Читаем Одна неизменная истина онлайн бесплатно

Часть первая:«Имя дракона».

Глава 1

Амаран Иддин всегда считал осень самым отвратительным временем для путешествий. Если бы у него была возможность, он переждал бы вчерашнюю грозу в уютном доме своего учителя, а сегодня не тащился по грязным размытым дорогам, хлюпая сапогами по лужам и старому, истрёпанному ковру осеннего леса. Если бы он мог, то отложил бы это путешествие по меньшей мере до середины весны, но его учитель по имени Иллиол был не менее упрям, чем сам Амаран. Волшебник никак не мог взять в толк, отчего «знакомство с драконом» не может подождать ещё немного, и потому покидал дом учителя с большой неохотой, хотя и никогда не был против приключений.

Насвистывая весёлую песенку, совершенно неподходящую к такой пасмурной погоде, и всем своим видом при этом выказывая презрение к слякоти, грязи и дождю, накрапывающему с неба, Амаран брёл на юг, к горам Гилимбарг, где издавна обитали драконы.

Нехоженые поля и луга, по которым проложил свой путь волшебник, сменились редкой рощицей. Справа от него тянулась горная гряда, а слева слышался грохот разбивающейся о камни речной воды. Судя по карте, уже совсем неподалёку отсюда могла начинаться Сонная чаща. Амаран никогда не бывал в ней, и, при всей своей страсти к путешествиям, не горел желанием исправить это упущение – из книг и из рассказов учителя он знал, что это место забрало несчётное количество жизней. Когда-нибудь, когда он станет Великим магом, конечно, он обязательно заглянет туда, чтобы изучить и помериться силой колдовства, поглядеть, кто кого возьмёт… А пока у него было слишком важное дело и задерживаться, да и, возможно, рисковать собой, маг точно не собирался.

Учитель советовал ему идти другой дорогой, в обход, но Амаран редко слушался. К тому же он прекрасно знал, что мимо Сонной чащи можно спокойно пройти вдоль реки, и именно так и намеревался сделать. И у него не было сомнений, что это непременно получится.

Пока он не заметил, что вокруг слишком тихо.

Дождь прекратился, ветер перестал колыхать ветки деревьев, звук шагов пропадал в мягком, глубоком мхе, а шум реки больше нельзя было расслышать. В груди неприятно защемило от мысли, что он зашёл всё же глубже, чем планировал. Однако возвращаться волшебник категорически не собирался, это означало бы признать, допустить пусть даже в теории, что он мог ошибиться и неправильно выверить свой маршрут. Амаран Иддин был слишком уверен в себе, чтобы такое предположить.

Он оглянулся, обежал взглядом сомкнувшуюся вокруг стену деревьев и пошёл дальше в тёмную чащу леса.

Никакой враждебной силы не ощущалось в клубящихся между стволами тенях.

«Уж можно подумать, я не понял бы, что это Сонная чаща, если бы там оказался! – усмехнулся своим сомнениям Амаран. – Я же не какой-то наивный эльфийский селянин, что ничего не смыслит в магии и не способен распознать угрозы!»

Всё вокруг становилось более и более неприятным, мертвенно тихим, неподвижным и затягивающим вглубь, как болото. Ноги утопали в буроватой зелени мхов, устилавших землю, над головой тяжёлым тучистым сводом нависало небо, воздух казался плотным, вязким, и с трудом прорывался в лёгкие.

Голова постепенно заполнялась туманом, который Амаран с негодованием пытался вытрясти из неё. Тревога нарастала, и больше её не могли заглушить ни насмешки, ни бесконечная уверенность эльфа в своих ощущениях и правильности выбранного пути. С недовольством он вынужден был сознаться себе, что всё-таки ошибся, однако возвращаться было поздно. Позади и со всех сторон его окружили деревья, почти не отличавшиеся друг от друга, и не дававшие подсказки о том, с какой стороны леса он пришёл и куда следует двигаться дальше.

Но даже если бы волшебник мог вспомнить обратный путь, он ни за что не согласился бы просто сбежать. Не в его правилах было отступать с намеченной дороги, и то, что эта дорога завела его в Сонную чащу – стало для него вызовом, в который он бросился с азартом.

– Пусть так, – Амаран поднял голову к чёрным ветвям и улыбнулся, довольный возможностью испытать себя. – Посмотрим, кто окажется сильнее. Или я не достоин быть Великим магом, если какая-то жалкая чащоба способна уничтожить меня!

Мысли всё больше путались, мешались в кашу, но волшебник не один год учился безупречно владеть своим разумом, и никакая магия не могла отнять у него контроль над собственным сознанием. Он снова и снова раскладывал мысли по местам и отбрасывал всё лишнее, что пыталось просочиться в голову, и уже без злости, почти с восторгом ощущая на себе воздействие незнакомых чар, стремился изучить и проникнуть в их суть.

Усталость постепенно давала о себе знать. Амаран не мог сказать точно, было это колдовством Сонной чащи, или обычной усталостью от пройденного пути. Времени с тех пор, как он отправился в дорогу, прошло порядком, чтобы ноги отяжелели, а сумка, перекинутая через плечо, успела его утомить.

«Наверняка время уже за полдень, – продолжал размышлять волшебник, поднимая глаза к небу и пытаясь за тёмными тучами уловить положение Илира – дневной звезды. – И без всякой Сонной чащи было бы пора остановиться передохнуть… А ей только того и надо! Думает, я не знаю!»

О том, чтобы остановиться и дать колдовству одолеть себя, не могло быть и речи. Амаран поправил сумку, подкинув её на плече, кивком головы отбросил со лба пряди светло-русых волос и вздохнул.

– Угораздило же…

С каждым шагом сонливость наваливалась всё сильнее. Нужно было что-то придумать, пока усталость не взяла над ним верх, и пока разум ещё подчинялся ему.

– Если это магия, то нужно бороться с ней… другой магией…

Амаран вспоминал различные приёмы волшебства и тут же использовал их, но если некоторые и прогоняли сон, то длилось это недолго, а силы тем временем иссякали. Чувствуя, что старания его бесполезны, он стал цепляться за каждую мысль, казавшуюся спасительной.

«Может быть, дело не в чарах!..» – Амаран глубоко вздохнул, пытаясь понять, есть ли подозрительные нотки запахов, есть ли что-то, рассеянное в воздухе, что могло так влиять на него. Он достал из сумки фляжку с водой, намочил платок и, приложив к лицу, сделал несколько вдохов. Легче от этого ничуть не стало. С раздражением он отбросил мокрый платок…

…С непреодолимой силой ему хотелось присесть под одним из этих странных, клонящихся к земле, точно усталые люди, деревьев и может всего на минутку сомкнуть глаза… Но маг усмехался над своей слабостью, бормотал под нос ругательства, подзадоривая сам себя, и бодро – последние силы души и тела тратя на эту показную бодрость – шагал по тягучему, липкому, цепляющемуся за ноги мху.

С севера наползали вечерние сумерки, и мягкие тени клубились теперь меж усталых деревьев. Постепенно до юноши стало доходить, что в этом лесу действуют неведомые и страшные чары, и ему, будь он хоть трижды магом, их не одолеть. Но Амаран не поддавался отчаянию и приводил себя в чувства совсем уж простыми методами – хлопая по щекам, впиваясь ногтями в кожу, дёргая за волосы, физической болью стараясь вернуть себя в медленно гаснущую реальность.

– Какой же из меня маг, если я не справлюсь?.. – прошептал он, опираясь плечом на ствол дерева и растирая слипающиеся глаза. – Я ведь всегда… раньше всегда справлялся!..

Мысли стремительно покидали его голову, он старался думать хоть о чём-нибудь, чтобы не уснуть, но получалось всё хуже и хуже. Встряхнув головой, Амаран со всей силы ударил себя по щеке. Боль привела его в чувства, но почти сразу же затихла, а вместе с ней стало угасать и сознание мага. Он медленно опустился, цепляясь за дерево, на мох.

«Какой мягкий» – про себя заметил Амаран, пальцами погладив бархатистый ковёр, покрывавший землю. Мир перед глазами расплывался и кружился.

– Я ведь не сдаюсь, – сказал он сам себе. – Вовсе нет. Просто нужно отдохнуть…

На душе было удивительно спокойно. Маг будто погружался в тёплое, нежное облако, тревоги и заботы оставляли его разум и сердце.

Странные, беспорядочные сны виделись ему. Мерзкие, липкие, не дающие сознанию и воле шевельнуться и дёрнуться в попытке освободиться. Он боролся с их приторной, очаровывающей силой, но постоянно проигрывал, и вновь ощущение смирения и покоя охватывало его. Точно в болоте, его душа медленно и мучительно утопала в этих снах, и чем больше старалась вырваться, с тем большей силой тянули её во тьму тяжёлые и липкие видения…

Листья с деревьев облетели, осыпались, укутав Амарана золотым одеялом. Грязь и пыль слой за слоем ложились на лицо, которое с каждым днём становилось всё уродливее от худобы. Тело эльфа слабело от бездействия, магические и жизненные силы покидали его, и теперь при всём желании он не сумел бы разорвать опутавших его чар, а если бы и сумел, то не нашёл сил выбраться отсюда. Пришедшие с весной травы оплели его руки и ноги, точно цепи, чтобы он никогда не покинул их лес…

Целая вечность минула в его погибающем сознании, в фальшивом мире снов, когда живое тепло коснулось его руки. И Амаран рванулся к нему – как к свету, блеснувшему в бесконечном и непроглядном мраке.

Волшебник не понимал, откуда пришло почти забытое ощущение тепла в его полумёртвое холодное существование. Он и не мог задавать себе такие вопросы, а уж тем более, искать им ответы. Но это слабое, почти неуловимое тепло придало ему сил и дало ориентир, к которому нужно было стремиться из холода и тьмы. Пришедшая извне сила самой жизни осторожно стала распутывать сети снов и колдовства, которыми был скован молодой маг.

Он начал ощущать самого себя, постепенно вспоминая, как управлять собственным телом. Единственная цель, самая важная, заслоняющая всё потребность заставила мага искать силы пошевелиться – любыми средствами нужно было удержать источник волшебного, живительного тепла. Медленно, превозмогая слабость и дрожь, маг разжал закостеневшие пальцы и обхватил ими чью-то ладонь. Видения стали меркнуть, извне их озарял и рассеивал слабый, но такой необходимый свет, к которому Амаран тянулся всей душой и всем рассудком…

Чужая рука вырвалась из его хватки, раздался испуганный вскрик. Волшебник открыл глаза и увидел рядом с собой взъерошенную девушку. Огромными усилиями он заставил ослабевшее тело подняться и сел в груде полусгнившей листвы и травы. Незнакомка тут же вскочила на ноги, попятилась и, казалось, готова была броситься бежать, но вместо этого в ужасе замерла, неотрывно глядя ему в глаза.

– Не бойся, прошу!.. – еле слышно произнёс маг. – Я… я ничего не сделаю тебе!.. Пожалуйста… мне нужна твоя помощь…

Хватаясь за дерево, Амаран попытался подняться, не думая о том, хватит ли сил – лишь бы пробудившая его девушка не успела убежать. Он готов был даже броситься за ней следом, только бы её свет и тепло не покинули его. Однако тело явно не собиралось помогать ему в этом. Колени мага подломились, неловко взмахнув руками, он уже приготовился встретить удар о землю… но девушка шагнула ему навстречу и, схватив за плечи, не позволила упасть.

– Держись, – шепнула она, и голос её, так же как и тепло руки, возродили в памяти Амарана ощущение слуха. В мёртвой тишине леса ему казалось, что он оглох. Собственные слова, только что произнесённые им, были неотличимы от голоса мыслей, всё это время шумевших в голове. Но её голос был не из мира снов, слишком реальный, почти осязаемо настоящий. Живой…

Маг и девушка стояли посреди леса, вцепившись друг в друга руками, чтобы не упасть, впиваясь глазами, чтобы сонное колдовство не сковало их снова.

Теперь, когда сознание начало проясняться, Амаран обратил внимание на свою спасительницу. Принадлежащая к бессмертному народу эльфов, она была примерно вдвое младше волшебника, скорее всего, ей ещё не исполнилось восьмидесяти вёсен1, считавшихся возрастом совершеннолетия в их народе. Красивое лицо обрамлялось копной тёмно-русых волос, растрёпанных, с прилипшими к ним кое-где пожухлыми листьями. Зелёные глаза её глядели на него с испугом и, почему-то, с состраданием. В другое время он задался бы вопросом, чем вызваны эти чувства – молодой, самоуверенный, не по годам сильный волшебник не привык видеть во взгляде, обращённом к нему, жалости, – но сейчас ему это было безразлично. Куда важнее была искрящаяся в этих глазах жизнь, энергия, которая так нужна была обессиленному и умирающему магу. Которую он искал во множестве глаз, но никогда не встречал столь ярко сияющей…

Он понял, что до неловкого долго они стоят, молча глядя друг на друга, почти в объятиях, и между тем теряют драгоценное время, всё ещё оставаясь во власти Сонной чащи.

– Нужно скорее выбираться отсюда, – сказал он, и девушка кивнула.

Уходить и в самом деле нужно было как можно быстрее, а лучше бы и вовсе бежать со всех ног, только ни у одного из эльфов не было на это сил. Амаран едва держался в вертикальном положении, да и то опираясь на незнакомку всем телом. Девушка почти тащила его на себе, и единственное, что он мог, это передвигать ногами, изо всех сил стараясь помочь ей.

– Как твоё имя? – решилась заговорить эльфийка, когда оба немного попривыкли друг к другу, а страх оказаться скованным сонным колдовством снова – отступил.

– Амаран, – представился он и не заметил, что сказал своё первое имя, вместо Имени мага. – А ты?

– Ниольи, – назвалась девушка.

– И что же ты забыла в Сонной чаще? – усмехнулся через силу маг.

– Учитывая то, что я в ней нашла тебя, так ли это важно? – улыбнулась она.

– И всё-таки?

– Искала здесь одно растение для лекарства… Ты не подумай, я не совсем глупая, – девушка не смотрела на него, а потому не увидела, как Амаран усмехнулся её словам, – я ведь уже бывала в Чаще, раньше всегда удавалось вернуться, не заходить слишком глубоко… А ты как здесь оказался? Ты… прости, но ты ведь маг?..

– Допустим. Что с того?

– Я думала, на магов такие чары не действуют.

– Как видишь, заблуждалась.

– Тогда зачем ты решил пойти в Чащу?

– Тебе станет легче тащить меня, если узнаешь?

Ниольи поняла, что разговаривать её спутник не настроен, и не стала отвечать. Они вновь надолго замолчали.

С упрямством сумасшедшей Ниольи продиралась сквозь заросли Чащи, волоча за собой полуживого эльфа. Деревья стремились остановить их, хлестали по лицу ветвями, корнями пытались опутать ноги, но были бессильны перед ней. Падая, Ниольи вставала снова и заставляла подняться едва дышащего от усталости волшебника. И с шипением, негодуя, Чаща вынуждена была отступить. Такой воле к жизни она оказалась неспособна противостоять.

Выбившись из сил, девушка упала в луговую траву, и Амаран сразу же рухнул рядом. Чаща была ещё близко, но уже не могла дотянуться до них своим колдовством, где-то с другой стороны луга шумела река… На душе мага стало светло и спокойно, всё плохое теперь осталось позади. Единственное, что его беспокоило – это состояние измученной девушки, спасшей его жизнь.

– Ниольи!.. – позвал он, подползая к ней ближе. Трава высоким, густым ковром расстилалась под ними, и этот ковёр был уютнее самых мягких перин. – Что с тобой?.. Ниольи!

Эльфийка повернула к нему голову, сонно посмотрела на мага и произнесла: