Читаем Похищенная (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Кевин Стинг

Кевин Стинг

Похищенная гл.7

7

Какое-то время думать ни о чем не удавалось. На Анну накатывали тошнота и головокружение. Голова гудела, будто в ней поселился рой пчел, и, словно в подтверждение этому, в ушах стоял непрерывный звон.

Бездонный океан небытия затопил пространство и душу. Не существовало в мире ничего хоть чуточку важного, чему стоило уделять внимание. Да и сам Мир, в той глубине, куда затянуло Анну, вряд ли существовал. Мир представлялся надуманным произведением Великого Сумасшедшего Мыслителя, - разве не так? Разве Слово, которое было вначале, способно породить хоть что-то кроме боли? Физической и эмоциональной боли, сопровождающей человечество от колыбели до могилы.

Сколько продолжался этот бред - невозможно было оценить. И нельзя было предсказать, чем закончиться для Анны это путешествие в во вселенную страшных грез. Иногда ей хотелось вцепиться зубами в вены на руке и поскорее завершить свою главу. Если бы в тот момент нашлись физические силы, возможно, так и все и произошло бы. В ее воображении господствовал огромный волк, угодивший лапой в капкан. Он рвался и выл, заставляя Анну холодеть от ужаса. Потом затих, и, сосредоточенно, без единого звука, грыз себе лапу, пытаясь освободиться. Мелькала оскаленная пасть, невероятно длинные клыки рвали плоть по живому, кровавые брызги мелькали в воздухе, падая горячими каплями Анне на ноги. Наверно это отвратительное ощущение чужой, пахнущей железом, крови и привело ее в сознание.

Оказалось - жизнь продолжается, несмотря ни на что: у нее начались месячные. А это значит, что субъективные внутренние часы сбились. Прошло гораздо больше, представлявшихся ей, пяти дней, с тех пор, как она оказалась в плену. Сколько точно - вычислить было невозможно: постоянный стресс мог сдвинуть график непредсказуемо.

Незамысловатые женские проблемы как-то исподволь заставили мозг функционировать более-менее здраво. Анна начала потихоньку шевелиться и приводить себя в порядок, насколько это получалось. Монстр не появлялся - видимо, сексуальное разочарование ударило по нему крепко. Свет перестал гаспуть и горел постоянно. Суточный ритм невозможно было определить: непрекращающийся длинный-длинный день царил в серой бетонной камере, лишая всякой надежды.

Анна спала, просыпалась, занималась гигиеной. Постепенно подъедала остатки продуктов, сохранившихся с последнего застолья.

Чтобы не сойти с ума, она вспоминала прочитанные книги, часто домысливая ответвления и продолжения любимых сюжетов. Одно время подумывала всерьез заняться физическими упражнениями, и, даже, приступила к ним, но быстро таявший запас пищи заставил беречь силы и прекратить тратить энергию.

И, конечно, она не могла не корить себя за неудавшуюся попытку освобождения. Десятки раз Анна в мыслях возвращалась к подробностям случившегося, выискивая и находя ошибки - истинные и мнимые. Каждый жест, каждое слово были разобраны по стоп-кадрам, прокручены в замедленном просмотре и положены на чашу весов ее вины. Может, не стоило быть такой неуступчивой? Подчиниться, и тогда он, видя ее покорность, освободил бы от оков? Свобода передвижений всегда предполагает лучший шанс на спасение.

Подобные дежавю периодически вгоняли в прострацию, в которой время опять растягивалось до бесконечности, а мозг кипел от бессилия что-либо изменить.

В душе Анны поселился страх - остаться в этих стенах навечно: десять, двадцать, тридцать лет, - непредставимо долго. Она отдала бы все что угодно, чтобы выйти наружу. Она начала по-настоящему понимать выражение " Отдать все что угодно..." Раньше - там, в ее прошлой жизни - Анна даже не догадывалась, насколько буквально можно такое трактовать: отдать все что угодно в ситуации полной безнадеги. Волк, отгрызающий себе лапу, - вот начало подобной шкалы, а конец ее - теряется в смертельных сумерках отказа от человеческого облика. В моральной деградации, которая сродни каннибализму. Думать об этом было жутко и невозможно, но не думать - означало сдаться.

Сдаваться, проигрывать - Анна не собиралась. Во всяком случае, прежде чем сотрет монстра с лица земли. Оставлять его жить - непозволительная роскошь. Понимание пришло к Анне не вдруг. Нормы морали, заложенные с детства, поначалу противились даже понятию "убийство". Само слово "убить" - применительно к собственным действиям - казалось ей кощунственным, необратимо чужеродным и невозможным.

Но, размышляя о природе своей слабости, случившейся в критически важный момент, Анна сначала подумала: "Будь я мужчиной, наверняка не промахнулась бы", а потом ее мысли потекли немножко в другом направлении: "В чем разница, между мужчиной и женщиной?".

Кроме физических различий, лежащих на поверхности, существовали еще: мужская и женская логика. Мужской и женский менталитет. Анне казалось, что проникнув в тайну мужского менталитета, она обретет целеустремленность и жесткость. Способность преодолевать любые преграды.

Нет!

Не преодолевать, а разрушать, сметать на своем пути любые преграды, ради достижения цели. Для этого, очевидно, надо мыслить как мужчина. Подавить в себе всю женскую тягу к чувственности и сопереживанию кому бы то ни было. Воспитать в себе одиночку. Волка, не верящего никому и никого не боящегося. Вобрать в себя ощущение "за гранью" - которое она, считай, перешагнула. Для Великого Сумасшедшего Мыслителя не существует понятия времени. Ее глава давно написана, прочитана и сдана в архив. Для того чтобы перестать бояться или сочувствовать надо просто это усвоить. В этом суть.

Для Вечности не важно, мужчина или женщина. Для Вечности вообще ничего не важно.

Слов "убить" - действие, подразумеваемое под этим словом - абсолютно безразлично Вечности, наравне со словом "жить".

- Я его убью, - вновь и вновь проговаривала Анна, привыкая к этой мысли. Пропитываясь этой мыслью, пока она не сделалась совершенно естественной. Пока при взгляде на любой предмет или любом ее телодвижении, мышцы не стали напрягаться в жажде свершения приговора, а подсознание срабатывало, отыскивая возможности для воплощения.

***

Время сбоило, продукты продолжали медленно таять. Наступил, а затем и остался позади момент, когда закончился последний стаканчик йогурта. Анна начала терять энергию, все меньше и меньше шевелясь, а потом и задумываясь о чем-либо.

Она постоянно лежала, укутавшись, выставив наружу только нос, чтобы дышать - иначе слишком быстро терялось тепло. Потом и это перестало помогать. Холод проник в каждую ее клеточку. Изредка, накопив силы, она добиралась до крана, чтобы напиться, но после - ее долго трясло, ноги леденели и, даже, кончики пальцев на руках теряли чувствительность, - приходилось отогревать их дыханием.

В один из таких дней ее разбудил негромкий шум, потянуло сквозняком. Мозг Анны вяло среагировал: скорее всего, это означает для нее очередной раунд пыток, а может быть и смерть. Последнее - неплохой выход из ситуации, лишь бы это не затянулось надолго.

Провозившись с чем-то, довольно заметное время, монстр ушел, хлопнув дверью. Анна, лежащая спиной ко входу, даже не пошевелилась, настолько ее захватило безразличие. И лишь позже, когда нос уловил необъяснимо знакомые запахи, она заставила затекшее тело перевернуться на другой бок.

В соседнем углу, недалеко от двери, на еще одном матрасе лежала девочка. Светлые длинные волосы, детское открытое личико. Глаза закрыты - похоже, она спала или находилась в наркотическом опьянении. Не старше пятнадцати - так показалось Анне - совсем еще малышка. Синие джинсы, розовый свитер. На ногах голубенькие носочки - обуви нет.

В Анне проснулась ненависть к монстру: малышка - явно следующая жертва. Он сам проговорился, что ему больше нравятся молоденькие. Очевидно, неудача с Анной подтолкнула его к еще одной гнусности - она же несовершеннолетняя! Анна совершенно вышла из себя. Сволочь бесчеловечная! Разве так можно!

Словно, по большому счету, - взрослых похищать позволительно, а детей - нет. Какая-то путаница в логике, - осеклась она.

Невыносимо вкусные запахи не дали Анне покоя. Она обратила внимание на заполненный пакет, лежащий рядом с малышкой. Со своей лежанки ей чуть виднелся приоткрытый край. Яблоки! Бананы! Слюна мгновенно наполнила рот.

Почти потеряв рассудок от казавшегося галлюцинацией фруктового изобилия, Анна нашла в себе резервы добраться до пакета. Реальность превзошла ее ожидания: кроме фруктов там нашелся шоколад, свежие булочки и кола, в огромной двухлитровой бутылке!

Помня о возможных проблемах с желудком после долгого голодания, она не стала увлекаться, ограничившись кусочком шоколада и половиной банана. И, даже от этой малости, в животе случились спазмы, донимавшие Анну, пока она не уснула.

***

Анна спала, накоротке, еще два раза, в промежутках, пополняя силы пищей. Ей казалось, что монстр передозировал наркотик - так невероятно долго малышка не приходила в себя. Анна уже чувствовала некую ответственность за девочку. Совместное заточение уже сблизило с ней, хотя они еще не сказали друг другу ни слова. Анна осознала, что недоступная раньше возможность поговорить с кем-нибудь по-человечески - очень сильно сказалась на психике, подавила ее морально. Собственные увещевания, об отказе от сопереживания кому-либо и о взращивании в себе волка-одиночки, потеряли смысл. Возможно, что это попросту нереально?

Наконец, малышка очнулась. Она заворочалась, открыла глаза и попыталась неуверенно сесть. Анна поспешила ей на помощь.

Глаза девочки округлились от ужаса, руками она принялась отталкивать Анну, одновременно умудряясь ими же прикрываться. Девочка широко открыла рот и исторгла невообразимый громкий крик, который моментально заполнил маленькое помещение, отдаваясь эхом в ушах.

В своих заполошных конвульсиях, малышка умудрилась случайно зацепить Анну по глазу, и только тогда мозг Анны сработал. Она отшатнулась, схватившись за глаз, проверяя - остался ли тот целым. Потом - и вовсе отодвинулась, пытаясь сообразить: в чем дело?

- Отпустите меня! - истерически взвизгнула девочка. - Я вам ничего не сделала! Отпустите меня! Не прикасайтесь ко мне!

До Анны дошло, что малышка принимает ее за похитительницу. И, если предположить, насколько жутко Анна сейчас выглядит, - есть вероятность, что ее вообще за зверя легко принять. Лохматый неандерталец, пещерный человек, людоед.

- Не бойся, я тебя не обижу, - поспешила Анна исправить ситуацию. - Я - человек, женщина. Просто... Просто, немного болею. - Меня саму здесь заперли! - в отчаянии выкрикнула Анна, видя, что девочка вновь собирается орать. - Успокойся! Спокойно!

- Мне страшно, не трогайте меня, - девочка забилась в угол.

- Хорошо, хорошо! Не буду, - Анна подняла пустые руки. - Видишь? Не трогаю. Расслабься. Меня зовут Анна. Я обыкновенная женщина. Просто я давно не мылась, поэтому сейчас грязная и страшная. Понимаешь? - Анна сделала паузу.

Девочка не приняла эстафету в разговоре. Она дико озиралась, бешено вращая головой, глаза расширились от ужаса.

- Как тебя зовут? - хорошо, что кричать перестала, подумала Анна.

Помолчав около минуты, видимо что-то соображая, девочка неуверенно ответила:

- Мария.

- А меня - Анна. Вот и познакомились. Кушать хочешь? - Анна побоялась сразу нагружать психику ребенка ужасными подробностями заточения, поэтому перевела разговор на нейтральнйютему.

- Пить хоту, - все так же, с заметной паузой, отреагировала девочка.

- Вот, возьми колу, - протянула напиток Анна. - Правда, я уже пила из бутылки.

Девочка, уже протянувшая было руку, отказалась от намерения и брезгливо помотала головой:

- Не хочу колу.

- Есть еще яблоко и банан, - указала на фрукты Анна, не уточняя, что остальное она съела.

Мария залезла в пакет чуть не с носом, вытащила банан и, очистив от кожуры, принялась уплетать. Анна решила мягко продолжить:

- Мы в довольно сложном положении, Мария. Один плохой человек нас похитил: сначала меня, а сейчас и тебя, и запер в этой комнате. Меня даже посадил на цепь. Видишь? - она выставила закованную ногу и погремела звеньями. - Я здесь уже давно - не знаю сколько точно. Какое число было... какую последнюю дату ты помнишь, когда была на свободе?

- Двенадцатое марта, пятница, - девочка доела банан и, взявшись за хвостик, рассеянно повертела шкуркой. Анна забрала у нее очистки и положила в мусорный пакет.

- После уроков, мы пошли в Макдональдс - отмечать именины Инны, одноклассницы. Нас было восемь девочек.

- Кто-нибудь из взрослых с вами был?

- Только старшая сестра Инны, она студентка.

- Вы уходили куда-нибудь от стола? В туалет, например?

- Там было несколько смешных кукол из мультфильмов. Такие суперские - почти с мой рост. Мы с ними фотографировались. А еще аниматоры были. Родители Инны заказали сопровождение праздника. Клоуны: девушка и парень - ведущие. И еще один, в костюме Рональда.

- А посторонние мужчины к вам подходили?

- Не знаю, - Мария беззаботно пожала плечами и потянулась за яблоком.

- Вон там кран есть, помой, - подсказала Анна, и уловила давно забытый запах дезодоранта, когда девочка прошла мимо. - А дальше что произошло?

- Ну, мне поплохело, и менеджер вывел меня на улицу. Подышать свежим воздухом. А потом - ничего не помню.

- Сколько лет менеджеру? Как он выглядит?

- Да не помню я! Мне совсем нехорошо стало: голова кружилась и со зрением что-то, - Мария вернулась на место и с хрустом грызла яблоко. - А когда нас спасут?

У Анны перехватило дыхание, она чуть не задохнулась от такой наивности, но потом напомнила себе, что Мария - совсем еще ребенок.

- Я не знаю, - растерялась Анна, не представляя, что говорить.

- А у меня папа богатый. Он член совета директоров этой... как ее... Короче - здоровущей корпорации совместно с японцами, - девочка уверенно вещала, но явно с чужих слов: запинаясь о подробности. - Меня быстро выкупят, вот увидишь! - она беззаботно закинула огрызок в мусорный пакет. - А потом папа найдет похитителей и надерет им задницы.

Анну аж перекосило, так не вязалось пошлое выражение с наивными детскими размышлениям.

Девочка заметила кислую физиономию Анны, и поспешила исправиться:

- Ты не думай, это не ругательное выражение. Мама утром всегда говорит, отправляя папу на работу: "Ступай, милый, и надери им всем задницы!"

Анна непроизвольно рассмеялась: до того артистично изобразила девочка интонации и выражение лица взрослой женщины. Ей, все же, показалось немного странным, то, как быстро адаптировался детский разум к случившемуся. Впрочем, в современном информационном обществе, дети являют чудеса адаптации, к техническим новинкам, и похлеще, оставляя взрослых далеко позади. Может быть, - решила Анна, - некоторая наивность происходит из-за того, что девочка воспринимает все как любопытную компьютерную игру?

- Боюсь, что наши дела намного серьезнее, - Анна решилась, наконец, говорить более прямо. - Я здесь около трех недель, если правильно подсчитала. Родители и полиция, наверняка, сбились с ног, и прилагают все усилия для моих поисков. А похититель очень осторожен. И он жесток. Он меня бил и... в общем, не один раз. Избивал систематически.