Читаем A-1. Tas zholy zhabyk онлайн бесплатно

Аселя накинула шарф на голову и побежала к двери.

— Папа, сегодня ночью буран обещают, — протараторила она, только увидев стоящую у крыльца дымящуюся фигуру.

— Знаю, доча, уже слышал, — отец выдохнул облако дыма и зимнего пара, и бросил бычок в сугроб. — Ты не беспокойся, папа у тебя опытный водила, тем более из Кокшетау до Астаны рукой подать.

Аселя тут же хотела возразить, но отец поймал ее возмущенный взгляд и, мягко улыбаясь, покачал головой.

— Ты просто спой перед сном нашу песенку, и все будет хорошо, — смягчился он и стал напевать слова колыбельной. — Әлди, әлди, ақ бөпем, ақ бесікке жат бөпем…

Они обнялись, а потом Аселя осталась на крыльце наблюдать, как ее отец выходит через калитку, садится в свой КАМАЗ с красной кабиной, который она помнит еще с детства, и как тот тяжело двигается в сторону объездной дороги. Шарф сполз на плечи, казалось, сегодня совсем и не холодно.

Перед тем, как выехать на еще «светлую трассу», камазист остановился, чтобы выкурить еще одну сигарету. Он делал так всегда перед выездом, и теперь, обветривая смуглое лицо и руки, водитель в одном свитере обходил КАМАЗ и внимательно его осматривал. «Да вроде ничего», — подумал он, хотя отлично знал, каждую слабость своей старой техники, с которой он прошел столько передряг. Иногда она вытаскивала его из неприятностей сама, благодаря невероятной проходимости, а иногда водителю приходилось изворачиваться, чтобы не угробить себя вместе с этой спецтехникой.

Наконец перекур был завершен, камазист взобрался на подножку и оглядел местность, путь в сторону Петропавловска загораживала статичная белая пелена, то ли снегопад, то ли начало метелицы. Зато в сторону Астаны все было чисто, А-1 благоволила исполнить поручение, и камазист не смел отказаться. Он сел в кабину, откинулся на сиденье и помчал, как делал это тысячи раз.

В Щучинске зима очень похожа на Кокшетаускую, только больше леса, больше гор, воздух свежее и дороги напоминают европейские зимние курорты. В начале декабря тут уже толпы отдыхающих. Катки и рестораны в это время переполнены, потому что горнолыжные базы уже закончили смену.

Болат уже и не помнил про такой распоряд с тех пор, как поступил в кадетский корпус. Сейчас он в идеально выглаженном кителе шагал по длинному коридору, в конце которого был кабинет командира взвода. Не успел он дойти, как дверь открылась, и командир с озабоченным видом вышел к нему навстречу.

— Разрешите обратиться, товарищ старший лейтенант, — сбросив с плеча сумку, вскрикнул Болат.

— Да, Смагулов, говори скорее, — не отрывая взгляда от телефона, произнес командир.

— Мне нужно увольнительный подписать, а старшину нигде не найти, и билеты у него…

— Смагулов, замполитқа баршы! — перебил старший лейтенант. — Проблему создаешь на ровном месте.

— Есть обратиться к замполиту, — уверенно отчеканил Болат, подхватил сумку и побежал к нужному кабинету.

Возле двери с табличкой «Заместитель по ВИсПР» стоял улыбающийся рядовой с листом и двумя билетами и не мог поверить, что полтора года службы позади. Болат был так обрадован, что совсем не был готов к ветренной стуже на улице. Он застегнул бушлат, закурил сигарету и двинулся в сторону КПП.

Во дворе коттеджа собралась целая толпа, мало кто даже задумался о том, чтобы надеть куртку, все смотрели на молодого парня с повязкой на глазах. По обе стороны от Медета стояли родители, они медленно проводили его до гаража.

— Ну ты готов? — переминаясь с ноги на ногу спрашивает отец.

— Конечно, — отвечает Медет с ухмылкой.

Родственники хлопали и скандировали: «С днем рождения!»

На счет три мама сняла с сына повязку, и ухмылка превратилась в хитрую улыбку, а перед глазами был новый черный Land Cruiser Prado с красным бантом на капоте.

— Папа, я не верю! — старательно удивлялся Медет. — Рахмет вам!

— Вот тебе и восемнадцать, — умилялась мама.

— Води аккуратно, сынок, — отец передал ключи Медету и похлопал по спине.

Счастливые родители принимали поздравления, жали руки родственникам, и не заметили, как Медету позвонили: «Теперь точно приеду, не волнуйтесь», — объявил он, зайдя в дом. На том конце телефона слышны были крики и музыка, Медет все еще улыбался и трепал свои рыжие волосы. «Ждите, короче, вечером по-любому буду в Астане», — выпалил он и убрал телефон, когда услышал, как открылась входная дверь.

Болат был достаточно удачливым парнем, а в кадетский корпус пошел служить сам, хотя родные отговаривали. «Да мне просто интересно, — отбивался он. — Всё равно нечем заняться тут». На самом деле он хотел дать себе еще немного времени, чтобы найти место в жизни и понять, в чем его смысл. «Ну тебя же там будут мучить», — плакала мама. Болат только отвечал: «Это ж не армия». Тогда он часто возвращался в детские воспоминания, когда находил в родительском шкафу китель отца, стягивал его с вешалки и расхаживал в нем по всему дому, пока не возвращались родители. Потом он слушал долгие лекции отца о том, как должен вести себя настоящий мужчина.

Теперь он сам в военной форме, в советском антураже Щучинского автовокзала, совсем как папа, а выдавали его «современность» только белые беспроводные наушники. Автовокзал был необычно людным и суетливым, будто все одновременно собрались в отпуск ко Дню Независимости. Большие цветастые витражи, обычно полные света и солнечных бликов, сегодня были матовыми и почти однотонными, выдавая погоду. Болат, не найдя нужный автобус снаружи, подошел к справочной и протянул билет: «Сәлеметсіз бе, автобус на Астану задерживается?» Женщина с голубыми тенями в цвет ее глаз и платка с непреступным спокойствием сообщила, что автобус задерживается на «неопределенное время» из-за ожидающейся метели.

Болат с метелью мириться не собирался (увольнительная длится быстрее, чем можно подумать): «А билет вернуть можно, тәте?»

— Разве что за полцены, — с таким же безмятежным спокойствием отвечала женщина.

Снова застегнув бушлат и вдев наушники, Болат вышел в морозную тьму. И спустя пятнадцать минут уже нашел новый транспорт, который не останавливали ни морозы, ни бураны, только патрульным удавалось, и то — ненадолго.

— Садись, позади есть одно место, — командовал водитель Toyota Alphard, убирая с пассажирского кресла шапку-формовку.

Болат оглядел салон, все места уже были заняты, люди с сумками на коленях, некоторые в таких же меховых шапках, как у водителя, и с таким же самонадеянным взглядом. Болат решил сесть возле водителя, тесноту он не любил.

А в Казахстанском смарт-сити — Акколь — в это время парень в костюме под пуховиком спешил к вокзалу, чтобы успеть на одно из самых важных мероприятий в своей жизни — сырға салу. Еще в обед Адлет отправил своих родителей с дорба и золотыми сережками в Астану, теперь искал деньги на калым: «Брат, я точно верну, как только смогу», — убеждал он уже не в первый раз одного из друзей, и тот наконец поддался уговорам. — «Рахмет тебе огромный».

Возле старенького и неприглядного здания вокзала, так несоответствующего статусу города, в ряд стояли машины такси. Взгляд Адлета привлекла заезжающая на парковку Toyota Alphard. Минивен остановился совсем рядом с ним, Адлет невольно улыбнулся: не нужно снова пробираться через сугробы и бороться с гололедом в классических туфлях.

— В Астану едете? — подошел он к группе курящих мужчин, выбравшихся из минивена.

Пару взрослых с виду мужчин было в меховых шапках и кожаных куртках, один молодой — в военной форме.

— Едем, — уверенно сказал один в шапке.

Парень в военной форме вопросительно посмотрел на говорящего, но ничего не сказал. Адлет пожал руку каждому (по старинной мужской традиции) и тоже закурил.

— И как дорога? — обратился он ко всем сразу.

— Неплохо, — ухмыльнувшись ответил тот же мужчина, и Адлет окончательно убедился в том, что это водитель.

Кадет при этом вопросе сморщил нос, у него перед глазами до сих пор кружилась метелица, которую он наблюдал почти полтора часа. Минивен же уверенно двигался по трассе, разгоняя вихри по сторонам. Это успокаивало и даже убаюкивало, но кадет так и не смог уснуть. По дороге он узнал, что водителя зовут Марат аға и за рулем он уже больше тридцати лет. На его счету были и рыбалки в буран видимостью не больше метра, и 12-часовая поездка до Новосибирска, и даже «гоночный» спор с новеньким JAC-ом, который он почти выиграл.

— Тебя как звать? — спросил Марат аға у Адлета, потом представился сам и указал по очереди на других. — А это Чингиз и Болат. Ну, теперь все знакомы, поехали.

Адлет пропустил всех и последним ступил на подножку, только свободных мест не увидел. Марат аға покачал головой и указал ему на складное кресло, оно оказалось чуть меньше остальных, и от окна дуло, но Адлет, надев капюшон, продолжал улыбаться: всё шло как нельзя отлично.

Уже на трассе Чингиз решил завязать с Адлетом разговор:

— А ты чего такой нарядный?

— Свататься еду, — пожал плечами Адлет, немного смутившись.

— О-о, да это повод, — громко сказал Чингиз.

Соседка с сумкой на коленях даже отвлеклась от череды деревьев за окном:

— И сережки уже купил? — тонким голосом спросила она.

— Да, они уже в Астане с родителями.

— Я тоже помню свое сватовство, — продолжила женщина. — Родители как-то невзлюбили мужа моего и попросили калым 500 тысяч. Ой, как стыдно было.

— И что? Заплатил? — интересовался Чингиз.

— А его дядя начальником папы был. Тот всех собрал вместе, когда узнал обо всем и разобрался, что там за антипатии… — женщина снова посмотрела в окно.

— Так и чего дальше? — нетерпеливо спросил кто-то позади.

— А, — женщина снова обернулась. — Оказалось, родители боялись что он несерьезный, потому что в карты хорошо играл.

— И чем закончилось? — не выдержал Болат, сняв наушник.

— Ну он отца в карты и выиграл, чтобы на мне жениться, — еще тоньше произнесла женщина.

Все пассажиры разом засмеялись, женщина смущенно улыбалась. Только Адлет промолчал, и лицо его посерело. Он вспомнил, как несколько часов назад «просадил» калым, который ему подарили родители, в букмекерской конторе. А потом дома отбивался от родительских вопросов о том, что случилось, когда пришел понурый. Родителей убедить удалось, а совесть все еще беспокоила его. «Если бы я выиграл, я бы ей и ее маме целый букет роз подарил», — говорил он себе. Такую большую сумму Адлет еще не проигрывал, и это стало бы большим беспокойством для его будущей жены, что он понимал, но справляться с этим он решил сам.

«Усиливается», — думал про себя Болат.

Минивен действительно уже начало покачивать, а пурга поднималась все выше. Марат аға и не думал сбавлять скорость, он держал разрешенную на верхней планке и спокойно смотрел вдаль. В какие-то моменты, когда метель пеленой заволакила лобовое стекло, Болату казалось, что машину сейчас унесет как домик девочки Элли. Тогда он напрягал зрение, насколько возможно, чтобы увидеть очертания дороги, блеск фар впереди идущих машин — хоть какой-нибудь стабильный ориентир. Пелена тогда быстро отступала, но Болат и не думал расслабляться и засыпать, хотя все в салоне уже дремали, или делали вид.

Высокий Land Cruiser мчал по трассе, почти не замечая метели, до тех пор, пока дорогу ему не пригродил КАМАЗ со всех сторон уже облепленный снегом. До Астаны оставалось всего ничего — около 60 км. Медет поставил энергетик в подстаканник, закинул соленый орешек в рот и положил на руль еще одну руку. Забыв про поворотник, он начал медленно отклоняться влево, но видел сквозь белую завесу огоньки фар. В своей неудаче он тут же стал винить не вьюгу, а большую неповоротливую машину, которые он так любил «осаживать» еще за рулем папиного авто.

После пары неудачных попыток Медет уже не мог спокойно сидеть в кресле, он сделал музыку погромче и снова попытался обогнать грузовик, но у того загорелись «стопы». Медет еле успел затормозить, уж очень близко он ехал. Тогда уже в пелене блистали красно-синие огоньки, и Медет совсем забыл о злости на КАМАЗ. Он даже не заметил, как в этот момент на телефон пришло сообщение.

Теперь ему нужно было объехать неожиданный блок-пост, и он стал оглядываться по сторонам. В зеркалах заднего вида двигалась прямо на него пара ксеноновых фар, Медет нажал на «аварийку». И пара тут же исчезла, круто свернув направо.

«Там объезд», — догадался студент и медленно стал сдавать назад, поглядывая в сторону поста.

Съезд действительно оказался крутым, машина на несколько секунд зависла в воздухе, прежде чем приземлиться в еле заметную колею проселочной дороги. Видимо, дорожка осталась после ремонта дороги, и местные помнили об этом. Медет прильнул к рулю и прищурился, быстрее 20 км/ч здесь ехать не получалось, а дальний свет пришлось выключить, чтобы остаться незамеченным.

Камазист больше пятнадцати минут наблюдал, как его пытался обогнать черный джип, прежде чем он остановился у импровизированного поста из двух патрульных машин. Сколько лихачей он повидал, но его до сих пор забавляло, как отважно эти легковые «садятся на хвост» и виляют из стороны в сторону. Их не останавливает ничего: ни метель, ни страх за собственную жизнь. Это больше всего удивляло водителя со стажем: он, наверно, ничего не хотел так в жизни, как те легковушки, когда виляли позади в надежде вырваться вперед КАМАЗ-а. Он всегда был спокоен, даже умиротворен. И сейчас, когда патрульные преградили ему дорогу, только удивился, почему им ничего не сообщили.

Камазист надел куртку и медленно спустился:

— Ассалаумағалейкум, бауырым! Не болып қалды? Трасса жабық па?

— Кеш жарық, ағай! Иә, трасса жабық, — проговорил патрульный, закрывая лицо от ветра. — Ауа-райы жаман екенің көріп тұрсыз ғой!

– Қара, бауырым, — водитель будто не замечал нещадно бьющий его по лицу снежный порыв. — Сен бұл жүктің кімге бара жатқанын білесін ба? Тебе разве не звонили?

Патрульный закатил глаза:

— Ой, ағай, кім болса да, өткізбийміз ғой, — строго проговорил он. — У нас четкий приказ.

Камазист нахмурил брови:

— Бүгін мен Астанада болуым керек, — настаивал он, но патрульный не реагировал. — Жарайды, мен қазір хабарласып, олар мені өткізбей жатыр деп айтамын.

Камазист достал кнопочный телефон, весь экран которого заняло сообщение от 112. Он долго пытался разобраться, как его убрать, ворча: «Да знаю я, что метель, еще раньше знал, чёрт!» Наконец он протянул телефон патрульному:

— Я всё понимаю, но в такую погоду опасно передвигаться, — отчитывался лейтенант. — У меня четкий приказ на все виды грузов и транспортных средств.

Видимо, на том конце были готовы к такому ответу, патрульный произнес сквозь зубы: «Лейтенант Сапаров».

Не успел этот звонок закончиться, как завибрировал телефон патрульного: «Принял, господин полковник, пропускаю!»