Читаем Остров за островом онлайн бесплатно

Шведский естествоиспытатель и фотограф-анималист Свен Йильсетер известен советским читателям по книге «Волна за волной», изданной в 1965 году в русском переводе издательством «Мысль» и тепло принятой советским читателем. В ней рассказывалось об арктических островах, их суровой природе, своеобразной флоре и фауне и мужественных людях. Новая книга Йильсетера позволит читателю совершить вместе с автором трудное, но увлекательное путешествие в южные страны, на остров Гвадалупе и острова Галапагос, в Центральную Америку и затем дальше на юг, в преддверие Антарктики — на Фолклендские острова. Последние лежат в стороне от излюбленных туристами маршрутов и почти совсем не изучены.

Читатель узнает много нового и интересного о тех районах Америки, о которых у нас до сих пор мало что известно.

Автор увлекательно рассказывает об эндемичных серых китах, которых он наблюдал у западных берегов Калифорнии, о своеобразной флоре и пернатых обитателях острова Гуадалупе, о растениях и примечательных животных Флориды, о широко известном острове Барро-Колорадо, куда стремятся ученые со всех концов света, так как там сохранилось много эндемичных растений и животных.

Особенно интересны в смысле новизны материала очерки о Фолклендских островах. Автор провел много месяцев на разных островах архипелага и подробно изучил их. Природа островов, их жители описаны на основе личных наблюдений. Наибольшее внимание Свен Йильсетер уделяет животному миру Фолклендского архипелага. Здесь сохранилось еще множество пингвинов, относящихся к пяти видам, и, прочитав книгу, можно составить себе представление об образе жизни этих удивительных нелетающих птиц.

Йильсетер издавна интересовался пингвинами, он наблюдал их во многих других частях южного полушария и хорошо знаком с соответствующей научной литературой. Страницы книги, посвященные пингвинам, имеют особенно важное познавательное значение и читаются с большим интересом. Не менее удались автору описания других представителей животного мира Фолклендских островов — тюленей, бакланов, альбатросов и других. Йильсетер умеет внимательно наблюдать и тонко подмечать характерные повадки птиц и зверей, показать их роль в ландшафте и их хозяйственное значение.

Не забывает автор и о людях, которым живется на Фолклендских островах совсем не легко. Описания животного мира чередуются с зарисовками хозяйственной жизни и быта населения, а также с фрагментами истории архипелага.

Есть один основной мотив, который звучит буквально на всех страницах книги «Остров за островом», — это постоянное внимание к вопросам охраны природы. Наряду с любопытными историческими экскурсами автор на наглядных примерах раскрывает тревожное состояние природы Фолклендских островов. Уникальная субантарктическая фауна находится под угрозой истребления. Огромное отрицательное воздействие на растительность, а через нее и на животный мир архипелага оказывает развитие овцеводства. Правда, автор приводит примеры использования пастбищ, рассказывая о некоторых семьях овцеводов, которые сумели рационально организовать выпас овец и тем сохранить кормовые ресурсы.

Предлагаемая вниманию советского читателя книга составлена из двух произведений Свена Йильсетера: «Остров за островом», посвященного описанию некоторых субтропических и тропических районов Америки, и «Пингвины на ветру», рассказывающего об островах Фолклендского архипелага. Объединяет их общий характер содержания и основной аспект рассмотрения растительного и животного мира, а именно с точки зрения охраны природы. В переводе сделаны небольшие сокращения текста, главным образом за счет описания некоторых подробностей. Это никак не отражается на общем содержании книги.

Надо сказать еще несколько слов об авторе книги. Свен Йильсетер дружественно относится к Советскому Союзу, поддерживает контакт с нашими учеными. Он был недавно в Советском Союзе и снял фильм о природе нашей страны. С рассказом о своих путешествиях он выступал в Московском политехническом музее и в агентстве печати «Новости». Будем надеяться, что эта очередная книга Свена Йильсетера будет встречена советскими читателями с тем вниманием, которого она, несомненно заслуживает.

В наше время фотографы-анималисты путешествуют по странам и континентам на самолетах. А всего несколько десятилетий назад их коллеги и предшественники месяц за месяцем топтали палубы пароходов.

Морские котики преследуют меня от 57 градуса северной широты до 38 градуса южной. В первый раз я увидел их чуть южнее Мельбурна в бурных волнах, омывающих остров Филлип, во второй — на островах Прибылова в Беринговом море; в третий раз я встретился с ними на острове Гуадалупе недалеко от Калифорнии и, наконец, на Галапагосах.

Четыре вида животных из рода Arctocephalus^{1} всегда доставляли мне истинную радость, как объект изучения, и в то же время всегда внушали немалый страх. Игры юных котиков, их цирковые трюки в воде представляют собой пленительное зрелище, а драки самцов, охраняющих свои гаремы, исполнены драматизма. Колония морских котиков — коллектив, управляемый инстинктом. Однако в рамках этого коллектива каждый индивид ведет себя в соответствии со своим характером и темпераментом. Но к сожалению, после смерти — насильственной смерти от руки человека — морской котик возводится в ранг «благородного тюленя» и превращается в ценные меха. Когда коммерческий интерес начал сильно перетягивать чашу весов естественного равновесия, результат оказался такой: безжалостно преследуемый морской котик был почти полностью истреблен.

Фотографу-анималисту, который непременно должен любить природу и быть другом животных (иначе он не может иметь такую профессию), очень легко впасть в брюзжащий тон и начать бесплодно жаловаться на недостаточные меры по охране природы, принимаемые различными странами, властями и организациями. Короче говоря, ему легко превратиться в мелкого ворчливого негативиста. Тогда в его лексиконе сразу появляются такие слова, как «коммерческий интерес», «близорукость», «браконьерство», «снобизм», и он начинает казаться себе Святым Георгием, спасающим прекрасных принцесс Флору и Фауну от дракона, вооруженного шипами косности и бюрократизма. Но со временем негативисты иссякают, нытики хрипнут.

А между тем есть и другая сторона медали. Мое путешествие с острова на остров — это не буквально путешествие с одного омываемого морем участка земли на другой. Правильнее сказать, что это путешествие по «островам доброй воли», по тем изолированным областям (некоторые из них находятся на материке), где животные спасены от истребления благодаря самоотверженному труду горстки предусмотрительных людей.

Надо сразу оговориться, что речь пойдет не о какой-то реанимации, заключающейся в переселении животных в зоологические сады и парки. Животных, которым грозит уничтожение, можно спасти, лишь оставив их в естественной среде, защитив от охотников и постаравшись сократить количество биоцидов.

Семимесячное путешествие, во время которого мне предстояло проделать тысячи километров с грузом не только собственной персоны, но кино- и фотоаппаратов, пленки, палатки и прочего оборудования, весящего не менее трехсот килограммов, надо было строго распланировать заранее. Сами по себе поездки давно уже стали для меня делом привычным, но предстоящее путешествие приятно отличалось от предыдущих, так как ко мне присоединились жена и дочь.

Раньше чем пуститься в путь, следовало прежде всего выяснить: где предприняты действенные меры по охране природы? Какие люди, институты и организации принимают активное участие в мероприятиях по спасению природы? Есть ли реальная возможность познакомиться с их работой и изучить ее результаты?

Практически попытки сохранить природу делаются почти всюду, где ей грозит непосредственная опасность, поэтому мне было необходимо ограничить район изучения. Я выбрал юг Северной Америки и север Южной, где встречаются некоторые интересующие меня редкие охраняемые виды животных. Вдоль западного побережья обеих Америк совершает свои тысячемильные миграции серый кит^{2}, направляясь для спаривания и деторождения из холодных вод в более теплые. А затем он плывет обратно в холодные воды, которые гораздо богаче пищей.

Самое удивительное в этих миграциях то, что они совершаются на мелких местах и близко от берега, так что животные все время связаны с рельефом дна. Хотя серый кит и морское животное, но для деторождения он выбирает самые мелкие бухты и лагуны, и поэтому ему нередко приходится целиком зарываться в ил.

На серого кита, как и на других китов, охотятся ради жира. Правда, раньше шел в производство и скелет кита: костная мука применялась для очистки сахара. Это животное, достигающее в длину пятнадцати метров и весящее более тридцати тонн, уже неоднократно находилось под угрозой полного уничтожения.

Мне было известно, что серый кит по международной конвенции, подписанной самыми крупными в мире китобойными державами, получил в свое распоряжение, если можно так выразиться, «детскую» — мелкий залив на западном побережье Калифорнии. Так я попал в лагуну Скаммона — арену, на которой выступали не только киты, но и, как выяснилось позже, ученые, исследующие здесь такой неизвестный фактор, как ритм сердцебиения у серых китов.

Галапагосские, или Черепашьи острова, которые называются также архипелагом Колон и которые до открытия в 1914 году Панамского канала были совершенно изолированными, обязаны своей известностью Чарлзу Дарвину, посетившему их в середине тридцатых годов прошлого столетия на корабле «Бигль». К столетнему юбилею первого издания «О происхождении видов», отмечавшемуся в 1959 году, был создан Фонд Чарлза Дарвина для Галапагосских островов. Это международное учреждение, поддерживаемое международными органами охраны природы и правительством Эквадора; в задачу его входит сохранение типа природы, послужившего в основном толчком для создания теории о происхождении видов.

Сотрудники этого Фонда при поддержке ЮНЕСКО проявили инициативу, достойную подражания. Школьники Галапагосов, изучая историю естествознания, совершают экскурсии на острова, знакомятся с диковинными животными, слушают рассказы преподавателей об удивительном равновесии, царящем в природе.

Конечно, осуществить нечто подобное проще на небольших островах, затерянных в океане, чьи флора и фауна так отличаются от остальных. Пробудить с детства интерес к природе, как к механизму, точнее, как к тончайшему из всех механизмов, — это и есть та цель, к которой стремятся все люди, любящие природу, независимо от того, заняты ли они педагогической деятельностью, научными исследованиями, активной охраной природы или фотографией.

Встречаются, однако, и другие формы любви к природе, которые, хотя и продиктованы добрыми намерениями, заранее обречены на неудачу. Самое уникальное проявление любви к природе мне довелось увидеть в Лос-Анджелесе, исходном пункте моего путешествия по западному полушарию.

Большая часть моего снаряжения была заранее отправлена из Швеции в Лос-Анджелес. Разумеется, таможенники должны были посмотреть все до мелочи, но у них не оказалось времени заняться бедным шведским фотографом. Они были заняты американскими туристами, возвращавшимися домой из Мексики. Багаж туристов просматривался особенно тщательно, поскольку из латиноамериканских государств в США и обратно постоянно провозится контрабанда, как безобидная, так и весьма опасная.

Путешественники были веселы и возбуждены, как все люди, возвращающиеся домой после дальней поездки. Одни везли с собой гитары и маракасы, на других красовались сомбреро и цветастые рубахи.

Одна дама средних лет, лицо которой с благосклонной помощью американской косметической промышленности выглядело еще совсем молодым, показалась таможенникам подозрительно толстой и бесформенной в бедрах. Было приказано обыскать ее. Даже вуаль не могла скрыть признаков крайней нервозности, отразившейся на лице дамы.

Представьте себе, что именно она и оказалась контрабандисткой! Под платьем у нее было найдено четыре волнистых попугайчика. У птиц были связаны крылья и лапки. Когда попугаев извлекли из плена, они громкими криками выразили радость по поводу своего освобождения.

Когда дама вышла из комнаты для обыска, мы обнаружили, что фигура у нее вполне приличная, но лицо было бледно и заплакано. Ввозить попугаев в США из других стран категорически запрещено из-за распространяемой ими попугайной болезни, или пситтакоза. Мы так и не узнали, только ли штрафом ограничилось взыскание, принял ли суд во внимание, что мотивом к преступлению послужила любовь к живописной фауне юга.

К тому же волнистые попугайчики у американцев называются love-birds, что значит «птицы любви»…

Итак, объяснившись в любви доброй воле людей, я отправляюсь в свое путешествие на острова.

Серым холодным днем на исходе лета 1961 года моя дочь Пиа и я плыли вместе с семейством эскимосов в их лодке по Берингову морю. Начались занятия в школе, и эскимосы перебирались из летнего лагеря в город Савунга на остров Святого Лаврентия. Глава семьи Нельсон Алова сидел у руля и старался держать лодку поближе к скалистому берегу (насколько разрешал порывистый ветер с моря). Не зная чем заняться, я считал стаи кайр и топорков, которые летали с уловом к своим гнездам и тут же снова возвращались на рыбную ловлю. Было холодно, все примолкли, никто не пел, не насвистывал. Поездка должна была продлиться восемь часов.