Читаем Дети дикого ангела онлайн бесплатно

***

Десять лет назад нам было по двадцать лет.

Двадцать лет назад нам было по десять лет,

Тридцать лет назад нас не было на Земле.

Да и хрен бы с нами.

Кто-то вышел в космос, кто-то пошёл в балет,

Кто-то пьёт винишко, кутаясь в тёплый плед.

Оставляет каждый свой углеродный след,

Черепашки-ниндзя и мишки Гамми.

Чип и Дейл спешат на помощь который год.

Каждый год мы дружно празднуем Новый год.

И подумать страшно, сколько теперь всего

Не расскажешь маме.

АРМАГЕДДОН

Армагеддон назначен на четверг.

Соседи запасаются попкорном.

Мир замер в ожидании покорном,

И свет над миром медленно померк.

3D-картинка чересчур близка,

В слезах сидят поклонники ванили.

Ввели войска и вывели войска,

Ввели режим ЧС и отменили.

К нам приходила смерть с косой клюкой,

К нам приходила жизнь с одной гребёнкой,

А мы всё не могли понять: «На кой?»

И каждый себя чувствовал ребёнком,

Попавшим на дурацкое кино.

Вот нас вербуют силы Тьмы и Света.

И выбор сделать невозможно, но

Они стоят и требуют ответа.

Вот вспыхнули ближайшие кусты

И раздаётся в пламени небесном:

«Сражаться в этой битве будешь ты.

А мы посмотрим, будет интересно».

***

Грету Тунберг раньше звали Саманта Смит,

У неё была замечательная идея.

В каждом ребёнке что-то такое спит,

Отчего он с годами старится и седеет.

Прорастает одиночество изнутри,

Стрелка щёлкает: десять, пятнадцать, двадцать.

Но пока они любят тебя и верят тебе, смотри.

Это значит, пока ещё незачем их бояться.

У Саманты всё получилось, и вместе с ней

Мир поверил в силу мира, труда и мая.

А у Греты Тунберг задание посложней,

И она сама его толком не понимает.

Если ты ненавидишь мир, как его спасти?

В прошлой жизни кончилась вера в добро и чудо,

А тебе повторяют: «Главное не расти»,

Ожидая покорного: «Я поняла. Не буду.

Из детей вырастают чудовища вроде вас».

Проступившая лёгким контуром карандашным,

Кем она вернётся к нам в третий раз?

Даже думать страшно.

***

Мы живём в столице ада,

Так нам в общем-то и надо.

На последнем круге МКАДа

Строим новый микрорай.

Ну и что что мы не люди,

Если мы стараться будем,

Ожидает нас награда –

Что захочешь выбирай:

Хочешь – сердце, хочешь – душу,

Хочешь – никого не слушай,

Попросись обратно в Гамельн,

Бремен, Новгород, Канзас.

Гудвин добрый, не откажет –

Здесь своё получит каждый –

Он-то знает, что однажды

Снова соберёт всех нас.

Больше нам не будет домом

Наш Канзас, где всё знакомо,

Новгород вдруг тесен станет.

Позовёт заветный край.

Ад, наш милый ад… Не надо,

Гудвин, нам твоей награды.

Мы служить задаром рады,

Ну и пусть во имя ада

Надо вечно строить рай.

***

Берегите тех, кто ноги не бережёт,

Кто выходит тёмной ночью на бережок,

Кто глядит на тонкий полупрозрачный лёд,

И туда идёт.

Берегите тех, кто, двигаясь невпопад,

Повторяет: «Господи, знаю, что виноват.

Ничего там нет, я вижу, – одна вода.

Только кто-то должен идти туда.

Кто-то должен быть глупей и наивней всех.

Я не знаю, Господи, может быть, это грех.

Ты от этой участи в целом нас оградил.

Но ведь Ты ходил».

Он почти спокоен, знает, что сам дурак,

Он насквозь проходит этот холодный мрак,

Достигает то ли берега, то ли дна,

Только суть одна.

Берегите тех, кому тяжело в пути,

Кто проходит всё, чтобы вам не пришлось пройти.

ИМЯ

Снежаны и Анжелики растят Дуняш,

Василисы воспитывают Лолит.

Потому что, то имя, которое ты ей дашь,

Сразу всё и определит:

Кто ей будет в первом классе носить рюкзак,

С кем она прогуливать будет десятый класс.

Потому что имя – это секретный знак,

Не для всяких глаз.

У неё теперь всё будет совсем не так,

Как бывало здесь до этого сотни лет.

Обойдёт её стороной подлец, обойдёт дурак,

Не посмотрит вслед.

В этот раз всё точно выйдет. Как ни крути,

Год за годом не повторяют пустой обряд.

Дейенерис спит у Ксении на груди.

А соседи пусть что хотят, то и говорят.

***

Ты молодец, а я не молодец.

Забудь про эту рифму наконец.

Подумаешь, обычное фиаско.

У вас, конечно, победит добро.

А нам что делать? Что нам делать, бро,

когда к концу подходит наша сказка?

Вы дождались заслуженных наград:

Принцессе – свадьба, воинам – парад.

И только нам пора вернуться в ад.

Такая вот нелепая развязка.

Ты мимими, а я не мимими,

Но ты меня, наверно, обними,

Когда нас поведут прощаться строем.

Я верю: тот, кто видел без прикрас

Все эти сказки, в следующий раз

В них выйдет положительным героем.

***

Хорошо быть эльфом, гоблином или орком –

Знай скачи себе по лугам или подземельям.

А от этой фигни не скрыться в уютной норке.

От неё нигде не скрыться на самом деле.

Хорошо быть гидрой, троллем, единорогом –

Всё легко и просто: жабры, клыки, рога.

А этой фигни во веки веков не трогай,

Если жизнь тебе дорога.

Хорошо быть гномом, хоббитом, василиском –

Ясен жизни смысл. Только разве же дело в том,

Когда эта фигня бесшумно подходит близко,

Спрашивает: «Что потом?»

И пока ты стоишь столбом в изумленье неком,

И пока головой качает розовый иван-чай,

Прижимается, шепчет: «Хочешь быть человеком?»

Не отвечай ей! Слышишь? Не отвечай.

***

На десятой неделе он потеряет хвост.

Без хвоста на свете прожить далеко не просто,

Непрерывный прогресс, постоянный духовный рост,

Соответствие прочим ГОСТам.

Путь назад отрезан. Не плыть в тишине морской,

Не выползать на песок, прижимая жабры.

Он ещё приедет на море смотреть с тоской.

А потом продолжит жить на безрыбье храбро.

Он получит всё, чего на земле достичь

Может только тот, у кого отказали нервы.

Тридцать лет назад с ним случилась такая дичь,

Что теперь он вынужден быть в этом мире первым.

Он плывёт сквозь город – плавные виражи,

Он кружит в пространстве, челюсти обнажая.

Если жить захочешь, научишься жрать чужих.

А чужие – все, потому что земля – чужая.

***

Осознавший, что жизнь короче

Суммы прожитых разом лет,

Когда ты умереть захочешь,

То увидишь, что смерти нет.

Что с открытием этим делать,

Если замерло всё в груди?

Положи аккуратно тело.

И иди.

ВВЕРХ

Теперь всё время приходится быть высоко:

Ходить на каблуках, распрямив плечи.

А раньше, помню, было совсем легко

Высыпать на пол цветные карандаши, лечь

И весь вечер рисовать разных смешных кошек,

Разглядывать мир почти что из-под дивана,

Устраивать себе домик (ну понарошку,

Такой… Из подушек). Сейчас это было бы очень странно.

Сейчас нужно знать английский и улыбаться

Всем, кому хочется строить глупые рожи,

А вдруг эти люди тебе пригодятся?

И эта, с кислым лицом, пригодится тоже.

Только когда ты лежишь на ковре в детской,

А над тобой проплывают разные тени,

Можно почувствовать, остро и очень резко:

Это взрослые придумывают привидений,

Сочиняют всякие сложные игры,

Потом, совсем как девчонки, плачут,

А на самом деле есть только эти тигры,

Нарисованные на обоях, и в небе такой жёлтый мячик,

А все их дразнилки, считалки, водилки – ничего не значат,

Совсем ничего не значат.

ДЕТИ

Больше всех детей не любят дети –

Истина избитая, олдскул.

Их существование на свете

Навевает на меня тоску.

Всяких в ползунках и джинсах драных

Развелось внезапно пруд пруди.

Это мне пока ещё всё рано!

Это у меня всё впереди!

Я ещё не думала взрослеть и

Вовсе не могла предположить,

Что умру, а эти… Эти… Эти

После моей смерти будут жить.

МУЛЬТИКИ

Смотри, малыш бежит в апрель —

Зарёванный – кина не будет.

Ни Дональд Дак, ни Ариэль,

Ни дятел Вуди

Сегодня в гости не придут.

Ни Том, ни Джерри.

А он сидел в седьмом ряду,

Он всем им верил.

И ненадорванный билет

Сжимал упрямо.

Какие мультики в шесть лет?

Сплошные драмы!

И всё бы, может, ничего,

Но на ладони

Лежит билет, и он его

Сейчас уронит,

И понесётся из ДК

Вдоль по аллее.

И будет убегать, пока

Не повзрослеет.

***

Есть люди, есть звери, есть рыбы, есть птицы.

Есть те, кто внутри и те, кто снаружи.

Ты можешь подписывать сотни петиций,

Но Ноев ковчег чересчур перегружен.

Есть небо, есть солнце, есть море, есть ветер,

Но ты – существо безнадёжно земное.

Задача твоя – дотерпеть до бессмертья,

Не слишком страдая и ноя.

Оставь их в покое, они разберутся.

Они разбредутся, огнём полыхая,

Глотая друг друга без всяких коррупций,

(Что, в общем, идея не слишком плохая).

Спасать их из пасти, пасти их – по счастью,

Совсем не твоё человечее дело.

А дело твоё – осознать себя частью

Того, что из бездны в тебя поглядело.

Насквозь прорасти эту пропасть, суметь и

Пропасть, и опять появиться. Узнаем

Потом – за кого ты остался в ответе,

И можешь ли ты раздавать имена им.

***

Отвяжись от ближнего своего.

Ты не знаешь этого и того,

Без тебя, красивого, у него

Дел навалом.

У него работы невпроворот,

От него супруга уйдёт вот-вот,

Он опять проехал свой поворот.

Но кого б это волновало.

У него от злости свело живот,

Он среди таких сволочей живёт.

Чтоб не стать случайно таким же вот,

Ты его не трогай.

Когда ты увидишь, что он не прав,

Всю свою правоту в кулаке собрав,

Зубы сжав, подбородок и нос задрав,

Отправляйся своей дорогой.

ПОСЛЕ

После каждой войны говорят, что войны не будет,

Что теперь-то уж точно не будет войны совсем.

Улыбаются сверху грустно седые судьи:

Ну конечно, не будет, лет пять. Или даже семь.

Нет! Мы всё осознали! Мы же друг другу люди!

Как прекрасен мир… Сколько солнца в нём и котят!

А войну оставим этим из киностудий,

Пусть с ней делают что хотят.

А они хотят.

Ведь война восхитительна: красочно, громко, ярко!

Ведь подарка зрителям лучшего не найдёшь.

И они подготовят побольше таких подарков.

Ну а мы подготовим свежую молодёжь.

***

В битве добра с добром победила битва.

Бродят среди убитых адепты зла,

Шепчут свои неправильные молитвы

(Правильная кого-нибудь бы спасла).

Как им теперь прожить без чужих советов?

Кто им заглянет в паспорт или кровать?

В поле растёт трава, прорастая к свету,

И никому не хочется воевать.

* * *

И дождь пройдёт, и снег пройдёт, и ночь,

и головная боль пройдёт, и время

пройдёт тихонько между нами всеми.

И выйдет прочь.

***

Я – тварь, имеющая право,

Ты – тварь, идущая налево.

Мы встретимся у переправы,

Ругая времена и нравы,

Типичные Адам и Ева

Средневекового разлива

И среднерусской полосы.

Но я достойна быть счастливой.

И ты не ссы.

Нас провожают крики «Браво!»

И шёпот «Вот же дураки»,

Мы застываем у кровавой

И полыхающей реки.

Калинов мост сожжён не нами.

Как ни крути,

Бои окончены. Лишь пламя

В конце пути.

Предупреждения Минздрава

Отбрасывая на ходу,

Я – тварь, имеющая право,

Я первая туда войду.

От осуждения и гнева

Толпы сбегая в мир иной,

Ты, тварь, идущая налево,

Пойдёшь за мной.

Всё дело в правильном настрое —

Пора забыть,

Что это было лишь игрою.

Мы – настоящие герои.

Когда нас с головой накроет,

Мир станет лучше, может быть.

***

У девочки из будущего нет

Ни имени, ни голоса, ни слуха.

Она приходит к детям как старуха.

Пусть дети её старше на сто лет.

Кромешный космос, мерный белый шум,

Безжалостная чуждая наука…

Что будет, если я сейчас решу,

Что у меня совсем не будет внуков?

Вот только бы их страшный хохот стих,

Гуляющий в аллеях зоосада,

Пускай услышит хоть один из них,

Когда я попрошу их всех: «Не надо!»

Напишем повесть, выпустим кино,

В честь вас запустим трассу Пермь – Юпитер.

Всё, что хотите. Но взамен одно:

Не приходите к нам, не приходите.

СТРАНЫ

Многих стран на самом деле не существует,

Их придумали авторы толстых энциклопедий,

Путеводителей, «Сказок народов мира»,

Сочинили и дурят доверчивых иностранцев.

Вот Полина, с детства мечтавшая о Париже

(Нотр-Дам, круассаны, кофе, велосипеды).

Вот Андрей, который однажды уедет в Мюнхен

(Средневековый город, порядок, пиво).

Вот Санёк, уверенный: есть на земле свобода,

До неё лететь и плыть сорок лет не жалко.

И он будет лететь и плыть,

А потом, под старость, всё поймёт

И сдаст билет на круизный лайнер.

И пока Полина стоит посреди Монмартра,

Окруженная француженками в хиджабах,

И пока Андрей рассудительно валит на фиг,

Как ему посоветовал бравый баварский гопник,

Александр Петрович, кряхтя объясняет внукам:

«Есть земля, по которой вечно ковбои скачут,

Есть земля, что достойным дарит свои богатства,

Там танцуют твист молодые миллионеры

И газетчик Джим становится президентом.

Нужно верить, дети. Чужая земля прекрасна.

И не дай вам бог однажды там оказаться».

***

Фейсбук всё видит, но не говорит,

Подкидывая походя рекламу:

Критические дни? Махни на Крит!

Сегодня в хлам? Пора расстаться с хламом!

Поверить бы ему, купить билет,

Со всей этой фигнёй простившись разом.

Но он же спросит через пару лет

«О чём ты только думала, зараза?

Где фоточки, где лайки? Отвечай,

Что нового в твоей дурацкой жизни?»

И всё это как будто невзначай,

Но всё-таки склоняясь к укоризне.

Ему плевать, что ты, мол, устаёшь

И вообще не любишь мемуары.

Пиши, чтобы казалось, ты живёшь

Не сдуру, а быть может, и недаром.

Ведь ты же знаешь: тех, кто не ответит,

На самом деле нет на белом свете.

***

Дима, это Серёжа, он меня любит.

Мне двадцать восемь, я ни во что не верю.

Эта его любовь мне ваще не впёрлась.

Я – завотделом и у меня проекты,

Переговоры, встречи, командировки.

Даже не помню, что там с ним было дальше.

Дима, это Андрей. И он, в общем, тоже.

Нам двадцать два, мы прекраснее всех на свете.

Скоро мы купим студию в Подмосковье

И заведём смешную собаку корги.

Первого сына мы назовём Кириллом.

Я научусь готовить. (Не получилось).

Это Кирилл. И вот здесь всё реально сложно.

Близится выпускной. Институты эти.

Он раздобыл гитару, и мне играет,

Чтобы я не боялась и не ревела.

Я не боюсь. Но реву – так оно спокойней.

Мы никогда не расстанемся. Это ясно.

Это Артур. Понимаешь ли, он отличник.

Он помогает мне не решать задачки.

«Лучше читай, – говорит, – мне совсем не сложно».

Это слегка обидно, но я читаю.

Мама его потом увезла в Канаду.

И Интернета не было никакого.

Дима, смотри, это Коля, он – самый лучший.

Он мне выносит киндеры и конфеты.

Санки зимой даёт. А однажды летом

Поцеловал в подъезде. Щекотно было.

Дима, не смейся, всё это ужасно важно.

Если сейчас я сижу и ногой болтаю,

Жарю омлет, стихи сочиняю, плачу,

Бросила ту работу, нашла другую,

Просто дышу – это, в общем-то, их заслуга.

Дима, скажи им спасибо, они старались.

* * *

А вот теперь иди и делай вид,

Что он полезет за тобой в Аид,

Что от стыда за это всё сгорая,

Он за тобой последует из Рая

В какой-нибудь забытый богом край,

В котором хошь живи, хошь умирай,

Никто особо даже не заметит.

Всё оттого, что вы уже не дети,

А падшие созданья, потому

Давно не интересны никому.

Иди и повторяй вот это всё,

Что он тебя отыщет и спасёт,

Что он теперь с тобой до гроба рядом.

А то, что знаешь ты, нам знать не надо —

Что он вздохнул, сказал: «Какая жесть»

И там остался – яблоко доесть.

***

Алевтина Сергевна втягивает живот,

Надувает губы, плавно плечом поводит.

Алевтина Сергевна взрослая баба вроде,

А туда же вот.

Пал Андреичу наплевать на живот с плечом,

Он не любит, когда они красят и дуют губы.

Он не любит сук, а стареющие суккубы

Пал Андреичу точно уж нипочём.

(Катерина приносит счёт и, забрав бокал,

Замирает у барной стойки с туманным взглядом.

Как он смотрит, как говорит, как ладонь ей сжал…

Как легко с ним рядом).

На изящных шпильках весело семеня,

Алевтина Сергевна думает, чуть не плача:

«Ну и пусть не любит! Квартира, машина, дача…

А любовь ничего не значит! Любовь – с меня».

Пал Андреич везёт её на Охотный Ряд,

Так и так вращая в башке надоевший довод:

«Без того на службе всякое говорят,

Так хоть будет повод».

Ни к чему вспоминать это всё через столько лет.

Дочь вчера родила. Скоро женим второго сына.

Алевтина Сергевна ставит на стол омлет,

Втягивает живот, выпрямляет спину.

* * *

Подумаешь, чудо. Не отвлекайся от дел,

Не подходи, не рассматривай всё вблизи.

Когда ты видишь, как я хожу по воде,

Тебе не нужно знать, что она скользит.

МАРИНА

Хорошо быть древней дрянью,

Тварью с кожей ледяной,