что ж, ее право.

Во-вторых, свадьба сына прошла очень даже здорово, конечно, не так дорого-богато, как пару лет назад у дочки, но там и сваты другие, соответственно, и уровень вложений был абсолютно несопоставимым, тем более, за все платили они лично. Илья тогда в очередной раз сменил сферу деятельности, так что денег у них особо не было.

В–третьих, и это самое главное, ее номер телефона. Уже несколько лет Татьяна достаточно близко общалась с ней, можно сказать, дружила с ней, но почему Татьяна решила дать ее номер телефона? Странные эти бабы, хрен разберет, что там у них на уме. Да пошли они все. Пивка бы сейчас холодненького выпить.

– За новую жизнь, брат! – Иван протянул вышедшему из ванной Илье пол–литровый запотевший бокал, наполненный до краев темным напитком. Судорожно отхлебнув холодного пивка, ощутив, как в теле забурлила кровь, Илья блаженно распластался на кухонном диване.

– Чем планируешь заниматься? Что делать?

– Вот неугомонный, – Илья театрально зевнул. – Что буду делать? Что буду делать? Кайфовать. Потом будем думать, чем займемся. Коль пошла такая пьянка, и Татьяна умчалась в Москву за счастьем, значит, придется продавать квартиру, отдавать ей ее часть. Придется также выплачивать ей половину дома. Машину, надеюсь, не захочет взять. Хотя, кто ее знает? Все будет зависеть от того, как твердо стоит на ногах ее, как его там? Роман.

– Думаю, что он очень хорошо стоит на ногах. В Москву он переехал не так давно, ему предложили место преподавателя в какой-то военной академии.

Илья тупо уставился на брата и молча разглядывал его. Ивану с каждой секундой такого разглядывания становилось все более неловко. В конце концов, он не выдержал и продолжил сливать Илье всю информацию, что знал.

– Да не удивляйся ты так. Все пять дней, что ты тут радуешься жизни, Татьяна звонит мне и интересуется твоим состоянием, а попутно рассказывает мне, как она сейчас живет. Слушай, судя по голосу, она счастлива, реально счастлива.

– Что, наверное, каждый раз рассказывает, как все теперь у нее здорово и постоянно сравнивает меня и этого военного академика?

– Нет. Вообще о нем не говорит. И с Настей, и с Виталиком она общается. На обратном пути молодожены погостят несколько дней у матери. А Настя с семьей планируют встречать у них Новый год.

– О, как! Шустрые у меня дети, ничего не скажешь! Сразу почуяли, кто сейчас выгоднее, к кому лучше присосаться – к отцу или отчиму. Оба в мать.

– Рыба ищет, где глубже, а человек – где лучше.

– Прекращай философствовать. Сейчас допью, и поедем мы с тобой в Глебычево. Ты же не пьешь, можешь отвезти?

– Естественно. А что у тебя с работой? Есть планы?

– Теперь точно есть, тем более, что и деньги после раздела имущества появятся. Так что, живем, Вано!

– А что будешь делать со своей личной жизнью?

– Слушай, Вано, еще раз говорю – прекращай лезть не в свое дело. Жить буду, трахать все, что шевелится, и не чувствовать при этом никаких угрызений совести. Не жизнь, а малина.

– Ладно, поехали, у меня еще по горло дел на сегодня запланировано.

– Что, супруга контролирует каждый твой шаг? Бабы – они такие, – Илья зло усмехнулся. – А я вот теперь свободен. Не хочешь присоединиться? Обещаю, скучать не будем.

– Да ну тебя. Кстати, завтра собрание общины. Не хочешь ли ты вспомнить, что тебя там любят и всегда рады встрече с тобой?

– Еще бы они меня не любили! Но, думаю, их любовь будет гораздо слабее, если ты расскажешь им о том, что твой брат сейчас беден, как та церковная крыса, и взять с него абсолютно нечего.

– Ты уверен, что нас интересуют твои деньги, а не твоя душа?

– Ты уверен в обратном? Чхать я хотел на вас. Лови ключи.

Уже не совсем новый «Патриот», недовольно заурчал, почувствовав на руле чужие руки. Илья скорчил недовольную гримасу, но сдержался. Братья хотя и были родными, но нисколько не походили друг на друга, разве что только русые волосы и роднили их. Кареглазый, атлетического сложения старший брат, больше напоминавший человека, привыкшего к физическому труду, и голубоглазый, худощавый аристократ – младшой. И если немногословный Илья всегда производит впечатление надежного мужчины, к которому словно мотыльки на свет огня слетаются девушки, надеясь покорить его независимое сердце и обрести надежного защитника, то, любящий витиевато поговорить Иван, наоборот, очаровывает своей незащищенностью, пробуждая в женщинах чисто материнское желание заботиться. Разумеется, что и манера вождения у них абсолютно непохожая. Илья обожает экстрим, водит машину так, что дух захватывает; Иван же всегда предельно собран, внимателен и осторожен.

Да и пятнадцать лет разницы в возрасте дают о себе знать. Илья всегда считал Ивана ребенком, и даже сейчас, когда тот разменял тридцатник, он все еще относится к нему, как к маленькому и несмышленому пацаненку, слушать которого вообще не стоит, только разве для того, чтобы потом посмеяться над его глупыми изречениями. Но сейчас, похоже, мозги пытались вправлять ему.

– Как там мама? Надеюсь, что вы не рассказали ей о моем срыве?

– Конечно, нет. Заехал бы хоть что ли, а то она тебя только на свадьбе и видела.

– Пока не хочу. Скажи, что я занят, – Илья повернулся к брату. – Сколько еще мы будем пилить до Глебычева? Я до него за пятнадцать минут долетаю.

– Я на тот свет не спешу, да и тебе не советую.

Вместо привычных пятнадцати минут дорога заняла все тридцать, но на то он и Иван, чтобы ползти как черепаха по вполне приличной трассе. Наконец–то машина съехала с Приморского шоссе на дорогу, ведущую к заливу, и вскоре остановилась у великолепного особняка, скрытого за глухим двухметровым кирпичным забором. Двадцать соток каменистой земли на берегу Выборгского залива более чем за двадцать лет упорного возделывания превращены в идеальное хозяйство с прекрасным особняком.

У Ильи противно засосало под ложечкой. Что же будет с домом сейчас, после того, как жена решила покинуть его? Придется ведь и с ним расстаться. Это будет конец всему. В это место вложено столько сил и средств. Илья строил его по собственному проекту один, изредка приглашая на помощь отца и брата. Вот для чего ему нужно было строительное образование – чтобы построить дом, свой дом, где каждый кирпичик, каждый блок уложен с любовью и наделен личной энергией. Дом – это то, для чего он пришел в этот мир. Конечно, посадить дерево, безусловно, родить сына, но однозначно – построить этот дом. А сейчас им грозит расставание, как уже было с его пентхаусом, расположенным в старинном доме, практически напротив замка Святого Олафа.

После полного краха его бизнеса по заготовке ценной древесины в срочном порядке пришлось продавать не только сами цеха, но и двухуровневую квартиру с потрясающим видом на Выборгский залив. Стандартная трешка в спальном районе – вот все, что смогли себе позволить Кречетовы после ее продажи. А теперь еще и дом может быть потерян.

– Ну ладно, тебя я привез, машину оставляю, сам вызову такси,– Иван протянул руку, прощаясь. – Смотри, сильно тут не балуй.

– Нет, здесь я оживу. Ты посмотри, какая красотища кругом! А воздух… Где еще найти такой воздух? Сейчас баньку истоплю, попарюсь, – Илья в предвкушении закатил глаза. – Ты точно не хочешь остаться? А то устроим рыбалку, ну или вон, в хозяйстве форели купим, закоптим.

– Не соблазняй. Да и сам надолго не задерживайся тут. Твои дела за тебя никто делать не станет. А ты не собираешься ей звонить?

– А ты боишься называть ее имя? – Илья молниеносно напрягся.

– Да ладно тебе, расслабься. Так ты не собираешься звонить Вилке? Уверен, что она будет рада не только тебя услышать, но и увидеть тоже.

Илья снова внимательно посмотрел на брата. После слега затянувшейся паузы он все-таки решился ответить на вопрос Ивана:

– Вилка, для тебя – Вилена – живет своей жизнью. У нее семья, взрослая дочь. Я не имею права лезть к ним.