Читаем Провал крестового похода. США и трагедия посткоммунистической России онлайн бесплатно

Я провёл столько лет моей жизни, живя и работая в России, что ваша страна стала для меня по сути второй родиной. Поэтому из всех моих неамериканских читателей, русские особенно важны для меня.

Три мои книги теперь переведены на русский язык, но «Крестовый поход» — не просто третий перевод. Впервые русское издание моей книги публикуется сразу и непосредственно в России. В 70-е гг. перевод моей биографии Николая Бухарина был тайно осуществлён в Москве — сыном Бухарина, талантливым художником Юрием Лариным и покойным Евгением Александровичем Гнединым, но опубликован смог быть только в США. «Тамиздатовская», как именовали потом подобные издания, биография Бухарина имела довольно широкое хождение в Советском Союзе (даже Михаил Горбачёв читал её), пока её не вытеснило новое издание, официально опубликованное в Москве в 1989 г.^{1}

Русский перевод второй моей книги — «Переосмысливая советский опыт» — был также издан в Америке в 1986 г., но нашёл своих читателей в Москве и других советских городах. Представляя собой попытку переосмыслить главные события советской истории с 1917 по 1985 г. с неортодоксальной точки зрения, книга эта до сих пор является на Западе моей, если не самой значительной, то, по крайней мере, самой противоречивой книгой, однако в России она никогда не издавалась.

Причина, конечно, уже не в цензуре. Просто события после 1985 г. стали развиваться с такой скоростью, что всё время обгоняли процесс подготовки нового, расширенного и дополненного (сейчас практически законченного) издания книги, которое должно было выйти в Нью-Йорке и Москве.

Кроме того, «Крестовый поход» для меня — принципиально иная книга. Если «Бухарин» и «Переосмысливая…» — книги научно-исторические, плоды многолетних исследований и писательского труда, то «Крестовый поход» — скорее «публицистика», хотя в английском языке и нет точного эквивалента этого русского слова. Это книга о современной политике, книга не только о России, но и о моей собственной стране, родившаяся из чувства острой необходимости высказаться, отреагировать на происходящие события.

Читатели смогут убедиться, что в основе этой книги лежит растущая тревога по поводу неблаговидной роли, которую мое правительство сыграло в тех трагических и чреватых опасными последствиями событиях, случившихся в России после 1992 г. В стремлении переделать посткоммунистическую Россию по американскому образу и подобию, администрация Клинтона неустанно потчевала ельцинское руководство далёкими от понимания реальности советами, особенно в области экономической политики, вторгаясь между тем всё глубже и глубже во внутриполитические дела России. Последствия этого миссионерского крестового похода оказались плачевными — и для России, и для американской репутации, и для американско-российских отношений.

Можно рассуждать о степени реальной вины Соединённых Штатов в том, что произошло в России в 90-е гг. Главная ответственность за случившееся, безусловно, лежит на самой России, её кремлёвской администрации. Пускай советы Вашингтона были невежественны и высокомерны (хотя они и не содержали злого умысла), но никто не заставлял Ельцина и его команду следовать им. Тем не менее, мне неприятно и даже стыдно (как я поясняю в первой части этой книги), что так много американцев — чиновников, журналистов, учёных — в течение почти 10 лет называли «реформой» процесс разграбления, обнищания, демодернизации и дестабилизации России. Мало того, они и сегодня продолжают настаивать на необходимости этих «реформ».

Во второй части книги читатели имеют шанс убедиться, что автор был одним из очень немногих американских «наблюдателей» за ходом дел в России, которые с самого начала выступали против американской политики и открыто говорили о том, что в действительности происходило в посткоммунистической России. За это меня часто обвиняли и обвиняют в «пессимизме», и это ещё самое безобидное из обвинений. (Для тех, кому интересно узнать, я не коммунист и даже не социалист.) Оптимистами, по-видимому, являются лишь те американцы, которые считают, что демократической и процветающей Россия может стать, только превратившись в точную копию Соединённых Штатов.

Но это, безусловно, ложный оптимизм. Россия должна, в конце концов, найти своё будущее, определяемое контекстом её собственного, а не американского исторического опыта и её реальными возможностями. Источником подлинного оптимизма или, по крайней мере, надежды является понимание того, что внутри этого контекста ещё сохраняются альтернативы, без которых не бывает истории и политики. Поэтому настойчивые заверения большинства американских наблюдателей и кремлёвских политиков в 90-е гг. типа того, что-де единственный выбор России — это выбор между «шоковой терапией» и «возвратом к коммунизму», есть не что иное, как ложь.

Несмотря на все бессмысленные трагедии и утраченные за девять лет возможности, выбор ещё сохраняется: у России — на прогрессивную, человечную реформу, а у США — на политику по отношению к России. Сегодня, обретя новое руководство, обе страны вновь переживают момент, когда должны принять судьбоносное для себя решение. Русские — сами — должны решить, какого рода изменения, а точнее, какого рода стабильность экономической и политической жизни им нужна, а мы, американцы, должны решить, какие отношения мы хотим иметь с посткоммунистической Россией. Этот важный для Америки вопрос, остроту которого, к сожалению, ещё не ощутили в полной мере американцы, является предметом рассмотрения заключительной части этой книги.

Во введении к американскому изданию я, в соответствии с нашими традициями, выражаю признательность тем американцам, которые помогли мне в подготовке и издании этой книги. Здесь я хочу сделать то же самое в отношении моих русских друзей, тех, кто в течение многих лет оказывал мне помощь и поддержку.

Моя величайшая благодарность — родственникам Николая Ивановича Бухарина: Юре, Наде, Мише, Тоне, Оле, Светлане Николаевне, Эке, Коле, Кириллу и, конечно же, покойной Анне Михайловне Лариной, — сумевшим сделать так, что Москва для меня и моей семьи вот уже более 25 лет является вторым домом.

Я также глубоко признателен моим друзьям, Леониду Доброхотову и Валерию Писигину, без помощи которых мне трудно было бы разобраться в хитросплетениях российской политической жизни.

И особую благодарность я хочу выразить замечательному историку Геннадию Бордюгову, предложившему опубликовать эту книгу в Москве, в уникальном издательстве «АИРО-ХХ», руководителем издательских программ которого он является, и Ирине Давидян, прекрасному молодому историку, за талантливый перевод.

Уилл Роджерс был прав, конечно, но сегодня это уже не шутка. То, что влиятельные американцы говорили и думали о посткоммунистической России Ельцина и Путина, и то, что они делали в отношении неё, создало беспрецедентную угрозу миру.

Уже не в первый раз на протяжении XX века американцы ищут и находят в этой далекой — территориально и по духу — цивилизации «Россию, которая им нужна». В ней видели «красную угрозу в 1920-е гг. и сталинскую альтернативу Депрессии в 30-е; союзника в годы войны против нацистской Германии и «империю зла» в начале 80-х; научно-технического гиганта в эпоху запуска первых спутников и ни на что не способного экономического инвалида в конце 80-х гг.

Некоторые из этих оценок имели серьёзные последствия, но не было среди них более губительного, чем то официальное американское убеждение, подхваченное журналистами, учёными и пр., что Россия после 1991 г. есть страна, готовая, жаждущая и способная превратиться в подобие Америки. Результат — огромного масштаба человеческая трагедия и беспрецедентная в истории дестабилизация ядерной державы.

Эта книга может служить не только пособием по современной политической истории, но и предупреждением, настоятельным призывом к изменению отношения США к посткоммунистической России. Часть I являет собой, по сути, обвинение (выраженное, я надеюсь, в достаточно вежливой форме) в адрес тех американцев, которые проявили особую активность в делах России в 1990-е гг., включая моих коллег из академической сферы. Часть II содержит мой собственный, отличный от общепринятого, взгляд на развитие событий в России и американско-российские отношения, начиная с 1992 г. Хотя многие события, о которых идёт речь в этом разделе, к моменту написания ещё не были завершены, я постарался вернуться к ним в более поздних уточнениях и примечаниях. Часть III предлагает принципиально новую модель американской политики по отношению к бывшей сопернице-супердержаве.

Вполне возможно, эта книга не найдёт благожелательного отклика в академической или журналистской среде, но я не хочу, чтобы читатель воспринял содержащуюся в ней критику в адрес средств массовой информации как проявление высоколобого снобизма. Я считаю журналистику своим вторым призванием, с тех пор, как в конце 70-х гг. мне пришлось отклонить предложение одной нью-йоркской газеты стать её московским корреспондентом. В 80-е гг. я даже вёл колонку («Sovieticus») в журнале «The Nation». Кроме того, вот уже более 10 лет я являюсь аналитиком CBS по проблемам России, не считая комментариев на эту тему, сделанных мною в других средствах теле- и радиовещания.

Иными словами, в основе данной книги лежит вовсе не профессиональная антипатия того или иного толка, а единственно тревога по поводу того, что происходит в России, какую роль моя страна играет в этом, и какие опасности нас всех подстерегают. Много раз, приезжая в Россию и живя в ней, я слышал слова её пылких патриотов: «Запад не хочет знать правду о России!» Но мы хотим, и сегодня больше, чем когда бы то ни было.

Считаю своим долгом выразить признательность нескольким людям. Профессору Джорджу Бреслауэру, который, несмотря на принципиальное несогласие с рядом положений этой книги, позволил мне апробировать мои идеи, опубликовав фрагмент части I в своём влиятельном журнале «Post-Soviet Affairs». Марине Спивак, которая оказала огромную помощь в подготовке книги, не только в исследовательской части, но и в том, что касается перевода моей старомодной рукописи на более современные носители информации. Джеймсу Меерсу, моему давнему другу и редактору издательства W. W. Norton, как всегда, терпеливо сносившему мою непунктуальность и творческие кризисы.

Кроме того, я хочу выразить признательность моей жене, Катрине ван ден Хювель, которой посвящена эта книга, и нашей девятилетней дочери Нике. Будучи сама специалистом по России и редактором журнала «The Nation», Катрина прекрасно разбирается в проблемах, о которых идёт речь в книге. И я бесконечно благодарен ей за ценные замечания по содержанию и стилю, а в особенности — за «чистку» моего текста от ошибок и неточностей. (Оставшиеся суть плоды моего упрямства).

Идея благодарить ребенка за что-либо, кроме прощения за родительское невнимание, может показаться странной, но не в случае с Никой. Во всех наших поездках в Россию — а их было более двадцати с момента её рождения в 1991 г. (т.е. незадолго до того, как начинается действие книги) — Ника неизменно была с нами. Её детский взгляд и невинные вопросы о тамошней жизни часто помогали мне увидеть и понять те вещи, которые сам я мог пропустить. За это, а ещё за то, что Россия стала частью её жизни, я очень обязан своей дочери.