Читаем Кто такой кулак и почему надо с ним бороться онлайн бесплатно

Убеждать хлеборобов в том, что кулак существовал и до советской власти, не придет никому и в голову. Каждый бедняк, батрак и середняк отлично знают, кто раньше верховодил, эксплоатировал и угнетал в селе, станице и ауле. Точно также каждый знает, что царская власть не только не сдерживала это верховодство кулака над селом, эксплоатацию и грабеж им бедняцко-|середняцкой массы села, но всячески мироволила этому. Царская власть помогала кулаку займами, ссудами и законами потому, что кулак являлся опорой власти на селе он должен был держать в руках крестьянство, ограждая имущество помещиков и дворян. Царская власть даже искусственно насаждала кулацкие хозяйства. А так называемый столыпинский закон об отрубном хозяйстве — это попытка увеличить число кулаков, усилить мощность их хозяйства, создать себе в деревне прочную кулацкую опору на случай революции. И кулак до революции действительно рос и укреплялся.

Зато совершенно в другом положении находились бедняки и середняки. И в особенности бедняки. Им никто не помогал, их никто не ограждал от эксплоатации кулака и помещика. У них был единственный путь — путь полного разорения: либо перехода в ряды батраков, либо уход в город на заработки. Но немногим лучше было положение и середняка. Несмотря на постоянное его стремление «выйти в люди», усилить свое хозяйство — редко кому это удавалось. Большинство же середняков тоже было обречено на разорение, на переход из середняков в ряды бедноты и на подчинение кулаку. И не даром т. Ленин еще задолго до революции писал, что «середняк вымывается», т. е. лишь немногочисленной их части удастся стать крепкими хозяевами-кулаками, основная же масса середняков разоряется, превращаясь в бедняков и батраков. Да иначе и не могло быть, потому что до революции власть была капиталистической, помещичьей и кулацкой.

Совершенно в другом положении оказались все эти группы при советской власти. Октябрьская революция внесла глубокие изменения как в положение кулаков, так и в положение середняков, бедняков и во взаимоотношение всех этих классовых групп между собой. Теперь основной опорой власти и партии в деревне является более всего близкое к пролетариату батрачество и беднота. Они больше всего заинтересованы в построении социализма и в упрочении диктатуры пролетариата. Но не менее заинтересованы в этом и хлеборобы — середняки, потому что только при диктатуре пролетариата, только при советской власти беднота и середнячество освобождаются от кулацкой эксплоатации и имеют возможность строить более выгодное, крупное хозяйство на новых социалистических началах. Только советская власть оказывает действительную помощь этим слоям трудящихся хлеборобов, стремясь поднять их материальный и культурный уровень.

И в противовес прошлому сейчас уменьшается группа бедняков, увеличивается группа середняков и ЗНАЧИТЕЛЬНО СЛАБЕЕ, чем в прошлом и чем в первые годы нэпа росла кулацкая верхушка. Середняк прочно стал «центральной фигурой нашего земледелия». Партия и советская власть стремятся к тому, чтобы вовлечь его в социалистическое строительство, крепить с ним союз на почве практической помощи ему в переустройстве его хозяйства.

«Уметь достигать соглашения со средним крестьянством, ни на минуту не отказываясь от борьбы с кулаком и прочно опираясь только на бедноту» — такой политике учил т. Ленин. И этим самым он на долгие годы определил политическую линию партии в деревне.

Хлеборобы часто задают вопросы:

— А кто же такой кулак?

По каким признакам определять его? Остался ли кулак таким же, каким он был и до революции?

Слышать эти вопросы приходится и от самих хлеборобов и от сельских работников, которые проводят в деревне классовую политику партии и советской власти. И это не удивительно, потому что в практической работе проведение классовой политики нередко встречает очень большие трудности. И эти трудности зачастую приводят к ошибкам, когда трудовое, подлинно середняцкое, хозяйство причислялось к числу кулацких и, наоборот, когда подлинно кулацкое хозяйство считалось трудовым, середняцким.

Как же лучше разобраться в этом вопросе?

Нельзя искать здесь каких-нибудь постоянных, не изменяющихся признаков определения кулацкого хозяйства, потому что эти признаки чрезвычайно разнообразны и зависят от условий, в которых находится каждое данное хозяйство.

В самом деле: можно ли назвать кулацким любое хозяйство, арендующее землю? Нет, нельзя. Потому, что, во-первых, трудовая аренда земли разрешена советскими законами; потому что, во-вторых, при наличии свободных рук и машин в хозяйстве арендуют землю и середняцкие хозяйства. Следовательно, не всякое хозяйство, арендующее землю, является кулацким.

Точно также нельзя считать кулацким любое хозяйство, нанимающее батрака. И здесь бывают такие хозяйства, которые нанимают батрака временно или по случаю болезни работников в хозяйстве, или по случаю занятости хлебороба на общественной должности. Кроме того, по условиям хозяйства сезонный труд бывает необходим и в определенных пределах разрешается законом и для трудовых, середняцких хозяйств. Стало быть и наличие в хозяйстве батрака не является еще достаточным для отнесения данного хозяйства к типу кулацких. В каждом отдельном случае надо установить, почему и в какой срок нанят работник.

Будет ли правильным отнести к числу кулацких хозяйств только потому, что оно много сеет пли имеет много скота? Нет, и это будет неправильно. Надо помнить, что количество посевов, скота, прежде всего, зависит от количества едоков и рабочих рук в хозяйстве. Ясно, что многосемейные хозяйства будут иметь больше посевов, больше скота. Размер хозяйства не является еще признаком достаточным для отнесения такого многоедоцкого хозяйства к числу кулацких. Очень часто такие хозяйства не применяют наемного труда и являются трудовыми середняцкими хозяйствами. Неправильный подход к этим хозяйствам — отнесение их к типу кулацких — нередко вызывает раздел и увеличивает дробимость крестьянского хозяйства. С этим власть ведет борьбу, так как дробление ослабляет сельское хозяйство и уменьшает его товарность.

Совершенно неверным также считать кулаком такого хлебороба, у которого имеется хороший дом, исправный инвентарь, породистый скот и другие качественные улучшения в хозяйстве. Сами по себе эти улучшения не говорят о том, что данное хозяйство кулацкое. Наоборот, очень часто, трудовые, середняцкие хозяйства добиваются таких улучшений без применения наемного труда и это надо приветствовать. Лишь в тех случаях, когда эти качественные улучшения являются следствием эксплоатации, результатом использования чужого труда, следствием закабаления окружающих бедняков и середняков — такое хозяйство надо считать кулацким.

Таким образом, ясно, что одних внешних признаков еще недостаточно, чтобы отнести данное хозяйство к числу кулацких. Надо хорошо знать хозяйство. его состояние, историю его развития, при совокупности всех признаков определить — является ли данное хозяйство кулацким.

Чем же при этом надо руководствоваться?

Совершенно правильно решает этот вопрос постановление Северо-Кавказского Крайисполкома[1] о признаках явно кулацких хозяйств. Оно дает правильное определение, что торговец с постоянным местом, скупщик-спекулянт, арендатор земли, нанимающий в то же время рабочую силу с целью эксплоатации, заимодавец, получающий проценты, владелец предприятия (мельницы, маслобойни, крупорушки и др.) с механическим двигателем или с применением наемного труда — являются кулаками.

Но это еще не все. Кулак уже не тот, каким он был до революции. Он стал хитрее, изобретательнее. Он остался попрежнему эксплоататором, пауком, кровососом, но формы эксплоатации у него уже другие. Раньше ведь за кулака стояли закон, урядники, старшина, атаман, становой, пристав. Кулак был смел, нагл, решителен. Он открыто эксплоатировал и расправлялся с неугодными. Свое богатство кулак старался выставить напоказ, потому что это было выгодно. Чем богаче, тем больше почета, кредита. А теперь — наоборот. Все законы советской власти направлены против эксплоатации, против кулака. Ему приходится бороться против законов, против совета, против партийной ячейки и комсомольцев, против селькора и батрака, против бедняка и середняка. Кулак для вида присмирел, пригнул голову, всеми способами старается показаться беднее, чем он есть и прибегает к различным хитроумным уловкам, чтобы скрыть свое кулацкое лицо.

Зачастую он не торгует, а если и торгует, то под видом продажи своих продуктов, не покупая постоянного места, или арендует мельницу не сам, а через доверенных лиц или родственников. Зачастую кулак сам не арендует земли, не сдает своего инвентаря, а, наняв одного-двух поденных рабочих, обрабатывает наделы бедняков и середняков исполу (испольно) на кабальных условиях. Иногда захват и эксплоатацию лучшего куска земли он делает под видом ведения «культурного хозяйства», а часто ожидает какого-нибудь бедствия, чтобы скупить имущество за бесценок и перепродать его втридорога. Нередко кулак прячет свое классовое лицо эксплоататора, используя для этого личину колхоза. Такой кулак, конечно, липовый «коллективист». Он лишь использует свое пребывание в колхозе, чтобы сохранить свое имущество, чтобы использовать свою обеспеченность инвентарем и тягловой силом для эксплоатации маломощных членов колхоза, чтобы подчинить такой «лжеколхоз» своим кулацким интересам.

И все это делается без прежнего шума и задора. Всеми мерами старается кулак скрыть эксплоатацию и выставить напоказ, якобы, трудовой строй своего хозяйства. Но тем не менее эти хозяйства остаются, конечно, самыми подлинными кулацкими хозяйствами. А отсюда сам собою напрашивается вывод, что кулацким хозяйством считается такое хозяйство, которое ведется на основе эксплоатации чужого труда, в какой бы форме это не выражалось, в скрытой или в явной, в аренде земли или в найме рабочих рук, в скупке имущества или испольщине, в сдаче в найм средств производства (молотилок и др.) или в ростовщичестве. Во всех этих и в других подобных случаях, когда хозяйство ведется на основе явной или скрытой эксплоатации чужого труда — оно является хозяйством кулацким.

И нужно уметь каждое хозяйство рассматривать со всех точек зрения, со всех сторон, учитывать все тайные и явные проделки кулака и только тогда мы выявим всех кулаков и будем при этом меньше ошибаться.

Из сказанного видно что кулак — эксплоататор, он нарушает советские законы, борется с ними, и, следовательно, является классовым врагом советской власти.

Но это еще не все. Кулак хорошо знает, что дело но только в направленных против него законах, но, прежде всего, в самом существе советской власти, в основах ее политики, которая направлена к построению социализма в нашей стране. Еще VIII с’езд партии в 1919 г. принимая программу партии сказал, что:

Многие искренне не понимают, почему партия и советская власть борются с кулаком. Некоторые рассуждают, примерно, так: «для того, чтобы строить социализм мы должны поднимать и перестраивать наше хозяйство. Кулак, мол, тоже поднимает и перестраивает хозяйство. Зачем же ему мешать. Ну, и пусть себе развивает, а когда нужно будет, тогда мы его прихлопнем».

Это глубоко неправильное рассуждение. Этим самым защищаются исключительно интересы кулака и приносится громадный вред социалистическому строительству. Дело в том, что нам приходится строить социалистическое общество в стране хозяйственно и культурно отсталой, где преобладает мелкое крестьянское хозяйство. Это не капиталистическое хозяйство, хотя из него «ежедневно, ежечасно, рождается капитализм». (Ленин). При капитализме это мелкое, бедняцкое и середняцкое хозяйство в основной своей массе должно разориться, а в небольшой доле должно превратиться в крупное капиталистическое хозяйство. При диктатуре же пролетариата, развитие сельского хозяйства идет совершенно иначе: мелкое бедняцкое и середняцкое хозяйство, укрепляясь и переустраиваясь может и должно двигаться к социализму. Рабочий класс и его коммунистическая партия всей своей политикой помогают такому социалистическому переустройству сельского хозяйства.