Читаем БУМАЖНЫЙ ПОСОХ онлайн бесплатно

Автор этой необыкновенной книги – профессиональный Путешественник, неутомимый исследователь первобытных племен, магических культур и закрытых религиозных сообществ ВИТАЛИИ СУНДАКОВ, посетивший с этой целью сотню стран.

Жрецы и маги, шаманы и колдуны, маракаме и курандеро, пиры и дервиши всех континентов четверть века делились с ним своими секретами и практиками. Старцы и ламы, имамы, священники и монахи разъясняли ему свои воззрения на мироздание. Их откровения, древние знания и удивительные навыки чрезвычайно серьезны, а, следовательно, не безопасны даже для их обладателей. Выложить всё на страницах доступных изданий, с точки зрения автора, было бы крайне опрометчиво и безрассудно.

«… но не поделиться понятым, собранным и осмысленным с людьми, стремящимися к истинным знаниям, духовному росту и осознанному строительству собственной судьбы, я не в праве. Поэтому я решил поступить так, как в далёком прошлом поступали мудрейшие Учителя, и так, как ныне поступают бессмертные Великие Мастера практики.

Всё о чем Вы меня спрашивали и толком не могли спросить, – здесь, на этих страницах».

Ваш Виталий Сундаков.

В книге Виталия Вы, дорогой читатель, найдете очень простые советы по управлению собственной жизнью, и не очень простые, но очень интересные вопросы, которые можете задать себе и попробовать ответить на них не так, как отвечает автор. Попробуйте, вдруг получится.

А еще много пережитого и узнанного нашим автором родилось на этих страницах стихами - стихами потрясающими, по образности в современной поэзии не имеющих равных. Читая эти стихи, иногда ловишь себя на том, что прозой какие-то вещи и явления в нашем мире объяснить невозможно. Может наш мир был задуман как большая поэма, а мы просто забыли некоторые рифмы и теперь мучаемся, не находя слов? Читайте, многое объяснится.

С пожеланиями открытий,

Редактор Елена Гутина

P. S.

Дорогие коллеги, профессиональные филологи. В этой книге много слов, которых Вы еще не встречали – они родились в душе и мыслях Виталия. Маяковскому можно, а ему нельзя? А еще много авторской пунктуации. Горький тоже этим увлекался. Я думаю, что наш автор скоро преподнесет нам новые смысловые знаки.

Сказочник, поэт и путешественник, обнаружили себя сидящими под колючими звездами у подножья костра. Чёрный ветер раздавал им неравные порции горячего дыма, срывая их как цветочные лепестки с бутона разноцветного пламени…

Но это не начало нашей истории.

В день рождения своей души я встретил это напутствие во сне. Позже это случалось часто. В то утро – впервые. После такого трудно притворятся, будто всё понимаешь про жизнь.

Именно тогда я и решил зарисовывать словами особо странные мысли. Они же, – порождая во мне не менее странные ритмы, омуты и вихри, неведомо как и кем занесённые в самое сердце, – будто только этого и ждали. Вот и сейчас, я чувствую, как они пульсируют, изменяя ритм сердца и дыхания… Они переполняют меня, требуя свободы, которую обретают, лишь обретя зримую плоть из букв, слов,

фраз… Подчиняясь, я беру перо и бумагу и, освобождая их, изумлённо разглядываю явленную ими вертикаль горизонта:

Когда я сложил в слова все странночувствия, приходящие со всех сторон круглого горизонта, я и решил вновь отправиться в Путь. Может на этот раз мне всё же удастся перешагнуть эту зримую границу между землёй и небом.

«Я вчера или сегодня, через миг или века, не явлюсь, и не убуду, ни оттуда, ни туда». Написав это вишнёвым вареньем на свежевыбеленной печке, я вышел из дома, прикрыл за собой калитку и… случайно открыл планету.

Это произошло так, как в детстве разворачивают большую конфету, а в старости открывают шкатулку с пожелтевшими бумагами.

Величественно покачиваясь, одиноким кораблём чёрно-белая планета плыла сквозь рифы колючих звезд по перламутру цветного космоса. Её одиночество нарушали лишь весёлые кометы, мчащиеся известно куда с тайными поручениями. Обгоняя странствующую планету, они игриво протыкали облака-пену на гребнях тугих волн, порождаемых ее шествием.

Я прикоснулся к планете. Она была мягкая, тёплая и пахла тайной. Я измерил её шагами. Для этого понадобилось совсем немного времени – лишь одна жизнь. Я обнаружил, что она обитаема. Какие разные, но так похожие друг на друга свободные существа, оказалось, живут на воле пушистых сугробов её неба, в глубоких лужах-океанах, в цветущих кронах её душистых трав! И главное, я обязательно должен рассказать тебе про других странных существ, непохожих друг на друга как капли воды. Это – люди: обитатели деревянных гнезд, бетонных нор и стеклянных муравейников, поделившие планету на сотни странно неравных территорий, которые они называют «странами». Каждая пядь странной планеты

принадлежит какой-то стране. Каждая страна гордится своими странностями. Поэтому, я назвал планету Странной.

Несколько случайных жизней я выбирал: кем или чем я хотел бы быть или не быть на Странной планете. Решив, ни за что не быть кем-то, и, уж тем более, чем-то, я решил остаться Странником.

– Странник? – вскидывали брови говорящие жители планеты, удивляясь, какое странное занятие для обитателя Странной планеты я себе придумал…

Когда я вернулся туда, откуда никогда не уходил, вы сказали, – расскажи.

Как мне не обмануть вас правдой? Правдой, в которой сегодняшняя, заскорузлая реальность, ещё вчера была утончённой фантазией.

Как передать влажные оттенки, цветные запахи и стремительную неподвижность обнаруженной жизни? Ведь впечатления, – это лишь наблюдения души посредством тела. А смертное тело не самый совершенный инструмент для постижения нетвёрдых миров.

Не легко исчувствывать неведомые чувства. Но гораздо труднее выражать старыми словами новые истины. Поймите и примите. Или захлопните приоткрывшуюся ракушку.

Итак. За время путешествия по жизни вашему Страннику всё же удалось с печальной радостью сформулировать некоторые утешительные наблюдения. Но, примеряя их, не обольщайся, – всё сказанное, – не сказка. Потому что только в жизни, в отличие от сказки, может случиться всё что угодно.

Словом, посмотри тот сон, который я не запомнил, угадай то, чего ты уже не знаешь. И напоминай себе, пожалуйста, что перья, – ещё не крылья.

Зря бессилья злая сила не насильно возносила непорочный мой порок «не сокрытья этих строк»…

Однажды я решил записать свой внутренний монолог. И вдруг понял – я не один. Сколько говорящих было на этот раз, о чём они беседовали и когда это случилось, – не важно вовсе. Важнее другое: я учился слушать себя…

– Ты опять собрался в путь?

– Да, я собрал всех живущих во мне, для того, чтобы познакомить их друг с другом. Ну а затем, я намерен впервые отправиться в путешествие, наконец, остановившись.

– Тогда это будет непростой путь.

– Я знаю. Но, не пройдя его именно таким образом, бессмысленно вглядываться в горизонт.

– Чего ты ждёшь от этого путешествия?

– Ну, например, я хочу понять, кем я должен не стать сегодня, чтобы знать, кем я стану вчера?

– Ты когда-то был охотником за орхидеями в Анкоре и пастухом на склонах Геликона, ремесленником в Хорезме и Тартарийским воином, странствующим проповедником чувств и повелителем собственной жизни. Вскоре ты овладел десятком вовсе неведомых профессий и стяжал сотню экзотических имён, ставших впоследствии эпитетами твоей фамилии. И вот однажды ты стал «Неназываемым». А это значит, что тебя одного безвозвратно не стало.

– Что, значит, не стало? Ведь я есть и теперь.

– Тогда скажи, кто ты: воин или проповедник, учёный или варвар, сказочник или поэт, учитель или ученик?… В каком из миров живут сегодня твоя голова, душа и сердце, научившиеся существовать порознь? Куда приведут тебя завтра твои нестомчивые ноги? Чьи боги благославляют звёзды над твоим шатром?…

– Кем же я должен теперь стать, чтобы стать тем, кем должен?

– Теперь ты обязан, пройдя по своему следу, стать своим по-следным описателем, освободив из плена своих и многих чужих узников.

– Из плена чего?

– Одних – из плена спекулятивного ума. Других – от сутолоки мира, сотканного толпою… Третьих – от беды сверхбезбедности, или избытка различных измовлизмов.

– Например?

– Атеизма, эгоизма, фетишизма, фанатизма…

– Но я думаю, что…

– Ты давно знаешь, что прибежище домысла, -ненадёжное и опасное убежище. Это место неизбежного боя, поле необратимых бед, размноженье хищной пустоты…

– Но что или кто может разорвать могущественный плен этой ослепляющей темницы и освободиться от произвола ума, не став при этом безумным?

– Все те, кто живут в тебе твоей нынешней жизнью.

– И как же осуществить это?

– Так, как это происходит теперь. Дай им возможность высказаться и запиши это, доверив бумаге впервые в последний раз. Ты уже знаешь, что быть первым (вопреки распространённому мнению) – легко и радостно. Труднее всего – всё последнее.

– Так вот, – я предлагаю тебе стать первым последним писателем.

– Почему последним?

– Все пишущие, пока они писали, были последними.

– А кто же тогда были первыми писателями? Может сказочники?

– Нет. Сказки жили не на бумаге, они передавались изустно. На то они и сказки.

– Значит, писателями становились люди, слушавшие сказочников?

– Нет, – слушавшие сказочников, становятся поэтами. Писателями, скорее, становились путешественники, ибо не все преодоления вмещала память, и приходилось брать перо, чтобы…

– Писать про войну.

– Почему про войну?

– Потому что первыми путешественниками были воины.

– ?!

– Я сказал воины, а не солдаты!

– Не спорь, всякий путешественник, по возвращению из путешествия, становится сказочником, а всякий писатель, взявшись за перо, становится путешественником по человеческим судьбам.

– Может быть путешествие, как и писательство – это лишь способ прожить несколько жизней?

– Или стремление изведать новые законы.

– А может, неуёмная власть горизонта, – это болезнь? Или свойственное всем желание заглянуть за грань?

– И встретиться со своим будущим?

– А ты уверен, что будущее вообще существует?

– Конечно. Иначе, зачем всё?

– Откуда такая уверенность? Ещё никому не удалось хоть на мгновение оказаться в будущем.

– А в своём прошлом?

– Прошлое – это дом нашей памяти. Чтобы войти в его комнаты и чуланы, нужно лишь слой за слоем бережно снимать с души помутневший лак чувственных воспоминаний.

– А будущее?

– Будущее – это дворец, в котором наши мечты вынуждены прислуживать нашим желаниям.

– Где же тогда живут ответы на сегодняшние вопросы, – в прошлом или в будущем?

– Для этого нужно разглядеть свои вопросы. Например, эти:

–  Ты хотел бы жить среди людей, таких же, как ты?

–  Что ты выбрал, - свободное рабство или рабскую свободу?

–  Рассуждая о Боге, ты уже рассудил себя?

– Кто по настоящему богат, - имеющий или не нуждающийся?

– Кого ты назовёшь сильным, - того, у кого много помощников, или того, кто в них вовсе не нуждается?

– Есть ли у кого-то из твоих друзей хоть один настоящий друг?

– Что, по-твоему, ближе к вечности, детство или старость? Уже или еще?

– Что сильнее, - слово или дело?

– Что ты можешь отдать, не имея?

– Что лучше, – знать, что ничего не знаешь или не подозревать, что знаешь всё…?

– С чего же мне начать?

– Ты уже начал. А значит самое лёгкое позади.

– Следовательно, сложным будет всё дальнейшее изложение?

– Вовсе нет. Нет ничего легче, чем писать под собственную диктовку.

– Что же тогда будет трудным?