Читаем Монстры, с которыми мы живем онлайн бесплатно

Свети ярко и согревай собой солнце…

Машеньке… Маричке… Моему Морюшку… Моей дочери.

Читать строго после 18 лет.

Девочка моя, я хочу посвятить эту книгу тебе. Ты – моя пузожительница, а я – твоя Мариеносец. Мы с тобой вместе уже девять месяцев и скоро встретимся… Ещё не видя, а только чувствуя, я уже настолько сильно тебя люблю, что невозможно описать эти чувства словами.

Знаешь, до момента первого УЗИ мне казалось, что я ношу рыбку в пакете с водой, сейчас я уже с тобой знакома и знаю, что ты – Человек, и, видимо, плаваешь брасом от стенки к стенке, когда у тебя утренняя зарядка. Да, возможно, тебе немного тесновато в твоих апартаментах, но я максимально стараюсь сделать твоё пребывание комфортабельным VIP классом. Ты со мной говоришь, пока по азбуке стука, но это – наша тайная, никому не известная речь. Знай, я тебя слышу и уже знаю, что тебе не нравится, когда тебя трогает кто-то, кроме меня, и ты уже немного разбираешься в логотерапии и диагнозах. Я постепенно тебя изучаю. Чувствую, это обоюдно.

Наверное, ты не будешь помнить, как мы с тобой через плаценту пе- рестукивались сердцами. Или, как ты танцевала в ресторане на берегу моря, внутри меня под звуки аккордеона, и я еле сдерживала смех сквозь слёзы, так как танец был очень динамичен и божественно красив, судя по па, однако, его могла чувствовать только я, а окружающие удивлённо наблюдали мой живот, ходящий ходуном. Но я знаю, что ты точно будешь помнить всегда – это мою безграничную любовь к тебе. И нам очень повезло друг с другом. У меня есть, что тебе дать, у тебя есть, что тебе себе взять.

Я не знаю, сколько времени я буду рядом с тобой. Здесь я не вольна распоряжаться, как скажет Вселенная. Но я хочу, чтобы у тебя под рукой была эта книга, и ты знала, как не нужно строить взаимоотношения. Я мечтаю, чтобы ты умела выстраивать свои границы личности, и очень себя любила и ценила, и иногда этой книгой себе напоминала, что каждая девочка, каждый человек во Вселенной заслуживает всех благ мира! Отношения нам даны, чтобы мы росли и развивались, и были Щастливы! В отношениях можно быть собой, и это там, где тебя поддерживают и любят.

Я знаю, что вместе с тобой эту книгу прочтут ещё очень много девочек, которым, к сожалению, не так повезло, как тебе, родиться в семье двух зрелых, свободных, любящих и уважающих друг друга личностей. У них не было мамы или папы, которые собственным примером подавали проявления любви и заботы, и им не рассказывали, как нужно. Но уже, читая книгу, они на пути исцеления…

Будь Щастлива, моя Маричка!

Сейчас за окном начало осени… Сегодня тепло. Вечером пойдём с твоим папой целоваться на лавочках и есть мороженое. Знаю, мороженое ты так же любишь… Мы тебя ждём. Ни за что не переживай, разви- вайся.

P.S. Даже сейчас я пишу эти строки, а ты нежно перебираешь мои рёбра пяточкой, и у тебя это выходит так элегантно…

P.P.S. Когда ты вырастешь, ты непременно станешь безграничным океаном…

P.P.P.S. Знай, ты – моё завтра. Когда ты появишься – мир станет богаче. Свети ярко и согревай собой солнце!

P.P.P.P.S. Я люблю тебя

Твоя Мама

Фотограф: Марина Комарницкая

Привет, мой милый друг!

Это снова я. Давно не слышались. Я в таком предвкушении… Ух! Ты себе даже вообразить не можешь!!!! Я представляю себе, как ты сейчас, наверное, заваришь себе вкусного чаю, удобно расположишься и предашься чтению. Или нет. Возьмёшь бокал ледяного просекко на лужайке в тени раскидистого дуба… Или, хорошо намазав своё тель- це солнцезащитным кремом, удобно расположишься на лежаке, созерцая море… Я не знаю, как у тебя сейчас со мной произойдёт, но знаю, что спустя несколько строк, ты начнёшь читать эту книгу. Вторую. Мою. (Уверена, первая навсегда запечатлелась в твоём сердце).

Но, хочу тебя сразу предупредить, она отличается от «Невыдуманных историй выдуманных людей», она другая. Она о жизни одной прекрас- ной личности, неизвестной, но очень внутренне красивой и несчастной. Отравленной. Эта история основана на реальных событиях. Безусловно, многие факты и персонажи изменены, но суть одна…

Этой книгой я хочу донести до тебя очень ценную информацию. Воз- можно, после её прочтения, ты повзрослеешь на жизнь. Возможно, ты найдёшь в ней панацею, а может быть, ты отнесёшь её сразу к адресату, который очень нуждается в знаниях, открывающихся в ней, а может, это совершенно не твоя книга. Но я знаю одно – равнодушным она тебя не оставит.

Главное, не суди строго. И не пытайся найти героиню среди своих знакомых. Схожесть будет, но это не она и в ней она, одновременно. Героиня в очень многих людях на планете. И, возможно, этой книгой мы с тобой сможем спасти жизнь. Может быть твою, а может быть, соседа слева, да-да, вот того, за соседним столиком. Не знаю. Но ты очень вдумчиво прочти и поживи с ней. Пусти в свою душу и не жалей. Просто проживи.

И знаешь, очень важное, что ещё хотела тебе сказать: не стесняйся говорить о своих чувствах. Но без осуждений. Просто свои чувства. Думаю, всем будет очень полезно услышать, что у тебя внутри. Расскажешь мне? Где меня найти, ты знаешь – @dr_isaenko.

А теперь пойдём в мой второй мир, под названием: «Монстры, с ко- торыми мы живём».

P.S. Платочек для плаканья у тебя уже есть. Сюда я для тебя положила оберег. Но пока не открывай. Вскрыть конверт в конце книги, после прочтения!!!! Договор? Ну, здорово. По рукам!

Всё. Добро пожаловать…

P.P.S. Помни, никогда никому не давай читать свои книги. В них жи- вут твои мысли…

Привет, родной.

Как ты? Больно тебе? Холодно? Весело? Счастливо? Как там у тебя? Давно не слышались.

Мне, вроде бы, нечего тебе сказать и, одновременно, поток мыслей и слов льётся у меня внутри, а я молчу. Не могу. Наверное, привычка. Молчать.

С последней нашей встречи прошло восемь месяцев, а я всё не могу найти в себе силы убрать твои фотографии. Тебя уже рядом нет, а я живу так, как будто бы ты есть. И мне, по-прежнему, также страшно.

Знаешь, а я не злюсь на тебя за то, что ты мне искалечил жизнь. Вот совсем не злюсь, честно, злюсь на себя, что не ушла раньше. Возможно, жизнь бы сложилась по-другому. А так, что уже поделаешь. Мне шестьдесят. Хотелось бы начать жизнь заново, но сердце не восстановить, настолько уже затвердело. Вот только сейчас начала немного позволять себе радоваться, и оно застучало веселее. Даже волосы покрасила и купила себе джинсы – настоящие джинсы из магазина! И ещё, тебя ослушалась и начала в кухне ремонт. Пишу и улыбаюсь, содрала обои и прошлась по лезвию бритвы. Если бы ты был рядом, я бы уже ощутила на себе тяжесть твоей руки, а так, ты – не рядом, и мне больше не больно физически, больно душевно. Но не от тебя, от себя.

Представляешь, я начала принимать антидепрессанты и мне легче. Мне вообще уже казалось, что залезу в петлю, правда, ты бы обрадовался. Ты всегда меня называл «эта дура сумасшедшая». Но я стерпела, выдержала, и сейчас у меня есть доктор, Мария Фёдоровна, и… Мне легче. За все сорок лет мне впервые легче. И мне стыдно за это. Сорок лет своей жизни я потеряла. 40 лет!!!!!!!! Я ненавижу себя за это! Почему я не ушла??? Клетка-то всегда была открыта. А я сидела рядом с тобой и молилась, лишь бы всё сделать так, и ты нас с детьми не трогал. Ведь можно было просто уйти. Сорок лет… Сорок лет ада. А сейчас ты развернулся и ушёл. И самое страшное, что у меня осталось – это тоска по тебе. Не могу её объяснить. Мария Фёдоровна говорит, что она пройдёт, и я ей верю. Мне уже легче. Боль моя внутри души утихает.

Что хочу тебе сказать? Перестань сниться. Пожалуйста. Я так живу, как будто тебя уже больше нет. Пожалуйста. Прекрати меня тревожить. Дай мне пожить хоть немного перед смертью. Хотя знаю, что не услышишь. Тебе всегда было всё равно, что я говорю. Попробую сказать «прощай».

Прощай, мой родной и самый ужасный монстр…

Я очень надеюсь, что мы больше никогда не встретимся. Ни в одной из жизней.

Прощай.

– Мария Фёдоровна, Вы прочли письмо? – спрашиваю, а у самой внутри всё предательски трясётся. Конечно, эмоции захлёстывают. Я впервые так прямо и открыто говорю о своей жизни. Обо всех житейских неурядицах и о нём. С одной стороны, стыдно очень, с другой, а куда уже хуже? Вот, правда, куда? Одной ногой была в петле – хуже уже некуда. Но, появилась надежда. Эта ласковая, опьяняющая раненую душу, надежда.

– Прочла.

Она медленно положила письмо на стол и очень пристально на меня посмотрела. Мне стало дискомфортно от того, как она смотрела на меня, точнее, не на меня, а внутрь меня. Я опустила голову и покраснела. Мне хотелось закричать и завыть от душевной боли, но вместо этого я начала неуверенно потирать руки. Это была наша вторая встреча.

Первая оказалась спонтанной и очень вовремя. Там, на приёме у гастро- энтеролога, наверное, тридцатого по счету, мой голос очень меня испугал, ведь эхом по кабинету разнеслось: «Я не хочу больше жить». Очень странно, но даже белые стены не смогли поглотить хоть немного звука.

Старая доктор в накрахмаленном халате с вырезом, обнажающим морщинистую загорелую грудь, протяжно и с презрением молвила:

– Милочка, Вы так загремите в дурдом. Ну, болит тело, шо ж теперь – в петлю лезть? Но Вам бы к психиатру не помешало сходить. Это уж точно.

Я села и, как будто, скукожилась от этих слов и боли. Мне шестьдесят лет. Жизнь уже прошла. Внутри – пустота, и единственное, что я могу ощущать – это боль в груди, животе и женских органах. Женщина-врач мне была неприятна. Она вечно кричала и говорила, что я притворяюсь. А я внутри уже давно умерла… Давным-давно. И только боль в теле напоминала мне, что я ещё существую. Физически. Хотелось бы в один миг лечь и не проснуться, но смерть выбрать по заказу невозможно… Было бы неплохо заказывать смерть как в Макдональдсе: «Вам остановку сердца с инсультом или дабланевризму?»

С этими мрачными мыслями мне пришло решение – психиатр Мария Фёдоровна Ромашкина. Я долго решалась пойти, как вдруг мне позвонила моя дочь и сказала, что она нашла мне врача. Я была вне себя от удивления, когда дочка назвала имя: «Мария Фёдоровна». Наверное, это судьба.

– Вы сейчас выпиваете?

Вопрос, как гром среди ясного неба. Внутри предательский тремор и снова боль.

– Нет, Вы назначили мне препараты, и я прекратила приём алкоголя.

– Как Вы себя чувствуете? – как-то мягко и очень заботливо спросила Мария Фёдоровна.

– Честно, лучше, – и по щеке потекла слеза. Внутри, про себя, добавила: «Верёвка и мыло уже не в руке».

– Я вижу, глазки немного повеселели. Вы – умничка!

Мария Фёдоровна встала и подошла к креслу, обняла меня и заботливо добавила:

– Я знаю, что Вам пришлось пережить. Верите, не каждый автор сможет в книге описать такой сюжет, как Ваша жизнь, но, Вы уже на пути к исцелению. Прошу Вас, не сворачивайте. Жизнь есть! Вы уже стали испытывать меньше боли в теле, душу мы с Вами починим. Я Вам обещаю! Слёзы душат меня. Она сидит рядом и я ощущаю тепло её ладони.

Она другая. Я бы побоялась быть такой. Она резкая и сильная. Я слабая и боязливая. Мне страшно жить. Страшно и стыдно – кредо. Однако, как-то я прожила. Больше не хочу!

– Вы достойны всех благ мира. Всех!!! – эта фраза заставила меня резко перестать плакать.

– Я?

– Вы! Мы все! Вы – свободный человек, красивая внешне и внутренне личность. Единственная клетка, которая сдерживает Вас – так это Ваш ум. Осталось чуть-чуть для освобождения.

– Мне уже поздно.

– Пока Вы дышите – не поздно. И лучшего времени, чем сейчас, не будет. Всё вовремя.

– Время… Да, я его слишком много упустила.

– Зато ещё сколько впереди приобрели!

– Верно.

– Вот и отлично.

– Отлично, – эхом отозвалась я.

Мне было перед ней жутко неудобно и стыдно. Стыдно за свои эмоции. Про слёзы Мария Фёдоровна говорила, что «это проявление эмоций, а не слабости». В общем, она мне нравилась. И уже в течение десяти дней мне стало немного легче. Однако мысли из головы никак не уходили.

– Как часто Вас бил супруг?

– Вы лучше спросите, как часто он меня не бил.

– Поняла.

Доктор сидела напротив меня и долго что-то писала в папочке под названием: «История болезни».

Я рассматривала её кабинет. Очень светлый и просторный. Белые стены, картины, книги Ремарка. Очень странно для психиатра. Глаза у неё уставшие, но в душу смотрят так, что сложно что-то утаить. Когда я впервые к ней пришла, то думала не говорить про коньяк. Ведь только он хоть немного снимал боль в теле. Она сразу спросила: «Пьёте?», а я сразу ответила. Ей хотелось доверить себя. Она была строга, но очень сопереживательна. Добрая и справедливая. Какая-то она другая.

– Я Вас прошу, принимайте терапию в полном объёме.

– Буду. А подскажите, какой мой диагноз?

– У Вас депрессивный эпизод средней степени тяжести с соматическим синдромом.

– Поняла.

– Ну, уже хорошо. Не могли бы Вы, пожалуйста, на следующий раз, написать мне тезисно все психотравмирующие ситуации, которые вспомните.

– Могу, но, мне кажется, здесь и огромного ватмана не хватит, – как- то коряво попробовала пошутить я.

– Любовь Тимофеевна, не переживайте. Нам с Вами всего хватит.

– Сделаю. Знаете, первое, что пришло на ум, это мама. Ради продления её жизни я укоротила свою. Ну и муж, конечно....

Одобрительно кивая, она произнесла:

– Жду Вас через неделю.

– Благодарю. До встречи.

– Мам, пожалуйста, я приеду, но не сейчас. Сейчас не могу. Ты же знаешь, я лечусь, ну… Огород ещё не начался… Я буду. Обещаю!

Сердце выпрыгивает, наверное, опять снаружи пунцовая. Прекратив разговор, виновато смотрю на Марию Фёдоровну.

– Как же неудобно. Простите, что заставила Вас слушать. Она не понимает, что я могу быть занята. Если сброшу или не возьму трубку – такое выгребаю. Мама, как всегда, в своём репертуаре. Ей нужно, чтобы я принадлежала, безапелляционно, исключительно ей. А я так не могу .

Даже сейчас, говорю ей, что я у врача, а она в трубку кричит, что лучше на огород и я не пойми куда деньги ношу… Ой, простите…

Как же неудобно. Такое говорю, – сижу, потупившись, ну что за кретинизм такое доктору говорить. Да и она всё это слушает, а разговор прервать не могу – перед мамой я, как кролик перед удавом.

– Простите.

Мария Фёдоровна внимательно смотрит на меня. Изучающе. Затем с улыбкой говорит:

– Всё в порядке. Не тревожьтесь. Родственники очень часто предвзято относятся к психиатрам. Раз так пошло, давайте начнём нашу сегодняшнюю встречу с экскурса в историю Вашей семьи. Домашнее задание принесли?

– Конечно, – я протягиваю вспотевшей от волнения рукой свою тетрадь. Вижу, у неё на безымянном пальце очень красивое кольцо с огранкой, я такое только в кино видела. «Интересно, а её когда-нибудь бил муж?» и сразу виновато осекаюсь. Навряд ли. Такие женщины – редкость, они сами по себе. Но, если есть кольцо – значит, у неё есть любимый. Её голос отрывает меня от размышлений.

– Хм… Интересно. Вижу, Вы отлично поработали над домашним заданием. Пожалуй, начнём с психотравмы под названием «Щеколда».