Читаем Искусство Раздевания онлайн бесплатно

Писать о стриптизе — значит проводить целое исследование о всех его тонкостях, что, разумеется, одной мне было не под силу. Поэтому я благодарна своим подругам, которые вместе со мной наслаждались, жаловались, хихикали, анализировали и просто посещали занятия по стрип-танцам: Венди Уолкер, Андреа Шелл, Шеннон Мюллен, ее подружке, которая при падении ударила спину о барную стойку, и Фа ни Сил-вермен. Я также благодарна мужу за то, что он в это время оставался дома.

Следующие люди имели сомнительное удовольствие читать мои первые наброски: Жюли Карпентер, Анна Гален, Ли Пайк, Элизабет Одли и Миннетт. Спасибо за ценные замечания.

Ценный вклад в мое познание искусства раздевания и сексуальной индустрии внесли: Анни Сприкл, Скай Лондон, Элизабет Ивз, Лили Бурана, Мэт Сай-камор, Хейди Мэттсон, Тим Кифи, Лиа Стауффер, Шейла Кэли, Джил Нэгл, Шай Стефан, Мэри Лиза Джонсон и Кэтрин Франк. Их вдохновенные и содержательные книги, спектакли и импровизации, беседы и мастер-классы очень помогли мне в воплощении художественного замысла.

Хочу также поблагодарить кулинарных экспертов, поделившихся своим опытом в искусстве приготовления пищи и ресторанном бизнесе: Эндрю Мак-Лохан, Джеремиа Тауэр, Энтони Бурден, Мишель Рухлман, Хелен Стадли и Карн Хаберт Эллисон. Спасибо также Лизе Хейзен за то, что она npedocmaewia мне эти книги. Благодарю Саймона Фейла за последнее прочтение.

Хочу выразить глубочайшую признательность Элейн Костер, научившей меня основам издательского бизнеса, Райэн Монтгомери за ее воодушевление и поддержку, Элизабет Кэндалль за то, что заставила меня «вновь задуматься», и особенно, за беседу о «сексуальных объектах».

Хочу также поблагодарить мою дочь Мадлен и моего сына Дэвида за то, что терпят меня, когда наваливается много работы. Вы постоянно отвлекаете меня на просмотр Остин Пауэрс no DVD, магазины, дантиста и еду, а моя работа горит синим пламенем с острым чувством срочности. Что еще можно желать мамочке?

И наконец, я хочу выразить признательность Стефании Кип Ростен — моему литературному менеджеру, Каре Чезаре — моему издателю, за работу над этим проектом. Спасибо за то, что с самого начала указали мне верный путь. С вами было здорово работать.

— Значит, все вы думаете, что я шлюха!

Тридцать студентов всех возрастов, форм и размеров пришли на занятие для начинающих стриптизеров к моей мамуле.

— И все вы тоже хотите стать шлюхами!

Бывшая стриптизерша Коко Винтерз, моя мамочка, вполне осознавала всю силу своей иронии. Ее всегда считали распутной, а теперь это вошло в моду. Женщины табуном валили на ее занятия, желая поучиться у профессионала.

В мои обязанности входило включать диск Мадонны, когда она демонстрировала свое искусство, и продавать пушистые воланчики, розовые фаллоимитаторы, колье из искусственного жемчуга, вибраторы и ее книжку «Как раздеваться перед своим любовником» с автографом.

Мне это не нравилось.

Но ее помощница Санни была в отпуске в Греции, и когда Коко попросила меня заменить ее в июле, я не смогла отказать. Но отпуск Санни, похоже, затянулся, и приближался уже сентябрь. И вот я наблюдаю за всем происходящим и чувствую себя очень глупо. Хорошая девочка, помогающая мамочке продавать вибраторы.

Особенно обидным было то, что в этот день мне пришлось к ней переехать. Да, пришлось снова вернуться, чтобы жить вместе. Нанять грузовик с водителем по имени Стэн и перенестись со всем своим барахлом со Сто пятнадцатой на Сорок восьмую улицу. Бамс! А вот и я. В двадцать пять лет снова в своей детской спальне.

— Значит, снова будете жить со своей мамой? — спросил водитель грузовика. Мы ехали по Бродвею, попав в желтую волну светофоров. — Надеюсь, вы поладите.

— Да, все нормально.

У нас с Коко, конечно, были проблемы, но не настолько серьезные, чтобы я не смогла этого выносить. По крайней мере, не придется платить за квартиру.

— Я жил на этой улице, прежде чем переехать к своей матери, — заметил Стэн. — Но ее это очень беспокоило.

— Мою маму ничего не беспокоит. — Мимо проплывали знакомые магазинчики. — В этом-то и проблема.

Мы остановились у светофора на большом перекрестке перед Линкольн-центром. В этот момент крышка письменного стола съехала с кучи моего хлама, нагруженного позади, и стукнула меня по спине. Не сильно, но малоприятно. Я повернулась и затолкала ее обратно.

— Вы уверены, что там все нормально упаковано?

— Все под контролем. Порядок.

У меня не было причин сомневаться, ибо его «порядок» означал небритую физиономию, давно немытые волосы и красноватые припухшие глаза. И не нужно было иметь диплом психоаналитика, чтобы понять — нажми он на тормоза чуть сильнее и нам обоим снесет головы. Я могла бы выйти из машины, устроить скандал, задев его профессиональную гордость, и добраться другим транспортом со всеми своими пожитками. Но, в конце концов, именно он согласился везти мое барахло, так что я решила промолчать.

То, что рухнула крышка стола, было еще не самым страшным. Наибольшую ценность среди моих вещей представляли кулинарные ножи. Любимым был восьмидюймовый японский из легкой стали. С ним я управлялась значительно легче, чем с ножами «Хенкель» или «Вустхоф» с лазерной заточкой. Он был словно естественное продолжение моей руки шеф-повара. И что самое невероятное, у него была полая ручка из нержавейки.

Нержавейка радовала меня больше, чем кого-то могли порадовать бриллианты. Ее приятный серебристый блеск создавал ощущение безопасности. Мне нравилось, что после каждой протирки он снова выглядел, как новенький.

Я пошарила сзади рукой, проверяя, в порядке ли мои ножи. Вот они, на месте, завернуты в синюю ткань наподобие многослойного торта. Вот бы схватить их и выскочить из машины! Но жизнь в цивилизованном обществе поставила меня в жесткие рамки: я вынуждена была сидеть тут и молиться, чтобы мое путешествие за шестьдесят семь кварталов завершилось без увечий.

— Могу я спросить, почему вы переезжаете? — заговорил Стэн. — Мне нравится слушать людей, узнавать, меняется ли их жизнь к лучшему или к худшему. Словно перебегаешь с горки на горку. — Он усмехнулся. — Я прав?

Хотя о его существовании я узнала из объявления, прикрепленного к телефонной будке, во мне еще не угасла потребность самозащиты.

— В нашу квартиру переезжает парень моей соседки. Документы оформлены на ее имя, так что я вынуждена переехать. И я собираюсь учиться в кулинарной школе, которая всего в нескольких кварталах от дома моей мамы. Поэтому целесообразно вернуться к ней. Получу диплом, устроюсь на работу и снова перееду. Так что все это временно.

И все же меня немного обескураживало возвращение в дом, где я выросла. И хотя все там было знакомо и привычно, Коко порой сводила меня с ума.

— Круто! Но ведь эти кулинарные школы, должно быть, дорогие?

— Да уж…

Впервые заглянув в эту школу, я едва могла поверить, насколько это дорого. Хотя программа была подходящая и далеко не самая дорогостоящая — всего каких-то десять тысяч долларов за семестр. Стипендия покрывала часть этих расходов, но тем не менее. У Коко никогда не водилось свободных денег, а просить отца о помощи я не хотела. Поэтому неизвестно еще, как все получится. Родители развелись почти сразу после моего рождения. Коко была слишком гордой, чтобы принимать какие-то алименты от отца, так что если не считать платы за колледж, отец никогда нас не поддерживал. Скрепя сердце, я все же у него попросила деньги на учебу. Он не отказал мне, хотя и не одобрял моего решения получить некий «диплом», который всего лишь дал бы мне возможность устроиться на обычную среднеоплачиваемую работу с низким социальным статусом.

— Я тоже о чем-то таком подумывал, — проговорил Стэн.

Казалось, все, за исключением моего отца, хотели пойти в кулинарную школу, когда слышали, что я собираюсь это сделать. Даже Коко. У меня до сих пор звучат в голове ее слова: «Это несправедливо. Я тоже хотела бы там учиться!» Когда я сообщила ей, что собираюсь специализироваться на выпечке, ее зависть еще больше усилилась. Она неустанно повторяла, что десерты — это «секс на тарелочке». Я же думала, что секс — это «десерт в постели».

Когда до моего нового жилища осталось десять кварталов, я позвонила своему парню Айе-ну по мобильнику. Мы договорились, что он будет ждать меня возле дома.

— Я не забыл, — сказал он.

— А где ты?

— Уже еду. Застрял в пробке.

— Через сколько будешь?

— Примерно через полчаса.

— Ты нужен мне сейчас!

— Начинайте без меня. Я помогу, как только доберусь.

Я отключила мобильник и постаралась на него не злиться. Никто не захотел помочь мне переехать, поэтому я и вынуждена платить какому-то незнакомцу. Хотя все немного не так. Наши отношения давно были обречены, просто никто не желал разрывать их первым.

Я позвонила маме, чтобы узнать, дома ли она, но услышала автоответчик и не оставила ей сообщения.

— Мой парень задерживается, — призналась я Стэну. — Придется начинать без него.

— Одному из нас надо будет остаться в фургоне, иначе меня отбуксирует эвакуатор.

— Мы можем по очереди таскать вещи наверх.

Он был раздосадован. Естественно! Разве двадцать долларов в час достаточная плата за такую работу? Он припарковался рядом с моим подъездом. Коко досталась квартира на четвертом этаже в наследство от моей бабушки, которая купила это жилье в начале семидесятых, когда еще существовали кооперативы. И хотя это было обычное здание на шумной улице в центре города, расположено оно было очень удобно.

Парковаться здесь было нельзя. Если бы нас увидел полицейский, мы вынуждены были бы уплатить штраф.

— Давайте по-быстрому, — буркнул Стэн.

Наш подъезд находился в торце здания. Сразу за углом высился Центр Рокфеллера. Дальше по Восьмому авеню располагалось множество небольших уютных кафе, где даже в будни можно было неплохо посидеть. В этом квартале был даже театр, а также гараж, маникюрный салон, аптека, букинистическая лавка, ломбард, шиномонтаж и небольшой спортивный магазинчик. И конечно, огромное количество разной еды: китайский и индийский рестораны, ирландский бар, небольшая бакалея. На первом этаже нашего дома работала небольшая кофейня с горячими булочками. Движение на улице было очень оживленным, так что полицейские не скучали.

Мы открыли заднюю дверцу фургона, выгрузили мелкие вещи и, пробираясь через бесконечный поток пешеходов, перетаскали их к моему подъезду. Я осталась в фургоне, мучаясь чувством вины, пока Стэн заносил все наверх. Потом подошла очередь стола. Он был слишком тяжелый даже без внутренних ящичков, так что мы потащили его вместе. Потом мы побежали вниз, посмотреть, на месте ли фургон. Слава богу, он был на месте и даже без штрафного талончика. Мы это сделали!

Я поблагодарила Стэна, заплатив ему три двадцатидолларовые банкноты и десятку чаевых. Он уехал, пожелав мне удачи. Именно в этот момент на улице появился Айен в своих мешковатых штанах цвета хаки и темно-синей футболке. Высокий, загорелый, немного неопрятный из-за небритого лица и грязных коротко стриженных светлых волос. Но все же при взгляде на него я еще чувствовала прилив внутренней теплоты.

— Вот я и здесь! Чем могу помочь?

— Ты, как всегда, вовремя!

Он отговорился тем, что задержался в студии «Тауэр Рекордз» на Четвертой Восточной улице.

— Я слушал кое-какие записи и потерял счет времени. Извини!

Мы поднялись в квартиру с двумя спальнями и огромным холлом по всей ее протяженности. Кухня выходила окнами на улицу. Гигантская голубая вывеска «Горячая выпечка» находилась прямо напротив двух наших окон. В квартире была еще гостиная, моя комната, ванная и комната Коко. Все это далеко не в блестящем состоянии, учитывая еще и беспорядок. Дом, милый дом!

Моя комната совсем не изменилась с тех пор, как я переехала отсюда, поступив в колледж. Коллекция «Твити Бердз» выстроилась на полке, плакат Аланиса Мориссета, и мой истертый голубой коврик на полу. Единственное, что мне всегда нравилось, когда я здесь росла, так это бурлившая за окном жизнь, в то время как в моей комнате царили уют, спокойствие и защищенность маленького мира.

Я закрыла дверь и начала распаковывать веши. Айен растянулся на моей детской постели, и мы оба помалкивали о том, что я переехала в квартиру матери, вместо того чтобы переехать к своему парню, у которого была собственная однокомнатная квартира на улице Вашингтона. Я предполагала такую возможность, но он отклонил мое предложение. Он был музыкантом, работал в своей квартире, ему самому нужно было много места… Его инструменту. Его компьютеру. Он был помешан на идее создать музыкальную программу на компьютере, где он сам мог «играть» на всех инструментах. Но я бы и не заняла много места. Я вообще-то совсем нетребовательна. Да и проводила бы большую часть времени в кулинарной школе. Эта идея жить вместе казалась мне чертовски привлекательной. Мы могли бы представить себя молодоженами. Поиграть в совместную жизнь, в общий дом. Проводить вместе время каждый вечер после работы. Разве это не здорово?

Очевидно, нет.

И все-таки он чем-то привлекал меня. Возможно, у нас еще была надежда. Может, когда-нибудь он станет ценить меня больше. Я улеглась рядом с ним на узком матрасе. Мне хотелось прижаться щекой к его груди, охватить его ноги своими. Но я сдержалась. Все-таки он должен был прикоснуться ко мне первым.

— Жаль, что у мамы занятия сегодня вечером.

— Я могу пойти?

— Нет.

Как-то раз я позволила ему прийти. И потом пожалела об этом.

— А что такого?

— Просто мне неприятно смотреть, как ты глазеешь на мою раздевающуюся мамашу.

— Ты не находишь забавным то, как… сильно отличаешься от Коко?

Он намекал на мою скромность. Когда мы только начали встречаться, я снимала одежду и ложилась в постель только в темноте. Теперь, конечно, все было иначе. Я даже могла пройти через комнату обнаженной. Но на самом деле только притворялась, что для меня естественно расхаживать перед ним во всей своей красе.

— Ты хотел бы, чтобы я занималась стриптизом?

— Было бы забавно.

— Забудь об этом.

— Почему?

— Если бы я хоть немного походила на свою мать, мы все были бы счастливы.

— Никто от тебя этого и не хочет.

— Ты хочешь.

Он усмехнулся.

— Я даже не могу себе представить, что ты похожа на свою мать.

Входная дверь открылась и захлопнулась. Она!

— Привет! — прокричала Коко и направилась прямо к моей комнате.

Я села.

«Стучи! Постучись и спроси, можно ли войти».

Коко открыла дверь, не медля ни секунды. Я как раз вставала с постели.

— Упс! Извините. Но вы же не занимались тут сексом, не так ли?