Читаем Папа большой, я маленький онлайн бесплатно

ождь кончился, и на небе повисла радуга.

Ax, что за радуга!

Будто лента из семи прекрасных цветов.

запели ребята и весело захлопали в ладоши.

— Где? Где радуга? — спросила хозяйка табачной лавки, выходя на улицу и снимая на ходу очки. Она выпрямила согнутую спину и взглянула на небо. — Смотри-ка! И вправду радуга! Какая яркая!

Из соседнего окна выглянул парикмахер с ножницами в руках.

Парень из прачечной, девушка из вязальной мастерской, зеленщик, торговец рыбой, почтальон на велосипеде, полицейский в будке — все, задрав головы, уставились на радугу в небе.

Радуга была как мост, ведущий в волшебную страну. Она потихоньку тускнела, бледнела и наконец исчезла совсем.

Хозяйка табачной лавки уселась за прилавок и принялась отсчитывать сдачу покупателю.

Парикмахер деловито защёлкал ножницами.

Почтальон укатил куда-то на велосипеде.

Полицейский в будке стал звонить по телефону.

Никто из взрослых уже не глядел на небо. Только дети не спускали с него глаз.

пели они.

высоком небе сверкала звезда.

— Какая красивая! Звёздочка-звёздочка, спустись ко мне, — попросила девочка.

Звезда подумала и решила спуститься.

Она прыгнула вниз, но не долетела до земли. Сгорела в пути.

— Да ведь это была падучая звезда! — догадалась девочка.

осреди рисового поля течёт ручей.

Через ручей перекинут мостик.

Мостик маленький, каменный, с перилами. Одним махом перепрыгнуть можно.

На мостике две девочки: Киёко и Там ако.

Нарвали полыни, диких астр и разных трав и толкут их камешками на перилах. Истолкут, положат на листочки и едят понарошку.

— Всё было очень вкусно, — хвалит Киёко-гостья. — Нельзя ли ещё?

— Сейчас. Подождите немного, — говорит Тамако-хозяйка. Она снова толчёт полынь и дикую астру на перилах моста.

Если приглядеться, то можно увидеть, что перила мостика слегка щербатые.

Не оттого ли, что Киёко и Тамако каждый день стучат по ним камешками?

Да нет. Только от их ударов они не стали бы такими неровными. Наверно, и раньше кто-то играл на мосту в хозяйку и гостью.

Видно, на том же самом месте, на тех же перилах, толкли камешками траву и сестра Киёко, и её мама, когда были маленькими. И бабушка Тамако стучала по перилам камешком. Потому и появились на перилах вмятины и выбоины.

Такие маленькие каменные мосты есть в каждой деревне.

Увидите мостик, переброшенный через ручей, взгляните, нет ли щербинок на его перилах — следов от камешка.

одной детской книге я прочитал, что зимние холода приносит нам Дед Мороз. Он приходит из Страны зимней стужи, и наступают холода.

Но это неправда. Никакого Деда Мороза нет. Холода к нам приносит не Дед Мороз, а Фью, дитя Ветра. Закроет лицо маской Деда Мороза, бороду белую приклеит, шубу и рукавицы наденет и является на землю.

Каждый вечер прилетает Фью верхом на Северном ветре.

То листья по земле раскидает, то швырнёт пригоршню холодных капель дождя в оконное стекло, то где-нибудь в дальней дали выпустит из мешка собачий вой, и несётся он по полям и лугам.

Много детей у Ветра. Есть и мальчики, и девочки. Фью — девочка. Но такая озорная, что не уступит и мальчишке.

Бывает, залезет на верхушку дуба и стрясёт все жёлуди на землю. А то улетит высоко-высоко в небо и натирает там каждую звезду до блеска, чтобы ярче светила.

Иногда она снимает маску Деда Мороза, отклеивает бороду, сбрасывает шубу, рукавицы и сапожки и становится прозрачной как стекло, и её никто не видит. Но Фью всё же девочка, поэтому она вплетает в волосы цветок. Красивый-красивый бело-розовый цветок. Он такой стойкий, что не гибнет даже на холодном ветру. Каждый раз, когда Фью прилетает на землю поозорничать, она роняет свой цветок.

Прекрасный, стойкий и милый цветок этот зовут камелия. И цветёт он в начале зимы.

ришла весна.

Стало тепло. У мамы-мышки, которая жила на чердаке, родился маленький мышонок.

«Пи-пи-пи!» — запела мышка колыбельную песенку, убаюкивая сынка.

В доме, в углу шкафа, жила кошка. Услышала она мышкин голос, уши навострила, когти выпустила.

Но тут же уши опустила и когти прибрала. Отчего бы это?

А оттого, что кормила молоком котят.

«Мур-мур-мур…» — замурлыкала она свою колыбельную песню.

Под окном лежала собака. Нос у неё был чуткий-пречуткий. Она сразу учуяла, что в доме сидит кошка.

«Ага! Пахнет кошкой и котятами! Зарычу-ка я, напугаю кошку, — подумала она и зарычала: — Р-р-р-р!»

Но тут же умолкла. Под боком у неё лежали щенята.

Собака закрыла глаза и сделала вид, что спит. Потом тихонько заскулила — запела колыбельную песню: «Гав-гав!..»

— Какой тихий вечер! Слышно, как растёт трава и лопаются почки. Кто-то вдали баюкает малыша, — сказала мама и тоже запела колыбельную песенку: — Баю-бай!

громный, золотистый самолёт пролетел над городом.

— Какой странный! — изумились жители города.

А самолёт сбросил вниз разноцветные листочки. Красные, зелёные, голубые, фиолетовые листки закружились над землёй.

Улицы, площади, парки, школьные дворы, остановки трамваев, крыши универмагов были усыпаны ими.

было написано на листках.

Жители города обрадовались.

— Что за цирк?

— Как хочется посмотреть!

— Просто не терпится взглянуть на него, — говорили они.

— Ляжем пораньше спать, а завтра с утра пойдём в цирк.

Как только стемнело, все залезли в постели и заснули крепким сном.

И тут начались чудеса.

С неба что-то тихо спустилось.

Это был огромный-преогромный прозрачный купол цирка. Он прикрыл весь город будто стеклянным колпаком.

Рассвело. Проснулись люди. Говорят:

— Ах! Как крепко мы спали!

— Какой дивный был вечер!

И никто не заметил, что город накрыт прозрачным шатром. И всё же что-то смутило людей.

— Что за утро? — говорили они.

— Никакого ветра!

— Как ослепительно сверкает солнце!

— И какое красивое!

Астроном навёл телескоп на небо и захлопал от удивления глазами.

— Странно!

— Чудно! — говорили люди, глядя на сияющее небо. Приятная теплота окутала их. И они снова погрузились в безмятежный сон.

Заснули собаки и кошки.

Заснули лошади и коровы.

И воробьи на крышах заснули.

И тут опять начались чудеса.

Трава и деревья стали быстро-быстро расти.

Сосны, криптомерии, тополя, клёны, платаны — все деревья стремительно тянулись вверх.

Зацвели сливы и вишни и вмиг покрылись плодами.

Яблони клонились под тяжестью румяных яблок.

Мандариновые деревья были усыпаны мандаринами.

На лугах выросли огромные фиалки и одуванчики.

Зацвели тюльпаны.

А кругом порхали бабочки, гудели пчёлы, носились стрекозы, прыгали кузнечики.

Проснулись люди, диву даются.

Прилетели ласточки и стали кувыркаться в небе.

— Слышите? Жаворонок звенит.

— И соловей запел, и канарейка!

— Смотрите! Смотрите! — говорили люди.

По стручку фасоли, выросшему до неба, на городскую площадь спустился Дед Мороз с белой бородой и мешком за плечами. Стоит посреди площади.

— Начинаем цирковое представление! — объявил он. — Но сначала получите подарки.

И Дед Мороз достал из мешка шоколадки, карамель, булочки, печенье, дудки, барабаны и другие игрушки и стал раздавать их детям.

Вспыхнул в небе фейерверк.

Рассыпался цветами.

Раскрылись парашюты.

Стали медленно спускаться вниз.

— Смотрите! Слон летит.

— И лев.

— И медведь.

— И зебра!

Бегемот, тигр, жираф, крокодил, черепашка, пингвин, морской котик спустились на площадь.

За ними приземлились нарядные куклы и, выстроившись в ряд, поклонились жителям города.

— Сначала споём! — сказал Дед Мороз, и все запели:

— До-ре-ми-фа-соль!

Потом началось представление.

Зайцы и черепахи бежали наперегонки. Сто зайцев и сто черепах.

Дед Мороз взмахнул рукой:

— Приготовились! Пошли!

Зайцы бойко запрыгали вперёд.

Черепахи степенно поползли за ними.

— Зайцы! Спать! — приказал Дед Мороз.

Зайцы повалились на бок и заснули.

А черепахи продолжали шагать вперёд.

— Зайцы! Встать! — крикнул Дед Мороз.

Зайцы вскочили и побежали за черепахами.

— Победили черепахи!

— Если бы зайцы не спали, они бы первыми пришли! — загалдели зрители.

Потом лисицы ходили по канату.

Пингвины жонглировали тарелками.

Крокодил стоял на голове.

Кабаны кувыркались.

Бегемот и белый медведь боролись.

Куклы танцевали на льду.

— Какие молодцы!

— Как интересно!

— Замечательно!

Наступила ночь, но представление не окончилось. Взошла луна и осветила прозрачное небо, будто яркая лампа.

Звёзды сверкали, как бриллианты.

С неба свесились качели. Много качелей. Они плавно качались взад и вперёд.

На качелях сидели большие и маленькие обезьянки. Они держали в лапах флаги разных стран.

— Смотрите! Японский флаг! — закричал кто-то.

Люди глядели на монотонно качающиеся качели, и головы их то поднимались, то опускались в такт качелям. Наконец они не выдержали и заснули.

Проснулись утром, а цирка нет. Исчез куда-то. А город как был, так и стоит.

— Уж не сон ли нам приснился?

— Как забавно было!

— Хорошо бы, если бы цирк снова прилетел.

Прилетит. Непременно прилетит. В каждый город и в каждую деревню.

Сказка похожа на большой цирковой шатёр. Он раскрывается над всеми детьми.

дремучем лесу растут высокие, толстые деревья. Тишина. Солнечные лучи с трудом пробиваются сквозь густую листву.

Утром, когда спускается туман, в лучах солнца играет радуга и купаются птицы, весело распевая свои песни.

В лесу стоит маленький домик. Он такой крошечный, что кажется сложенным из детских кубиков.

В домике живёт Маленькая старушка. Платье на ней из перьев канарейки, на голове белая шапочка, на носу очки, а ноги обуты в башмачки из скорлупы земляного ореха.

Старушка ходит по комнате, постукивая своими башмачками-скорлупками, и думает.

Она сочиняет сказки.

Сочинит что-нибудь интересное и спрячет в «Сундук сказок». Никому не расскажет.

— Такие дивные сказки надо беречь, — говорит она.

В доме у старушки живёт кот. Очень озорной кот. Зовут его Н яо.

Ловить мышей Няо не любит. Он любит петь и плясать. Целый день бренчит на мандолине, распевает песни и пляшет.

— Вот непутёвый! — сетует старушка. — Морду не моет, лап не вытирает. Встанет утром, проведёт лапой по морде — и всё его умывание. А когда ест, крошки вокруг миски разбрасывает. К тому же точит когти о столб, стены царапает, забирается на шкафы и спит на стульях. Зовёшь его, не дозовёшься. Подходит только тогда, когда выклянчить что-то хочет. Совсем непутёвый кот.

«Ну это уж слишком. «Непутёвый»! — обижается Няо. — Сама такая надоедливая. Целый день пристаёт с какими-нибудь делами. То то ей сделай, то это. Я живу здесь только потому, что хочу услышать сказки, которые заперты в сундуке. Очень интересные сказки она под замком держит. Вот проберусь к ней в комнату и открою сундук. Будет знать!»

У кота Няо есть друг попугай. Он живёт вместе с ним в доме у старушки. Попугай такой болтливый, что его прозвали Болтун Пэт яко. Пэтяко поселился у старушки в доме тоже потому, что хотел услышать её сказки.

Но старушка так крепко запирает свой сундук, что даже острый клюв попугая не может открыть его. Сколько раз Пэтяко забирался на крышку сундука и заглядывал в щёлку — пытался рассмотреть сказки, но всё напрасно.

И тогда Пэтяко раздражённо кричал:

— Старая скупердяйка, скупердяйка, скупердяйка…

Раз сто повторял одно и то же.

Однажды кот Няо и попугай Пэтяко ушли из дому, чтобы посоветоваться, как открыть «Сундук сказок».

А старушка хватилась их.

— Няо! Няо! Где ты? Ну что за кот! Опять проказничает где-то с Пэтяко! И этого нет! И куда они подевались? — рассердилась она.

Выглянула из окна, видит: сидят кот и попугай за забором и о чём-то шепчутся.

Вот они где, бездельники!

Старушка раздвинула окно и крикнула:

— Эй! Пожалуйте-ка сюда.

— Бежим! А то как выпрыгнет из окна да как схватит нас! — всполошились друзья.

И побежали.

Бежали, бежали да и угодили в яму. Не заметили её впопыхах.

А это была не яма, а нора зайца Мимисук э.

— Ой! Кто это в мою нору влез? — испугался Мимисукэ. — Да это, никак, Няо-тян [1]и Пэтяко-тян из дома Маленькой старушки! Вот здорово! Я как раз собирался вас кое о чём спросить, — сказал Мимисукэ. — Говорят, ваша хозяйка много сказок знает. Это правда?

— Правда, — сказал Няо. — Но нам не рассказывает.

— Почему?

— Говорит, плохо ведём себя. У старушки полно книг с картинками, а она не даёт нам посмотреть.

— Не покажу, говорит, пока не наденете перчатки, — добавил Няо.

— А зачем перчатки?

— Лапы у нас грязные. Книги можно испачкать. А какие перчатки у котов?!

— И у попугаев!

— У меня тоже нет, — огорчился Мимисукэ.

— Наша старушка ужасно сварливая и привередливая. Всё твердит: не будете слушаться меня и вести себя прилично, не расскажу вам сказку.

— Тогда мне-то она ни за что не расскажет, — удручённо произнёс Мимисукэ. — Говорят, у меня и манеры плохи, и сидеть смирно я не умею. Только угомонюсь, тут же вскакиваю и начинаю прыгать.

— Старушка призналась мне как-то, что несчастным детям она бы рассказала сказку, — вспомнил Пэтяко.

— Несчастным? — задумался Мимисукэ. — Ну что ж, можно сделаться несчастным.

— Как? — спросили Няо и Пэтяко.

— Когда я болею, мама с папой жалеют меня, называют бедненьким, несчастненьким. Я даже нарочно притворяюсь хворым, а они не замечают. Вот и теперь я сделаю вид, будто заболел, а вы позовите сюда Маленькую старушку.

— Обманывать нехорошо, — напомнил Пэтяко.

— Зато сказку услышим… — сказал Няо. — Давайте все заболеем понарошку. А?

И Няо, шатаясь, поплёлся к дому.

— Мяу! Мяу! Плохо мне, — жалобно мяукал он.

— Плохо нам, плохо! — подхватили Пэтяко и Мимисукэ и поплелись следом за Няо.

Маленькая старушка даже испугалась, когда увидела Няо, Пэтяко и Мимисукэ. Они казались такими больными, еле держались на ногах.

— Что с вами? Уж не захворали ли вы? — встревожилась она.

— Заболел я, заболел! Мяу! — промяукал Няо, едва шевеля хвостом.

— И я заболел. Ох! Ох! — заохал попугай Пэтяко.

— И я тоже, — подхватил заяц Мимисукэ.

Маленькая старушка поверила, что друзья больны.

— Бедные вы мои, жаль мне вас, но лекарства я вам давать не стану. Расскажу лучше сказку.

И старушка запела:

Спела присказку старушка и стала рассказывать.

— Знаете ли вы, почему лопаются бобы? Думаете, оттого, что им горячо на сковороде? Вовсе нет. Они хотят доставить радость людям. Ведь на свете бывают и такие бобы, которые не лопаются, как бы жарко ни горел огонь в печи. Они сморщенные, сухие, упрямые и глупые бобы.

А умные бобы — толстенькие, пузатенькие, как и подобает быть настоящим бобам. И очень вкусные. А чем вкуснее боб, тем громче он лопается и сам выпрыгивает со сковороды.

Глупые бобы не такие. Они не хотят, чтобы люди их ели и радовались. Думают, они какие-то особенные.

Однако бобы есть бобы.