Читаем Бесстыжая онлайн бесплатно

Мужчины. Я люблю их всех. Я люблю их, когда у них гибкие, крепкие молодые тела и они могут без устали заниматься любовью, раз за разом достигая оргазма. Я люблю и мужчин постарше, более опытных, которые умеют удивить меня разнообразием приемов. Я люблю их как орудия, предназначенные для моего удовольствия; люблю, когда их огромные, твердые пенисы нацелены на меня, проникают в меня, заполняют меня; люблю, когда их языки, прикасаясь ко мне между ног ловкими, гибкими движениями, дразнят и возбуждают меня.

Но первым мужчиной, которого я любила больше всех, был Стив.

Я встретила его, когда мне было пятнадцать лет и я еще училась в школе. Стив преподавал у нас географию, но совсем не походил на школьного учителя. Ему было не более двадцати семи лет. У него были темные волнистые волосы, гибкое, мускулистое тело и голос, от звука которого у меня мурашки по спине пробегали. На самом деле он был не учителем, а археологом и должен был отправиться в научную экспедицию. Но экспедицию отложили, потому что кто-то из ее участников сломал ногу. Чтобы не терять зря времени в ожидании, пока тот человек поправится, Стив стал преподавать географию.

К тому времени мне было почти шестнадцать лет, и я с нетерпением ждала окончания школы. Я мечтала о красивых нарядах и о всяких экзотических местах, в которых побываю, но, по существу, не знала, чего еще мне хочется в жизни, пока однажды этот великолепный, этот потрясающий мужчина, напоминающий Роберта Редфорда и Дона Уиллиса одновременно, не вошел в класс и не сказал: «Привет, меня зовут Стив». Такого приятного сочного голоса я еще не слышала. Неожиданно школьная блузка стала тесновата мне в груди.

Мои груди были всегда великоваты по сравнению с остальным телом. При тонкой талии и округлых, хотя и не широких бедрах грудь казалась по меньшей мере на целый размер больше, чем следует. Со временем это обстоятельство стало радовать меня, потому что именно благодаря моей фигуре со мной произошло большинство всех фантастических событий. Однако в те дни я стеснялась размера своей груди и даже не возражала против так называемой железной девы — ситцевого лифа, который нас заставляли носить под школьной формой, чтобы не подчеркивать грудь.

В тот день, когда в класс впервые вошел Стив, я с удивлением заметила, что мои соски так натянули ткань блузки, что этого не могла скрыть даже «железная дева». Я почувствовала также, что где-то возле горла у меня сильно запульсировала жилка. И все это лишь от того, что я смотрела на Стива и слышала его голос.

Он попросил каждую ученицу назвать свое имя и, прогуливаясь по классу, стал объяснять, что означает каждое имя. Меня зовут Мелисса, и свое имя я терпеть не могла. Когда до меня дошла очередь, я встала и, скрестив руки, прижала их к груди, чтобы он не заметил, что со мной происходит.

— А тебя как зовут? — спросил он.

Он стоял всего в двух футах от меня. У меня перехватило дыхание, и я с трудом произнесла:

— Мелисса Хокинс.

Он улыбнулся. Улыбка исходила из глубины его глаз, темно-карих и очень теплых. Всем моим телом овладело странное радостное возбуждение, как будто кто-то неожиданно подарил мне целый мир. Я могла бы стоять и смотреть на него вечно, чувствуя, как его улыбка обволакивает меня.

— Мелисса, — повторил он, и в его устах мое имя прозвучало красиво. — Ты знаешь, что оно означает «мед»?

Я отрицательно покачала головой, онемев от удовольствия, а он продолжал смотреть на меня таким взглядом, как будто прикасался к тем местам, к которым никогда не прикасался ни один мужчина.

— Почему ты скорчилась, словно старуха? — спросил он меня.

Я не могла ответить, потому что у меня снова перехватило дыхание.

— Ну-ну, расслабься, — сказал он, — опусти руки, подними головку.

Он развел мои руки, его пальцы при этом легонько задели мою грудь, и мне показалось, будто через меня прошел электрический разряд. Все мое тело как будто ожило, а когда через мгновение я осмелилась посмотреть вниз, то увидела, что соски мои стали еще заметнее.

Стив тоже обратил на это внимание и напряженно застыл. Я заметила, как он бросил быстрый взгляд вниз, как будто опасаясь, что забыл застегнуть молнию на брюках, потом торопливо отметил галочкой мою фамилию и двинулся дальше. У меня подогнулись колени, и я буквально рухнула на стул. Я поняла, что миновала поворотный пункт в своей жизни.

Я без конца повторяла про себя слово «Хани»[1]. Это было самое прекрасное имя в мире, потому что так называл меня Стив, и с тех пор я навсегда стала Хани.

Я начала ходить в школу без лифа и больше не стеснялась своих грудей, потому что это они заставили Стива посмотреть на меня таким взглядом. Как же мне хотелось, чтобы это случилось снова! Я никогда не пропускала уроки географии и во время занятий не спускала глаз со Стива. Нельзя сказать, что благодаря этому я стала лучше знать географию, потому что я обращала внимание не на то, что он говорил, а на то, как он говорил. От звука его глубокого, сочного голоса у меня всегда перехватывало дыхание.

Иногда я ловила на себе его взгляд, но он сразу отводил глаза. Ночами я частенько лежала без сна, думала о том, что бы мне хотелось, чтобы он сделал со мной, и мечтала найти возможность остаться с ним наедине. Но удалось мне это по чистой случайности.

Заболел учитель гимнастики, и Стив его заменил. В тот день мы занимались легкой атлетикой на спортивной площадке. Когда мы выстроились в ряд в белых маечках и шортах, я подумала, что интересно было бы узнать что он теперь думает о моей фигуре, когда она больше открыта для глаз. Моя осиная талия придавала фигуре сходство с песочными часами, и это мне нравилось. Правда, было бы неплохо стать чуть повыше ростом: во мне было пять футов и три дюйма.

На Стиве был надет спортивный костюм, и он выглядел еще привлекательнее, чем обычно. Поскольку я глазела на него и не смотрела под ноги, то нечаянно упала и подвернула лодыжку. Стив вызвался помочь мне добраться до раздевалки. Он обнял меня одной рукой за талию, я оперлась на него, и мы направились к раздевалке. Его бедро при ходьбе терлось о мое бедро, мне вспомнились все мои ночные фантазии, и я снова споткнулась.

— Если ты не можешь идти, я лучше отнесу тебя на руках, — сказал он и поднял меня на руки.

— Если вам не слишком тяжело, — пробормотала я, понимая, что, конечно, ему не тяжело. Ведь он такой сильный.

Он рассмеялся:

— Разве может быть слишком тяжелой такая маленькая девочка, как ты?

— Вот как? Значит, вы считаете меня маленькой девочкой, Стив? — возмутилась я.

— Я обязан так считать, — ответил он, чуть помедлив.

— Но я уже не маленькая девочка, — настаивала я.

Я была прижата к его груди, и, стоило ему опустить глаза, он увидел, как мои напрягшиеся соски натянули ткань майки.

— Нет, — сказал он, — ты уже не маленькая девочка.

Он принес меня в раздевалку и хотел положить на кушетку. Я крепко обняла его за шею и притянула к себе его голову. Я чувствовала, что должна сделать так, чтобы что-то произошло именно сейчас. Возможно, это мой единственный шанс, а я была не из тех, кто упускает свои шансы — это могут подтвердить многие.

Он без особого энтузиазма попытался сопротивляться мне, напряг мускулы шеи, стараясь, чтобы его губы не прикоснулись к моим, но на кушетку меня не положил.

— Мелисса, — хрипло сказал он, — остановись.

— Я не Мелисса, — сказала я. — Я Хани. А вам на самом деле вовсе не хочется, чтобы я остановилась.

Должно быть, я была права, потому что он прижался губами к моим губам и начал целовать меня. На меня обрушилось множество потрясающих ощущений, мне стало жарко и холодно одновременно. Ощущения были такие приятные, что мне хотелось, чтобы это продолжалось вечно.

У Стива дрожали руки. Он положил меня на кушетку, а сам присел на краешек рядом. С ним происходило что-то странное. Он вздрогнул всем телом, как будто сквозь него пропустили электрический разряд, крепко обнял меня, и вдруг все изменилось. Его губы крепко прижались к моим, я чувствовала, как его язык раздвигает мои губы, пытаясь проникнуть в рот. Я впустила его, и он немедленно глубоко погрузился внутрь, потом отступил и стал погружаться снова и снова. При каждом его проникновении в мой рот дрожь волной прокатывалась по моему телу и замирала где-то внизу живота, как будто между всем этим существовала прямая связь. Это возбуждало меня сверх всякой меры, и я постанывала от удовольствия.

Он задрал вверх мою майку и принялся ласкать груди. Я забыла обо всем на свете. Окружающий мир просто перестал существовать. Оставались только Стив и я.

Никогда еще ни один мужчина так не целовал меня, но, несмотря на свою неопытность, я чувствовала непреодолимое желание не только получить удовольствие, но и доставить удовольствие ему. Впоследствии мне говорили, что в этом заключается секрет моего успеха. И мне хотелось бы в это верить, потому что ничто не приносит большего удовлетворения, чем мысль о том, что ты доставляешь мужчине такое наслаждение, какое он не сможет испытать ни с кем другим.

Я не знала, что нравится Стиву, но подумала, что смогу это узнать, если я проведу небольшое исследование. И принялась делать то, что мне давно хотелось сделать, — ощупывать его тело руками. Мои руки заскользили по его плечам, по длинной и гибкой спине, спустились к твердым, тренированным бедрам. Потом моя рука переместилась вперед и наткнулась на внушительное утолщение под брюками. Прикосновение к нему отозвалось дрожью где-то между бедрами, и я поспешила, дернув за шнурок, ослабить брюки на талии. Он высвободился из них и оказался у меня в руке. Я обхватила горячий, напряженный пенис пальцами, с наслаждением ощущая его пульсацию и радуясь тому, что это происходит со Стивом из-за меня.

Его рука скользнула в мои шорты, и пальцы оказались между моими ногами. Как только он прикоснулся ко мне, меня захлестнула волна наслаждения. Она быстро нарастала, все вокруг закружилось, и я не могла унять сотрясавшую мое тело дрожь. Как это я, дожив почти до шестнадцати лет, даже не подозревала, что на свете существует такое наслаждение? Мне казалось, что от меня умышленно скрывали какую-то тайну, а теперь я ее раскрыла — и это было великолепно.

Тело Стива тоже содрогалось, и я почувствовала на своей руке что-то мокрое, когда он ослабел. Я хотела сказать ему, как мне хорошо и как я счастлива, но промолчала, потому что заметила, что он ужасно расстроен. Он быстро отвернулся, стараясь взять себя в руки. А когда повернулся снова, то не мог смотреть мне в глаза.

— Меня следовало бы пристрелить, — простонал он. — Должно быть, я совсем спятил, Мелисса…

— Хани, — настойчиво поправила я.

— Да, Хани. Именно так — чистый мед. Ты самая сладкая и желанная девушка из всех, кого я знал, но я даже этого не имею права тебе говорить. Ведь ты еще ребенок.

— Мне шестнадцать лет, — с вызовом сказала я.

Он улыбнулся, и от его улыбки у меня затрепетало сердце и перехватило дыхание.

— До шестнадцати тебе ждать еще четыре недели. Я проверял.

Я понимала, что значит достичь шестнадцатилетнего возраста, и догадывалась, почему он проверял. Значит, он чувствовал то же, что и я, и это меня так обрадовало, что я готова была пуститься в пляс. Но Стив отказывался от меня.

— Отныне мы будем держаться на расстоянии друг от друга, — сказал он.

Я вскочила с кушетки и подбежала к нему, но он, схватив за запястья, остановил меня.

— Нет, — твердо сказал он, — не приближайся ко мне, Хани. Мне следовало бы быть сильным, но я слаб.

Он выбежал из раздевалки, а я осталась стоять там, чувствуя себя совершенно несчастной. И лодыжка, как назло, разболелась снова.

Но вскоре я снова воспряла духом. Я убедила себя, что Стив на самом деле хотел лишь, чтобы мы держались подальше друг от друга, пока мне не исполнится шестнадцать лет. И я стала с нетерпением ждать своего дня рождения. Я день и ночь думала о том, как мы со Стивом будем вместе и чем мы будем заниматься. Я пыталась представить себя с ним совсем без одежды, чтобы чувствовать, как он гладит мое тело, как трогает меня везде, как достигает оргазма, находясь внутри моего тела. Я распалила себя до такой степени, что боялась взорваться. Он больше не подходил ко мне близко в школе, но во время урока я часто ловила на себе его взгляд. Взгляд этот был горячим, и я поняла, что он думает о том же, что и я, и испытывает те же мучения. Но это были сладкие муки, которые заканчиваются экстазом. Я была уверена, что он будет великолепным любовником.

В день моего рождения меня переполняли радостные надежды. Перед началом уроков я его не видела, но решила, что он, должно быть, немного опаздывает. Не о чем беспокоиться. Когда начался урок географии, я не сводила глаз с двери и сердце у меня бешено колотилось. К моему ужасу, вместо Стива в класс вошла мисс Хэдуэй, директриса школы.

— Сегодня я проведу у вас урок, — объявила она своим обычным резким тоном.

Мне хотелось разреветься, но я взяла себя в руки и спросила, не заболел ли мистер Лэнсон. Директриса просверлила меня пристальным взглядом. Едва ли этой сухопарой пятидесятилетней даме приходилось когда-нибудь испытывать нечто подобное тому, что чувствовала я.

— Мистер Лэнсон уволился из школы, — сказала она. — Участники его экспедиции улетели самолетом сегодня утром.

Я сидела, уставившись в пространство отсутствующим взглядом. Стив уехал, даже не попрощавшись, а значит, он умышленно избегал меня. Я обманывала себя. Он все-таки не любил меня. Сердце мое было разбито, мне хотелось умереть от горя.

Но в тот же день в шкафчике в спортивной раздевалке я нашла среди своих вещей записку.

Дорогая Хани.