Читаем Краткая история Австралии онлайн бесплатно
Краткая история Австралии
Книга известного ученого, профессора Мельбурнского университета Стивена Макинтайра, считается одним из лучших общих очерков истории Австралии в мировой научной литературе. Автор внимательно и критично рассматривает все основные проблемы изучения прошлого страны, описывает ключевые события и процессы австралийской истории. В книге развенчиваются некогда господствовавшие стереотипные представления об Австралии, как стране, чья история начинается лишь с прибытия английских каторжников и надзирателей. Для автора — миф и идеология "Белой Австралии" давно изжили себя, как и пренебрежительное отношение к истории и культуре аборигенных народов. Особенностью работы Макинтайра является органичное сочетание политической, экономической и культурной составляющей истории страны. Книга дает великолепное представление о духе и национальном самосознании австралийцев и в этом качестве представляет большой интерес не только для тех, кто изучает и преподает историю, но и для действительно широкого круга читателей.
Серия: Национальная история
Наука, Образование / ИсторияМоим дочерям
Мэри и Джесси.
Это и их история
Любая краткая история неизбежно опирается на очень большое число научных исторических исследований. Австралийские историки увидят, насколько широко я основываюсь на их работах. Я многим обязан своим друзьям и коллегам, прочитавшим предварительный вариант рукописи и высказавшим свои замечания. Это Джеффри Болтон, Верити Бургман, Джой Дамуси, Патриша Гримшо, Джон Херст, Джилл Рой, Джон Мортон, Питер Николсон, Тим Роуз и Патрик Вулф. Я хотел бы выделить Джилл Рой за ее служение профессии историка и Джеффри Болтона, который был моим первым преподавателем австралийской истории и который до сих пор остается моим учителем. Я многим обязан и своим студентам, которым преподаю, и аспирантам, чьими исследованиями руковожу.
Я благодарен Филиппе Макгиннес, ведущему научному редактору издательства «Кембридж юниверсити пресс» в Австралии, настойчиво побуждавшей меня написать эту книгу и оказавшей мне помощь в работе над ней. Джанет Макензи, вместе с которой я начинал свою научную работу в аспирантские годы, отредактировала мою рукопись, не теряя благожелательности по отношению к автору. Джонатан Ричи и Ким Тории помогли мне в исследованиях. Я признателен Мартину Уолшу и Розе Брезак, облегчившим мне выполнение моих академических обязанностей; коллегам по историческому факультету Мельбурнского университета — за то, что снисходительно относились к моим отлучкам, и Австралийскому совету по исследованиям, предоставившему мне грант.
Любая краткая история страны предназначенная для международной аудитории, дает автору возможность обратиться к широкому кругу читателей, но одновременно бросает ему вызов. Местный любитель истории выискивает знакомые вехи и ждет привычного описания предмета. Зарубежный читатель меньше знаком с уже устоявшимися подходами. Повествовательная история, составленная из стандартных описаний, вряд ли сможет помочь понять Австралию тем, у кого нет никаких предварительных знаний о ней. Недостаточно просто упомянуть имя, если читатель не встречал его где-то раньше. Я исходил из того, что мой читатель знает об Австралии не много, и пытался писать свою картину грубыми мазками, подчиняя детали общему впечатлению.
Это всегда рискованно. Специалисты будут досконально изучать текст, выискивая упоминание о волнующих их проблемах. Тот, кто уверен, что знает конкретные причины событий, станет уделять главное внимание именно им, что в конечном счете и определит его отношение к тексту в целом. Такое «взвешивание» пропорций в содержании книги является неизбежным. Впрочем, то, как я расставил акценты, вполне ясно указывает на характер моего собственного понимания и мои приоритеты. Моя задача, тем не менее, состояла в том, чтобы представить такое повествование, которое бы объясняло, почему его составные части занимают свое законное место в национальной истории и то, в силу чего они вызывают споры. Я пытался представить австралийскую историю в рамках более широкого исторического контекста, частью которого она является, и провести сравнения с историей других частей мира. Тем самым я обращался к зарубежному читателю, который, быть может, видел австралийские фильмы и в какой-то степени знаком с природой этой страны по телевизионным передачам, но который редко встречает упоминания о ней в новостях. Работая над книгой, я представлял себе приезжего, который уже получил представление о том, как выглядит страна, и как ведут себя австралийцы, но которому трудно понять логику, соединяющему и то и другое. Я надеялся, что моя книга поможет ему увязать то, что он на самом деле видит и слышит, с тем, как все это возникло.
Я посвятил эту книгу двум своим дочерям, рожденным в Англии и выросшим в Австралии, которые слишком часто видели своего отца в роли педагога, но которые всегда и сами учили его тому, что их интересовало и заботило.
При переработке первого издания я кое-что обновил в начальных главах и сделал существенные добавления к девятой главе. Уэйн Гирлинг помог мне собрать дополнительный материал, и я благодарен за советы Алану Аткинсону, Питеру Бейлхарцу, Энди Браун-Мей, Майклу Клайну, Грэму Дэвисону, Пауле Хэмилтон, Катарине Мэссам, Питеру Мэтесону и Питеру Спирритту.
Когда и как появилась Австралия? По одной из версий происхождения страны — той, которую преподают уже многим поколениям школьников и которая утвердилась в литературе и искусстве, в монументах и празднованиях годовщин, — австралийская история берет свой отсчет с конца XVIII в. Европейцы уже в течение нескольких столетий плавали в южных морях, когда английский мореплаватель лейтенант Джеймс Кук в 1770 г. достиг восточного побережья континента, дал ему название Новый Южный Уэльс и объявил его владением британского монарха. Через 20 лет английское правительство отправило экспедицию с целью заселения Нового Южного Уэльса. Двадцать шестого января 1788 г. командующий экспедицией Артур Филлип принял на себя управление восточной частью страны. Тысяча офицеров, солдат, гражданских чиновников и заключенных, которые высадились у Сиднея с одиннадцати судов Первого флота, создали плацдарм для прибытия последующих иммигрантов — заключенных и свободных людей, распространившихся по всему континенту, которые исследовали его, расселялись на нем, владели им и подчинили его себе.
Это история дремлющей земли, которая была разбужена целеустремленностью энтузиастов. Приход цивилизации на эту землю зафиксирован летописцами Первого флота, описавших, как новые переселенцы выгружали привезенное с собой добро, расчищали лесистые склоны Сиднейской бухты, возводили первое жилье. Стук топора — удары английской стали о древние эвкалипты — нарушил тишину девственной природы. Благодаря научным устремлениям Кука и неутомимой прозорливости Филлипа эта странная и далекая цитадель природы вышла из забвения.
Пришельцы привезли с собой скот, растения и инструменты. Они также взяли с собой ментальный инструментарий, сформированный объективной рациональностью Просвещения и связанной с ней верой в человеческие способности. Для них были свойственны моральная определенность и незыблемое чувство долга, присущие евангелическому христианству, а также неодолимое стремление к приобретательству, рожденное рынком. Благодаря такому образу мыслей и действий установилось европейское господство над остальным миром. А оно, в свою очередь, сформировало определенное понимание того, что есть экономика, ресурсы, мореплавание, торговля, ботаника, зоология, антропология — и история.
История стала новым механизмом регулирования и управления природой, понимания событий и даже влияния на них. Новое осознание географии и хронологии, пространства и времени как объективно заданных и измеряемых явлений содействовало пониманию истории как отрасли знаний, не зависящей от позиции наблюдателя, хотя в то же время оно отражало непрекращающийся процесс совершенствования и прогресса, оправдывающих приход нового на смену старому. В этом смысле история Австралии стала одной из последних глав в британской, европейской и мировой истории.
Такая версия рождения Австралии подчеркивала ее необычность и архаичную новизну. Во флоре и в фауне, даже в ее жителях смешались все существующие классификации; они были одновременно и старыми и новыми. Однопроходные и сумчатые — теплокровные животные, размножавшиеся яйцами или носившие детенышей в сумке, воспринимались как первобытные предшественники плацентарного млекопитающего и в то же время как причуда природы. Именно это привело в замешательство судью и поэта Нового Южного Уэльса первых лет Баррона Филда.
В этом варианте австралийской истории новизна места (до того как стать Новым Южным Уэльсом, Австралия называлась Новой Голландией) сглаживалась причастностью ее судьбы к имперским истокам. Колониальная история начинается с британских и европейских достижений. За грубыми импровизациями на самой дальней границе поселений Британской империи стояло наследие институтов, обычаев и ожиданий. Военно-морской офицер, который в 1803 г. наблюдал за усилиями группы каторжан, впрягшихся в телегу, по самые оси увязшей в нескончаемых песках дюн, успокаивал себя предвидением рождения «второго Рима, вырастающего из коалиции этих бандитов… который не будет иметь себе равных в обращении с оружием и в занятиях искусством».
Селение это было впоследствии всеми покинуто, офицер вернулся в Англию, а другие не уехали — остались и превратили его мечты в реальность. Но они уже не представляли себе Австралию как имитацию чего-то уже существующего, они изобретали нечто совершенно новое — Новый Свет, который сможет избежать ошибок Старого Света. тех, кто пришел вслед за Первым флотом, этот просторный остров-континент открывал возможность расстаться с бедностью, классовыми различиями, привилегиями и начать все заново. С превращением к середине XIX в. колонии для преступников в свободные, самоуправляемые доминионы сместились акценты — на смену колониальному копированию пришло национальное экспериментирование. С началом золотой лихорадки, заселением земель и ростом городов мысль повернулась от зависимости к самостоятельности и от истории, разрабатывавшей имперское наследие, к истории процесса самопознания.
В течение XIX в. и значительной части ХХ в. настроения колониального национализма питали стремление к отмежеванию Австралии от Англии и Европы. Затем, когда последние связи с империей были разорваны, даже этот способ отличать отпрыска от родителя утратил смысл. На его месте выросла идея Австралиии как пристанища для всех желающих со всех частей света. Эта идея взрастила принципы мультикультурного общества, сформировавшиеся в последние десятилетия ХХ в., и еще глубже подорвала фундаментальное значение 1788 г. Размытость истоков превратила австралийскую историю в рассказ о путешествиях и прибытиях, давно ставший общим достоянием и бесконечно повторяемый. Но эта смутная история имела слишком условный характер. Она не отвечала потребности в эмоциональной составляющей и не могла успокоить совесть. Желание иметь объединяющее национальное прошлое, которое связало бы людей с этой землей, было подавлено ощущением отсутствия корней и новизны, лишенной глубины. Стремление к собственной национальной культуре, принадлежности к ней было отвергнуто изначальной узурпацией. История колонизации уступила истории вторжения.
К концу ХХ в. было уже невозможно дальше поддерживать вымысел об Австралии как о
Однако для них это было связано не просто со стремлением к примирению и гармонии, а с тем, что они находились лицом к лицу с аборигенами. Открытие более давней истории и возрождение аборигенной организации и культуры происходили одновременно, при этом один процесс подпитывал другой, и все же у каждого из них была своя динамика. Для аборигенов и островных народов пролива Торреса европейское вторжение было травмирующим событием с далеко идущими последствиями для их образа жизни, здоровья, благосостояния и самой идентичности. Но их история — это также и история выживания, сохранения обычаев и традиций, рассказов и песен, в которых они содержались. Хотя, приобретая известность, культура аборигенов привлекла внимание к проблеме их выживания и принадлежащих им прав; уступать кому-нибудь контроль над ней они не желали.
Для ученых, даже наиболее сочувственно настроенных к коренному населению, в связи с этим возникла необходимость поиска новых условий, при которых они могли бы продолжать свои исследования. Антропологи больше не могли рассчитывать поселиться внутри местной общины, наблюдать за ее образом жизни, записывать ее свидетельства и выступать от ее имени. Этнологи больше не имели возможности определять племена или степень кровного родства аборигенов. Археологи не могли продолжать раскопки, не считаясь с чувствами аборигенов; фактически им пришлось прекратить сбор артефактов и человеческих останков. Даже отодвигая назад первое известное датирование присутствия аборигенов в Австралии, они были вынуждены соблюдать все эти ограничения. Вторая версия истории Австралии — та, что начинается она не с 1788 г. н. э., а, по меньшей мере, 50 тыс., а возможно, и 60 тыс. или более лет назад, одновременно более противоречива и изменчива и более убедительна.
