Читаем Великий комик Сергей Филиппов и его афоризмы онлайн бесплатно

Очень многие читают и с удовольствием цитируют остроумные высказывания Фаины Раневской. Но вряд ли она сама записывала за собой свои мысли. Кто-то же собрал под одну обложку многие её шутки, сказанные по разным поводам, в разных ситуациях, и на протяжении многих лет. Спасибо этим людям!

Вряд ли читатель догадывается, что в это же историческое время в Ленинграде в Театре Комедии у Николая Акимова служил Талии и Мельпомене Сергей Филиппов, всем известный по ролям Кисы Воробьянинова в «12 стульях» и роли лектора в фильме «Карнавальная ночь». Его острого языка побаивались многие. Сергей Николаевич был всегда точен, остроумен и парадоксален.

Сын Сергея Филиппова, Юрий Филиппов со своей женой Татьяной в течение нескольких лет буквально по крупицам, встречаясь с множеством людей, общавшихся и работавших с Сергеем Филипповым, собрали его шутки и высказывания для этой книги.

Так что во времени восстановлена справедливость «тезы и антитезы» Москвы и Санкт-Петербурга. У Москвы есть Фаина Раневская, а у Ленинграда-Петербурга Сергей Филиппов.

Эта книга не смогла бы выйти в свет, если бы не поистине народная любовь к великому русскому актеру Сергею Николаевичу Филиппову. Можно много и без конца рассказывать о его многочисленных ролях и персонажах, которые он создал на экране. Одно упоминание его имени вызывает улыбку. Реплики актера давно разошлись на цитаты. В нем, как ни в ком, был силен элемент авторства в роли. Он так строил характер действующего персонажа, что всегда казалось, что этот человек уникальный.

На страницах этой книги актер сам превратился в персонаж, о котором вспоминают его друзья, коллеги и просто близкие люди.

А еще среди нас жил удивительный человек – Юрий Филиппов, сын великого актера. У него была добрая, отзывчивая душа и много талантов: художник, писатель, дизайнер и музыкант.

В обществе Юрия Сергеевича время протекало незаметно. Мы, его друзья, с удовольствием слушали его невероятные рассказы о детстве, юности, эмиграции, жизни за океаном, об отце и о творчестве, которым была пронизана вся его жизнь.

Эта книга в полной мере отражает связь Юрия Филиппова с его знаменитым отцом.

Время вносит свои поправки в жизнь и творчество этих двух необыкновенных людей.

И пусть в жизни у отца и сына не все складывалось гладко, о чем много было написано и в книге воспоминаний «Есть ли жизнь на Марсе…» (совместном творчестве супругов – Юрия Филиппова и Татьяны Гринвич) и во многих газетных и журнальных статьях.

В этом книжном сборнике удивительным образом переплелись воспоминания друзей о метких и нередко едких фразах в разных жизненных ситуациях великого актера Сергея Филиппова и иллюстрации его талантливого сына Юрия.

Считаю, что Сергей Николаевич вообще как бы неоцененный и невоспользованный до конца. Вообще такого уровня артист, я его не могу сравнить ни с кем. Он замечательный мастер комедии и вообще, наверное, не только комедии. Но его так однопланово использовали.

Он был совершенно лишен звездности. Он был человек с хорошим вкусом. Довольно резкий. Но очень нежный, как потом выяснялось.

Как-то на съемках, на «Царевиче Проше», Сергей Николаевич говорит:

– Ой, ну, эта декорация не скоро будет готова. Я пойду погуляю.

Я говорю:

– Через полчаса.

– А вот спорим, что не будет готова!

– Спорим!

Он мне проспорил. А спорили-то мы на пол-литра!

– Да, Мариночка, будет день, будет и водка!

Сергей Николаевич был такой выдумщик на всякие шутки- прибаутки. Как-то мы прогуливались в Александровском саду. Там есть дерево, которое, по легенде, посадил сам Пётр Первый. Проходим мы мимо этого дерева, Сережа и говорит:

– Вот, смотри, Ляля, какое толстолетнее дерево. Сам Пётр сажал.

Звонок в дверь. Открыл мой племянник.

– Ой, тетя Лена, там – Филиппов!

– Так пригласи его.

Сережа, как всегда элегантный:

– Ну что, Леночка, угостишь меня кофе с твоим коньячком? А потом разберем сцену.

– Сереженька, ну через полчасика. Сейчас, – показывая свои руки со свежим лаком на ногтях, – ну никак.

– Да, – мечтательно произнес Сережа, – женщина существо беззащитное, пока у нее не высох маникюр.

Однажды Сергей Овчаров (режиссер) ставил концертный номер для нас с Серёжей. Очень интересный номер. И вдруг эта Тонька, сумасшедшая, (Голубева Антонина, гражданская жена Филиппова) запретила ему делать этот номер со мной. Она же была такая ревнивая, что она просто дышать ему не давала. Причем она же была старше его на четырнадцать лет.

Как-то Серёжа пригласил меня в ресторан Астория, поужинать и обсудить некоторые детали совместного номера. Как сейчас помню, была телятина по-орловски. Удивительно вкусная! А вот десерт подкачал.

– Сливки, что ли, несвежие. Как тебе, Серёжа?

– Знаешь, Ляля, плохой повар готовит плохо, а хороший повар умеет это скрыть.

Я только что снялась в картине «Воздухоплаватель». Мы с Сергеем столкнулись на Невском, зашли в «Лягушатник». Вы конечно знаете, Юра, эту мороженицу на Невском. Ели мороженое, пили шампанское. Сереже очень понравилась моя работа на картине. Да там очень сильный состав был. Я вдруг его спросила:

– Я знаю, что Ершов (режиссер фильма «Блокада») представил тебя на звание Народного. Но не дали. Как ты это пережил?

– Леночка, сложно говорить. Конечно, была надежда. Но теперь лишь послевкусие рухнувших надежд.

Как-то Сергей Овчаров – очень талантливый режиссер, стал делать концертный номер для нас с Сережей. Очень интересный номер. Там смысл такой, что режиссер приглашает актрису, на пробу. Ну и очень смешные сцены, чисто театральные приемы. И однажды я не пришла на репетицию. Сережа пришел ко мне.

– В чем дело, Ляля? Сроки поджимают… – и замолк, глядя на мою ногу. А нога – в гипсе. – Что случилось?

– Сережа, я попала в автомобильную аварию. Друг вез с дачи домой и – вот. Чудом живы остались.

– Твой друг что, управлял автомобилем в нетрезвом уме?

– Нет, он был совершенно трезвый. На нас наехал грузовик. Это тот водитель был пьяный.

Съемки «Веселого сновидения…», кажется, 1976 год. Я там играла Двойку Пик. Сережа играл Короля Унылио. Последний день съёмок. Сережа решил это дело отметить. Он очень любил обедать в ресторанах. Отчасти, потому что его узнавали, к нему подходили, бывало и очень интересные люди. Сережа изучал манеры людей, жесты, поведение, что нередко он использовал в своей работе. Сергей Николаевич любил заказать шикарный ужин. Стол должен был ломиться от всяких выпивок и закусок. К своему столу он приглашал всех желающих. Однажды, сидя в ресторане, он увидел проходящего мимо его стола важного, громадного роста человека в форме. Он окликнул великана:

– Подруливай, старик!

– Я не старик, Сергей Николаевич, – обернувшись, с достоинством ответил великан. – Я адмирал Засосов, известный военный врач.

– Это меняет дело, – не растерялся Сергей Николаевич, – рад познакомиться. Подгребайте, адмирал, сюда. Давайте засосем с вами, адмирал, по рюмочке.

Ну, это отступление. Вторая причина, по которой Сережа любил рестораны, это очень часто отсутствие обеда дома. Антонина (гражданская жена Филиппова) не была мастерицей по кулинарии. Она говорила, раз Сергей все равно обедает в ресторанах, так зачем ей мучиться у плиты. Так что часто дома были только колбаса и хлеб. По крайней мере, так объяснял Сережа.

Сидим в ресторане, ужинаем, наслаждаемся окончанием съемок. Вдруг я спросила:

– Сережа, что-то давно Антонины не видела. Здорова ли?

– Что ей сделается? Здорова. Сейчас поправляет свое здоровье в доме отдыха писателей в Репино. Взяла две путевки. А у меня съемки. Строго приказала, как только закончатся съемки – немедленно приехать в Репино.

– А ты? Поедешь?

– Могу я хоть немного отдохнуть от жандарма в юбке!? Нет, буду наслаждаться свободой. И вообще, Ляля, – Сергей так странно посмотрел на меня, что, кажется, я покраснела, – запомни: все люди приносят нам счастье, одни – своим присутствием, другие своим отсутствием.

Как он был прав!

Это было в Касимове на Оке, обыкновенном русском городе с небольшим татарским привкусом. Сколько же звезд спустилось с неба на этот маленький кусочек Российской земли во время съемок фильма «Инкогнито из Петербурга»!

Я вспомнил название фильма и только теперь понял, кто же этот самый «Инкогнито из Петербурга».

Не уважаемый, а обожаемый всеми Сергей Николаевич! Немногословный, с огромны чувством собственного достоинства, несколько настороженный против амикошонства, к которому он не хотел привыкать ни при каких обстоятельствах. Смешной, но не пошлый. Остроумный, но не скабрезный. А самое главное, при всей своей популярности, мало кому известный.

Снимаясь в Касимове, мы обедали – где придется. Курили, что попадется, пили, что с большим трудом найдется.

А по Оке ходили пароходы. Да не просто пароходы, а интуристовские. А на пароходах были буфеты. Тоже интуристовские. Остальное понятно…

Надо было как-то проникнуть в эти буфеты и отовариться. Не знаю кому, но кому-то пришла в голову гениальная мысль! Уговорить ради общей пользы Сергея Николаевича нанести визит вежливости капитану одного из этих самых интуристовских пароходов. Выбрав подходящий момент, когда к причалу города Касимова пришвартовался этот самый пароход с буфетами, Сергей Николаевич, сквозь охрану, прошествовал в каюту капитана. И через пару минут так же чинно сошел с парохода.

Пароход дал гудок и отчалил. Ни тебе икры, ни тебе сигарет, ни тебе всего остального. Только легкий приятный запах французского коньяка от нашего парламентера.

Но никто, ни на секунду не усомнился в нашем посланнике. Через минуту мы узнали следующее. Благодаря огромной любви капитана к нашему представителю общественности, вся киногруппа была приглашена на банкет по поводу дня рождения Сергея Николаевича, который имеет место быть на обратном пути этого самого парохода.

И вот, через несколько дней от причала города Касимова раздался призывный гудок долгожданного парохода, и мы всей группой берем на абордаж и пароход, и капитана, и буфеты, и торжественный стол, уставленный яствами в честь юбиляра.

Тосты, песни, объяснения в любви, поздравления! И громогласное объявление капитана: «Всем! Всем! Всем! Вместо трехминутной остановки, будем стоять до упора!»

На другое утро я подошел к Сергею Николаевичу с небольшим сувениром по поводу его дня рождения.

Сергей Николаевич посмотрел на меня грустными глазами и как-то застенчиво сказал:

– Что делать, Олежек, – пришлось соврать. Такой уж у меня складень ума.

Есть такая больница – 25 Октября (ныне – Александровская). Я волею судеб оказался там после автомобильной аварии и провалялся полгода. Меня выписали, и я буквально через несколько месяцев, как стал ходить, решил сделать материал об этой больнице. Туда Сергей Николаевич поступил на операцию. Его положили на мою койку! Я прихожу, и ко мне подошел Феликс Александрович Гурчин – хирург, который должен был оперировать Сергея Николаевича, классный хирург! – и говорит:

– Юра, ты подойди, поговори, познакомься. Постарайся настроить его как-то, чтобы он не боялся операции.

Мы сидели, разговаривали о том о сём. Я вашему папе рассказал, что недавно сам был в этой клинике и даже на той же самой койке лежал.

– Врачи здесь отличные, Сергей Николаевич. Не волнуйтесь, всё будет хорошо.

А если у вас есть какие-то сомнения, тревоги, задайте свои вопросы Феликсу Александровичу. Он всё расскажет.

Реакция Сергея Николаевича меня ошеломила, меня восхитило его мужество перед операцией:

– Юрий, запомните: настоящий мужчина не плачет в жилетку. Настоящий мужчина плачется в декольте.

Ленфильм был шефом, или как это называлось тогда, комбината «Апатит», что находился в городе Кирове, на севере. Мы выступали на официальном торжественном мероприятии во дворце Культуры. Потом нас дирекция пригласила на банкет в новый ресторан, назывался он «Вудъявр», на берегу озера. После нашего выступления все сели за столики и стали выпивать. Потом – танцы. Каждая лишняя рюмка у всех этих граждан вызывала свободу. И все в перерыве между танцами бежали к нашему столу и к Сергею Николаевичу. Его по плечу похлопывали: «Сергей Николаевич! Да вы наш любимый!» Там кто-то его уже обнимает. А он сидит вначале без движения, в бешеном состоянии, говорит:

– Да дайте же мне посидеть спокойно! Что же вы делаете? Вы что, думаете, что все мои друзья – это приёмные, алкаши?

Я тоже кое-как отбиваюсь. Но уже через полчаса остановить народ невозможно.

Гастроли где-то на Алтае, или на Урале. Мы прилетаем. Нас встречают и везут в гостиницу, а потом в ресторан. Там, в местном ресторане – отдельный кабинет такой, для начальников. Стол накрыт. Банкет днем. И, естественно, стоит коньяк, водка, вино, пиво, – в общем, залейся. Сережа сразу оживился. Он это дело очень любил и всегда на это реагировал очень положительно. Ну, выпили немножко. Я говорю:

– Сережа, хватит, всё. Вечером нам работать.

– Ничего, Олежек. Семь раз налей, один раз закуси.