Читаем 35 лет на правом краю онлайн бесплатно

Автор этой книги не нуждается в особых рекомендациях. Имя Стэнли Мэтьюза известно во всех уголках мира, где иг­рают в футбол. Записки прославленного англий­ского игрока публикуются в переводе О. Кучеренко.

— Послушай, сынок, — сказал мне как-то отец. — Я, на­верное, скоро умру, а самое мое большое желание так и не исполнилось: я не увижу, как ты вместе со своими товарища­ми выступаешь в финале Кубка на "Уэмбли" и получаешь медаль победителя. Мне, видно, не дожить до того времени, но обещай, что не бросишь футбола, пока не завоюешь Кубок на "Уэмбли"!

Конечно, я пообещал. Честно говоря, это было и моей мечтой. Но в то время я даже не смел и думать том, что впоследствии мне трижды доведется выступать в финале Кубка Англии.

СТРОИТЕЛЬ ИЛИ ПАРИКМАХЕР?

Мои с отцом, од­нако, не всегда развивались гармонично. Хорошо себя помню тринадцатилетним мальчиком. Год отделял меня от того времени, ког­да я должен был закончить школу в Веллингтоне н подыскать себе должность, чтобы самому зараба­тывать на жизнь.

Чем же начать заниматься? Един­ственным моим желанием было стать профессиональным футболистом. Ничто другое мне даже не приходило в голову.

Но хочет ли этого отец, спраши­вал я себя со страхом? Его единст­венной страстью в жизни был бокс — спорт, в котором он считался видным специалистом. К тому же он, вероятно, уже наметил, что я буду помогать ему в парикмахер­ской. которую он держал. Он согла­сился бы и на то, чтобы я посту­пил на строительный факультет. Конечно, мне больше улыбалась перспектива стать строителем, не­жели парикмахером. Я справедли­во считал, что лучше трудиться на свежем воздухе, чем в вызываю­щем у меня тошноту парикмахер­ском салоне. Но самые сокровен­ные мои мысли были связаны сов­сем с другим...

Мечтал я о том времени, когда мне исполнится 17 лет, я смогу покинуть родительский дом и по­явлюсь в одном из профессиональ­ных клубов. Я думал только о фут­боле. Все больше казалось, что отец меня угнетает и "личная сво­бода" находится в опасности. Утешало лишь то, что мать — мой надежный тайный союзник.

Однажды утром я почувствовал себя особенно плохо. Я как раз возвратился с обязательной еже­дневной тренировки, которую про­водил со мной отец. Сел на стул в кухне, но от слабости не удержался и упал на пол. Мать очень ис­пугалась, помогла встать на ноги и затем уложила в кровать. Вернул­ся домой отец. Он спросил:

— Где Стэнли?

— Ему плохо, — от­ветила мать и продол­жила: — Послушай, Джек Мэтьюз, я все время молчала, но давно хоте­ла тебе сказать, что ни­когда не видела более бессмысленных взаи­моотношений, чем у тебя со Стэн­ли. С этим пора кончать. Раз и на­всегда! До каких пор ты будешь мучить парня своими боксерскими тренировками? Выкинь ты эту идею из головы! Отсюда идут все разногласия между вами. Разве тебе не ясно, что Стэнли не име­ет никакого желания стать боксе­ром, несмотря на все твои стара­ния? Наконец, ты уже мог бы дога­даться и сам, что он не рожден для бокса. Сегодняшний случай пере­полнил чашу, и с боксом должно быть покончено навсегда.

Отец не произносил в ответ ни слова.

— Ведь Стэнли всем сердцем мечтает стать футболистом. С се­годняшнего дня все, что будет в моих силах, я сделаю, чтобы по­мочь ему в этом. Надеюсь, это бу­дешь делать и ты.

— Я не могу помогать ему. — сказал отец. — Допустим, что он станет в один прекрасный день профессиональным футболистом. Но во имя чего? Чтобы завершить свою карьеру в лучшем случае в тридцать лет? А на что он будет существовать до конца жизни?

Родители мои еще долго спори­ли и отец в конце концов сказал, что он согласится помогать мне стать футболистом лишь в том слу­чае, если я добьюсь права играть в сборной школьников Англии и, конечно, успешно завершу учебу. Для меня его слова были лучшим лекарством. Теперь уже ничто не могло помешать мне посещать фут­больные тренировки.

До этого дня мне даже в голову не приходило, что я могу быть включен в школьную сборную Анг­лии. Поэтому теперь все свои уси­лия я направил на то, чтобы на­учиться как можно лучше рабо­тать с мячом. Я собрал свою волю в кулак и трудился, трудился. У меня была цель: мяч должен стать послушным. И если иногда не уда­вался какой-нибудь элемент, я вы­ходил во двор или на полянку и упражнялся часами, а то и днями до тех пор, пока не убеждался, что овладел им в совершенстве. Так изо дня в день работал я с мячом все серьезнее и над более сложными упражнениями, забыв, что такое отдых. Наряду с этим я постоянно выступал за школьную команду. Мне было понятно, что нельзя забывать условие отца: стать членом сборной школьников Англии, но только не знал, как это можно сделать. Я и не подозревал в тот момент, что на меня уже об­ратили внимание селекционеры сборной...

Тогда я не знал еще, что все нор­мальные дети не встают так рано и не тренируются так настойчиво и систематически, как я под руковод­ством отца. Но хорошая учеба в школе и прилежные тренировки полностью вознаградили меня за то, что я не имел всех тех удо­вольствий, которые получают ребя­та в детском возрасте. Однажды староста нашего класса сказал, что меня приглашает к себе директор школы для какого-то важного раз­говора... В чем я провинился? — вот мысль, пришедшая первой мне в голову. Со страхом остановился я у двери кабинета директора. Как в тумане, вступил в его комнату. Мне показалось, что я нахожусь в каком-то безграничном зале. Я весь дрожал. В это время ко мне обратился директор.

— Как поживаешь, Стэнли? Тебя можно поздравить! Сегодня мне со­общили что ты включен в нацио­нальную сборную школьников на игру со сборной Уэльса в Борнемуте. Матч состоится через три неде­ли Что ты думаешь об этом?

Я не верил своим ушам. Кровь прилила к лицу, губы ссохлись. Я стоял, словно громом пораженный. Только огромным усилием воли я заставил разомкнуть губы, чтобы поблагодарить директора и попро­сил стакан воды. После того как я напился и немного успокоился, ди­ректор добавил:

— А теперь еще одна неожидан­ность для тебя: решено, что ты бу­дешь играть правым краем.

— Как правым краем? — уди­вился я. — Я ведь никогда не иг­рал на этом месте. Вы думаете, мне удастся хорошо сыграть?

Директор сел за стол и сказал:

— Думаю, что ты оправдаешь наши надежды. А сейчас беги до­мой. Поздравь родителей с хоро­шей вестью.

Надо ли говорить, что домой я прибежал с рекордным временем. Мать с отцом как раз сидели за столом и пили чай. Увидев меня, мать испуганно вскочила со сту­ла: "Что случилось, Стэнли?" Она явно боялась услышать что-нибудь недоброе. Я взял ее за руку и, как во сне, еле прошептал, обращаясь к отцу:

— Меня включили в сборную школьников Англии на матч с Уэль­сом. Я буду играть правым край­ним! — И дальше уже окрепшим голосом с гордостью сказал: — Что ты теперь думаешь, отец? Есть у меня шансы стать профессиональ­ным футболистом? Теперь ты, на­верное, выполнишь свое обещание.

Отец поднялся из-за стола, подо­шел ко мне и обнял. Он не смог скрыть волнения и радости:

— Мать, ты слышала? Наш Стэнли включен в сборную. Все в порядке. мальчик...

Отец сам провожал меня на вок­зал. На прощанье он мне сказал: "Теперь все зависит от тебя само­го. Желаю тебе большого счастья, сынок".

Станционный перрон почти уже скрылся из виду, но я все еще ви­дел фигуру отца, машущего рукой. Мне далее показалось, что он под­нес к глазам платок...

Все время пути до Лондона из го­ловы не выходили последние слова отца: "Все зависит от тебя самого! Все зависит от тебя!". И чем боль­ше я повторял это, тем больше рос­ла во мне уверенность, что все бу­дет в порядке.

Да, с этого времени все зависело от меня самого.

Наконец настал тот момент, ког­да я вместе с другими ребятами выбежал на поле стадиона в Борнемуте. Разве можно сравнить с чем-нибудь другим чувство, когда ощущаешь под ногами зеленую тра­ву футбольного поля!

Впервые в жизни я вышел на по­ле такого большого стадиона. Сде­лав первые шаги, я почувствовал, что футбол — это мое будущее, а все остальное для меня никогда не будет иметь столь важного значе­ния, От радости и счастья хотелось даже запеть...

В том матче мне не удалось за­бить ни одного гола. Но мы победили — 4:1. По общему мнению я сыграл хорошо.

Перед матчем я просил родите­лей, чтобы они не ездили смотреть мое первое официальное выступле­ние. Между тем, когда игра кончи­лась, пожалел, что отец и мать не были на трибуне. Когда я уже одел­ся, один из работников стадиона сообщил, что меня дожидается у выхода какой-то мужчина. Это был... мой отец. Конечно, я очень обрадовался.

Некоторое время спустя Том Ма­тер, менеджер клуба "Сток Сити", стал постоянным посетителем па­рикмахерской моего отца. Его ви­зиты не вызывали каких-либо сом­нений. Перебрав все местные ново­сти, Матер обычно заводил раз­говор с отцом о моем футбольном будущем. Отец молча слушал его рассуждения. Он не имел никакого понятия о том, что было хорошо известно менеджеру: уже много клубов заметило меня, интересова­лось моей футбольной судьбой.

До окончания школы оставалось всего несколько недель. Перед тем как навсегда покинуть наше ста­ринное школьное здание и расстать­ся с друзьями, мне хотелось еще раз быть избранным в сборную школьников Англии на матч с шот­ландцами, который должен был со­стояться на знаменитом стадионе "Хемпден-парк" в Глазго. Это со­бытие достойно завершило бы мои школьные годы. У меня не было никаких сомнений, что я попаду в команду. Несмотря на это, я стал тренироваться еще упорнее и на­стойчивее. Хотелось выглядеть сильнее всех.

В день объявления состава сбор­ной я встал рано и вместе с отцом отправился на нашу обязательную утреннюю тренировку. После того как отец прекратил активное су­действо бокса, он полностью посвятил все свободное время мне. В ос­новном он следил за моей физиче­ской подготовкой.

В то памятное утро у нас по плану был бег на короткие дистан­ции. Отец контролировал скорость секундомером. Затем я пробежал те же отрезки, но уже ведя ногами мяч. Только много лет спустя я по­нял огромную пользу этого упраж­нения, хотя тогда оно мне казалось однообразным и утомительным. Во время паузы я сказал отцу: "Сего­дня определяют команду на матч с шотландцами. Не хочешь ли ты по­ехать вновь на игру?" Отец немно­го помедлил с ответом; "Я скажу тебе это только вечером, когда ста­нет ясен состав команды. А вообще знаешь, сынок, тебе не мешало бы усвоить хорошее правило: в жизни не всегда все складывается так гладко, как мы предполагаем. Если ты будешь всегда помнить об этом, то тебе гораздо меньше придется разочаровываться".

После полудня я не находил себе места. На уроках весь извертел­ся, ожидая, что вот-вот учитель объявит о том, что меня вызывает к себе директор. Прозвенел звонок, товарищи мои разошлись, однако мне никто так ничего и не сказал. Может быть, директор вызывает к себе только тогда, когда в сбор­ную выбирают в первый раз? Не чуя под собой ног, я побежал до­мой.

Отец сидел за столом и читал га­зету. Увидев меня, он отложил ee в сторону и сказал: "Я должен кое-что купить в магазине. Пошли вместе". Я смотрел на него во все глаза.

— Папа, меня включили в команду?

— К сожалению, сынок, на этот раз нет.

Его слова поразили меня, словно нож. Бессмысленно смотрел я перед собой, слезы навернулись мне на глаза. Отец молча вышел из комнаты, а я тут же бросился к газете, прочел состав команды вслух, и газета выпала из рук. Склонив голову на стол, я спрятал лицо в ладони.

Эти несколько отчаянных минут, думается, были решающими в мо­ей жизни. Надо ли говорить о том, как я был огорчен. И все же я ре­шил не сдаваться: теперь все зави­сит только от меня. Постоянные тренировки под наблюдением отца не могут не сказаться. Я буду иг­рать отлично!

Решение было принято. В моих глазах больше не было слез, и я крепко стоял на ногах. Родился но­вый Стэнли.

Никогда позже я не был в жиз­ни самоуверен...

"ВСЕ БУДЕТ В ПОРЯДКЕ, СЫНОК!"

До того как мне исполнится пятнадцать лет, оставалось не­сколько дней. После окончания школы я стал чаще помогать отцу в работе, но не прекратил упорных тренировок. Я хорошо понимал, что нет никаких возможностей стать профессиональным футболис­том до семнадцати лет. Эта дата казалась мне бесконечно далекой.

Во всяком случае с каждым днем я становился все мощнее, быстрее, опытнее.

Однажды утром, идя на работу, я случайно бросил взгляд на свои ботинки и остановился как вкопан­ный. Они были разорваны. Особен­но большая дыра зияла на верх­ней части. А ведь это были лучшие мои ботинки. Я поднял с земли ка­кой-то клочок бумаги и пытался прикрыть эту дырку, но без особо­го успеха. Я примирился с судьбой и готов был выслушать горькие упреки. Несмотря на молодость, я очень хорошо понимал, что роди­тели не могут так часто тратить деньги на покупку мне обуви.

Войдя в парикмахерскую, я тут же спрятался за ближайшее кресло, чтобы отец не заметил моих боти­нок. Парикмахерская была пере­полнена. Заметив меня, отец ска­зал: "Нет никакой нужды прятать­ся за кресло и маскировать ботинки. Я хорошо знаю, что ты в них играл. Это видел один из наших постоянных посетителей. Этот раз­говор мы продолжим дома, — сказал отец сухо. — Подай мне щетку".

Было пять часов пополудни, ког­да мы отпустили последнего посетителя. По дороге домой мы с от­цом говорили о многом, и меньше всего о рваных ботинках. Мать, как всегда, нас дожидалась с традиционным чаем... В этот момент кто-то посту­чал в дверь.

— Войдите. — ска­зал отец.

На пороге появился Том Матер, менеджер "Сток Сити". Отец поздо­ровался с гостем, предложил ему присесть за стол. Матер начал так:

— Стэнли, у меня есть хорошие новости. Твой отец согласился, чтобы ты поступил в наш клуб в день твоего 15-летия. Ты начнешь работать курьером в канцелярии. Зато у тебя будет сколько угодно времени для занятий футболом. Что ты на это скажешь?

Что я мог сказать? Смеются, что ли они? От счастья я едва не за дохнулся...

День, когда мне стукнуло пятнадцать лет, был холодным. Робея, остановился я у двери, на которой было написано "СТОК СИТИ ФУТ­БОЛЬНЫЙ КЛУБ". Здание было таким огромным, а я таким малень­ким.

Наконец, набравшись храбрости, я отворил дверь с табличкой "Слу­жебный вход". В комнате никого не было. Я на цыпочках прошел до следующей двери, хотел ее тоже открыть, но внезапно она распах­нулась, и на пороге появилась де­вочка. Она смотрела на меня и дружески улыбалась. Ей. наверное, было столько же лет, сколько мне.

— Хэлло! Это вас зовут Стэнли Мэтьюз?

Я подтвердил кивком головы.

— Меня зовут Бетти Валанс, а мой отец тренирует этот клуб.

— Я очень рад, что мы познакомились, Бетти, — наконец выдавил я из себя.

— Вы не нервничайте, — продол­жила со мной разговор Бетти. — Для этого нет причин. Вы увиди­те сами, как у нас хорошо. Вам на­верняка понравится.

— Я должен представиться ми­стеру Валансу, — сказал я ей о настоящей причине своего прихода.