Читаем Безумно холодный онлайн бесплатно
Безумно холодный
Она обжигающе горяча. Он холоден как лед. Он звал ее, роскошную светскую львицу, Неудача Деккер. Ведь она всегда приносила с собой неприятности. Кристиану Хокинсу стоило бы знать заранее: тринадцать лет назад он спас жизнь Кэт, а потом провел два года в тюрьме, обвиненный в преступлении, которого не совершал. И вот — deja vu — он снова спасает ее: от взрыва, прогремевшего на денверском аукционе. Но сейчас он — оперативник элитных войск США. Кристиан решает, что не следует отпускать Кэт, не разобравшись, кто и почему хочет ее убить. Правда… сможет ли он остаться хладнокровным рядом с ней? Они — огонь и лед. И безумно влюблены. Кэт, дочь сенатора, не может забыть лето, проведенное в объятьях Кристиана. И теперь под свист пуль он вновь вернулся в ее жизнь. Похитил и увез в темную ночь на своей мускулистой машине. Им тяжело держаться подальше от опасности, ведь они немного сумасшедшие и сильно влюблены друг в друга… Данный перевод выполнен dojdlivaya, редактура — etetushka. Перевод представлен исключительно в ознакомительных целях. Автор и редактор перевода не преследуют коммерческой выгоды.
Детективы / ТриллерЛюбой человек, не понаслышке знакомый с прекрасным городом Денвером в штате Колорадо, заметит, что в угоду сюжетной линии я немного изменила городской центр. А именно, я превратила Стил Стрит в переулок в «нижнем центре» — возрожденном историческом районе центрального Денвера, известном и как ЛоДо.
Я хотела бы поблагодарить Найджела за то, что делился со мной своими энциклопедическими знаниями о мускулкарах: не осталось ни одной незатронутой темы, не было ни одного ответа, который бы не отвечал в точности на мой вопрос. Особенно я благодарна Стену за то, что позволил мне забраться под капот и немного испачкать маслом руки. Любые ошибки в книге — мои… Другими словами, если одна их этих машин «барахлит», это потому что я не прислушивалась к советам своего механика!
ГЕНЕРАЛ БАК ГРАНТ, командующий секретным отрядом оперативников специального назначения, известным так же, как Особое подразделение министерства обороны (ОПО), тихо чертыхнулся, уставившись на приказ, который держал в руках. Он служил в войсках уже тридцать лет и на своем веку повидал груды бюрократического абсурда, но это действительно перегибало палку. «Какого хрена, — гадал он, — происходит в Пентагоне?».
Швырнув пачку бумаг на письменный стол, он уселся в кресле поглубже. Потом снова выругался. Политика — вот, что происходит. Паршивая политика. Ничто другое не могло направить двух оперативников ОПО, приписанных к секретной операции, на гребаный аукцион искусств.
Это лишено всякого смысла, учитывая текущее положение его команды, которое час от часу становилось все хуже. Он снова взял бумаги, просмотрел их и… да, вот оно — в самом низу страницы: «… аукцион произведений искусств, проходящий в Денверском ботаническом саду».
Невероятно. Начальство хотело, что бы он вывел своих людей из крайне важной операции в Колумбии, в Южной Америке, и поставил сторожить садовую вечеринку? Дэвис, наверное, выжил из своего светлого ума, раз позволил этому случиться. Но нет, вот оно: черным по белому.
Бак снова швырнул бумаги на стол. Кое-чего Дэвис не знал. Дилан вернулся в Денвер еще вчера. Они успешно провели переговоры, по крайней мере, об одном освобождении — а Крид был мертв только наполовину. Рапорт 32А.91М был ошибочным. Бак молился, чтобы то же случилось и с рапортом 32А.92М.
Он посмотрел на календарь: 27 августа. Два дня, чтобы вытащить Хокинса из Колумбии и засунуть в костюм. Потом, когда садовая вечеринка закончится, ОПО вернется обратно и возьмется за дело всерьез.
— Двадцать баксов на то, что парень в костюме от Армани — телохранитель.
Телохранитель? Катя Деккер подняла глаза от своего аукционного каталога.
— Где? — Нахмурившись, она оглядела открытый амфитеатр. Она знала, о чем говорит ее секретарь, Алекс Чэнг. Она точно знала, о чем он говорит, и понимала, что для присутствия на аукционе телохранителя могла быть лишь одна причина — она.
Эта мысль лишь усилила раздражение.
Она проследила за взглядом Алекса, скользнув глазами по мягко освещенному Денверскому ботаническому саду, заполненному толпой и заставленному двумя дюжинами палаток а-ля тропические хижины, возведенных для удобств ужинающих гостей. Телохранителя она нашла с краю, около палатки поставщика.
Он был хорош, весьма осмотрителен, но признаки охраны она могла уличить за сотню ярдов — а у него поперек спины было написано: «Очень дорогой телохранитель». Очень-очень дорогой.
— Как тебе костюм? — спросил Алекс. — Я как-то сам такой едва не купил.
— Ну уж нет, детка. Слишком структурный. Слишком консервативный, — ответила она, рассматривая мужчину, стоявшего вдалеке. В нем не было ничего особенного, за исключением разве что копны шелковистых коричневых волос и осторожности в каждом движении. Костюм делал его похожим на хориста. Все это его и выдало. Взглядом он разделял сад на четыре части, в поисках одному ему известной угрозы. Благотворительный аукцион, устроенный в Денверском ботаническом саду, сложно было назвать рассадником интриг.
— Но не с моей шелковой синей рубашкой, — отозвался Алекс. — Так ты его не знаешь?
— Нет, — ответила она, стараясь не сжимать челюсти, пытаясь сдержать слабую угрозу головной боли, которую внезапно почувствовала. Даже для августа день стоял чрезмерно жаркий, для Денвера — невероятно влажный, приход ночи особо не помог. Сейчас это чувствовалось еще острее.
Телохранитель. Проклятье. Она знала, кто стоит за этим, знала так же хорошо, как и то, что мероприятие такого типа не требует присутствия частной охраны. Бутылки французского вина и французского шампанского открывали бармены в смокингах. Ужины, упакованные в белые коробочки с зелеными ленточками, к столам подносили официанты во фраках. Каждая женщина, имеющая спутника, получила перед приходом на аукцион орхидею, занимавшую место на запястье, а мужчина вдевал бутоньерку, составленную из листьев экзотического экваториального леса и лианы — даже хорист. Сегодняшний аукцион устраивался для Лиги бассейна Амазонки и в честь нового павильона орхидей в Денверском ботаническом саду. Алекс внес свой вклад — создал дизайн бутоньерок, получившихся просто потрясающими — очень мужественными, очень дикими. По словам Алекса, они будут «взывать к Богу экваториального леса, дремлющему в каждом мужчине… и его бумажнику». А Алекс обладал безукоризненным вкусом и природным чутьем: в том числе и по этим причинам он стал правой рукой Кати.
Другими причинами были шесть лет, которые он провел в Лос-анджелесском отделении полиции.
— Что насчет второго мужчины? — спросил он. — Того, который стоит рядом с воротами «Ягуар».
Два телохранителя?
— Мать не посмела бы, — пробормотала она, проглатывая проклятье и поворачиваясь к воротам «Ягуар» — многоколонной галерее, сделанной из искусно обработанной фанеры и папье-маше, служившей парадным входом на вечеринку.
Одинокий мужчина, стоявший рядом со свирепой черной кошкой, перекинутой мостиком через крайнюю тройку пальм, отвернулся, как только она взглянула на него. Она успела заметить только его спину и бокал шампанского в руках, прежде чем он исчез среди деревьев. Но этого было достаточно, чтобы волоски на ее шее встали дыбом от внезапного, неожиданного подозрения.
Первого парня она не знала, но этот…
Через пару секунд она резко выдохнула и приказала себе собраться. Конечно, она его не знала. Может, это из-за темных волос незнакомца, которые были длиннее, чем у большинства мужчин на этом эксклюзивном и элегантно консервативном приеме, ее на секунду, как искра, ослепил знакомый образ. Может, это из-за его роста, может, из-за того, как он держался. Может, причины вообще не было.
Она ошибалась и раньше, ошибалась огромное количество раз. Особенно в мужчинах.
— Твоя мать посмеет что угодно, если уверена, что это сойдет ей с рук, — возразил Алекс, хохотнув. — На самом деле, ее последняя кормушка в Конгрессе стала настоящим вызовом любому бюджетному надсмотрщику в Вашингтоне.
Катя бросила на секретаря раздраженный взгляд. С виду он не походил на человека, читавшего «Лос-Анджелес Таймс» или «Уолл Стрит Джорнал» каждое утро — но именно так он и делал, с религиозной преданностью, обычно попивая двойной эспрессо. В это время он был одет в майку «Лейкерс» с автографами, которую его портной вшил в шелковый халат цвета киновари. Его черные, как агат, волосы были искусно коротко подстрижены, выбелены на кончиках и покрыты муссом в стремлении к художественному совершенству. У него были красивые американо-азиатские черты лица, черный пояс по тхэквондо и бойфренд, оставшийся в Лос-Анджелесе. На нем был костюм от Армани, китайские красные туфли и белоснежная рубашка с распахнутым воротом и ослабленным галстуком от Прада.
Она не знала, как ей удастся удержать его в Денвере, Колорадо, или что она будет делать без него, когда он насытится бывшим животноводческим городком и умчится назад в Лос-Анджелес.
— За это с тебя чашка латте, — сказала она. Выросшая в семье сенатора Мэрилин Деккер, Катя жила, ела и дышала политикой каждый божий день. Будучи взрослой, она к политике не прикасалась. Голосовала. Конец истории. Впрочем, это не останавливало Алекса, спешившего сообщить ей обо всех политических происках ее матери, о которых он узнавал из газет или программ CNN — каждая нежеланная новость стоила ему латте.
— Ты все равно должна мне семь, за предсказание перевеса, с которым выиграли «Лейкерс». Последний раз, когда ты получала от меня латте, был еще до Ледникового периода.
Справедливо, но мог бы и не напоминать лишний раз?
— Вероятно, мистер Костюм от Армани и его друг не имеют ко мне отношения. Давай просто не будем обращать на них внимания, может, тогда они уйдут, — предложила она, возвращаясь к каталогу. Она не хотела связываться с нежеланными телохранителями. Не сегодня и не завтра — никогда. — Наша картина пойдет первой. Может, нам стоит пойти проверить, в порядке ли она.
Последние прибавление к Катиному бизнесу по продаже произведений искусства — денверская галерея «Тусси» — даровала аукциону большую красивую цветочную картину Олега Генри. Служащие Ботанического сада забрали ее два дня назад. Так что было логичным проверить картину прежде, чем она выйдет на торги.
Но Алекс напоминал собаку, получившую кость.
