Читаем Иоахим Лелевель онлайн бесплатно

Автор этой книги Стефан Кеневич — действительный член Польской академии наук, председатель ее Комитета исторических наук, профессор Варшавского университета — один из крупнейших современных польских историков, превосходный знаток истории Польши XIX века. Библиография его трудов, открывающая сборник статей, изданный друзьями, коллегами, учениками ученого в честь его 60-летия («Wіек XIX», Warszawa 1967), насчитывает более 300 названий книг, статей, публикаций, источников и других работ, изданных Стефаном Кеневичем за 35 лет научной деятельности. Среди этих трудов мы находим — и это дает наилучшее представление о научных интересах Стефана Кеневича — II том академической «Истории Польши», посвященный столетию от 1764 по 1864 год. Значительная часть, по крайней мере одна треть, этого тома (следует отметить, что в натуре это четыре книги, насчитывающие свыше 120 печатных листов) написана самим профессором Кеневичем, весь том отредактирован им совместно с профессором Витольдом Кулей.

Диапазон научных интересов профессора Кеневича очень широк. Они охватывают разнообразные стороны жизни польского народа, перу Кеневича принадлежат исследования по социально-экономической истории, по международным отношениям, по проблемам развития национальной культуры, но самой значительной, центральной областью его исследовательской работы на протяжении многих лет является история революционного и национально-освободительного движения польского народа, история польской общественной мысли 30—60-х годов XIX столетия. Конспиративные организации 30-х и 40-х годов и среди них созданное Шимоном Конарским «Содружество польского народа», антипомещичье восстание 1846 года, революционные события 1848 года — все это проблематика, которой посвящены специальные труды Стефана Кеневича. И естественно, что в процессе создания каждой из этих работ, в каждой под несколько иным углом зрения, внимание автора привлекала одна из центральных фигур общественно-политической жизни польского народа в ту эпоху — Иоахим Лелевель.

Большое место в трудах профессора Кеневича занимает тема русско-польских революционных связей. И эта тема также не могла не напомнить о мыслителе, являвшемся провозвестником революционного союза наших народов, о том, кому традиция приписывает авторство прекрасного девиза, воодушевлявшего целые поколения русских и польских революционеров: «За нашу и вашу свободу!»

К биографии Иоахима Лелевеля автор подошел, опираясь не только на немалые достижения польской историографии в области изучения истории науки и вклада самого Лелевеля, но и на многосторонние собственные исследования эпохи, в которой жил, трудился, боролся Иоахим Лелевель. Не возвеличивая своего героя, не скрывая и не затушевывая ни его слабостей, ни его странностей (а Иоахим Лелевель был весьма своеобразной фигурой), Кеневич показывает научный и общественный подвиг титана польской науки, патриарха польской демократии.

Несколько слов о настоящей книге. Книга Стефана Кеневича «Брюссельский отшельник» уже дважды издавалась в Польше — в 1960 и 1964 годах. Однако русское издание биографии Иоахима Лелевеля является в определенном смысле первой публикацией: здесь впервые представлен весь жизненный путь выдающегося польского ученого, общественного и политического деятеля. Специально для настоящего издания написаны разделы биографии Лелевеля до 1831 года включительно. Предшествующие польские издания книги освещали лишь эмигрантский период жизни Лелевеля и начинались с раздела, который в этом издании является седьмым.

В Варшаве, в Старом городе у угла Длугой улицы стоит небольшой каменный дом постройки XVIII века. Он удивительным образом сохранился среди разрушений, которому подверглась вся эта часть города во время второй мировой войны. На овальной таблице, которая уже более полувека назад укреплена на стене дома, написано, что именно в этом доме 22 марта 1786 года родился Иоахим Лелевель.

Дом принадлежал его отцу. Сюда Лелевель возвращался по окончании университета, из научных поездок, после оставления профессорской кафедры в Вильне. Здесь была написана немалая часть его трудов, и здесь ученого застало ноябрьское восстание. Отсюда после поражения восстания, в 1831 году Лелевель отправился в изгнание, которое продлилось 30 лет и из которого ему уже не суждено было возвратиться.

Иоахим Лелевель был не только историком, к тому же величайшим польским историком того времени. Он был также ведущим идеологом, как его нередко называли, «патриархом» польской демократии. Он был и политическим деятелем польских левых сил; впрочем, уже не столь выдающимся и не слишком удачливым, но весьма активным на протяжении по крайней мере двадцати лет. Помимо всего, он был сильной, неповторимой индивидуальностью, человеком, который и в больших и в малых делах избирал свой собственный путь: упрямый, обидчивый, самоуверенный, не считающийся ни с обвинениями врагов, ни с советами друзей, безразличный к тому, что все вокруг считают его чудаком. В собственное оправдание он привык говорить: «Индюк индюшек стаей водит, а лев лишь в одиночку ходит». Впрочем, в его характере было не так уж много ото льва, хотя другого такого любителя одиночества сыскать было нелегко.

Врагов у него было много, друзей же всего несколько. К числу его врагов принадлежали внимательно наблюдавшие за ним правительства и полиции трех держав Священного союза. Его врагами были также польские консерваторы, которые обвиняли его в подстрекательстве к кровавым социальным переворотам. С уважением и энтузиазмом относилась к Лелевелю патриотическая молодежь: сначала как к профессору, который открывал перед ней новые горизонты, позднее — как к великому изгнаннику и высшему авторитету в вопросах идеологии. Лелевеля чтили такие корифеи прогрессивной Европы, как генерал Лафайет и Джузеппе Мадзини, как Бакунин и Герцен. Известно, что его дружбу ценил Карл Маркс, внимательно изучавший его труды. Как историк и как политик Лелевель был представителем эпохи романтизма, эпохи, ознаменованной в Европе и в Польше борьбой с феодализмом, столкновением с первыми противоречиями капитализма и поисками на ощупь своего собственного революционного пути.

Лелевель обычно сам себя называл мазуром, то есть жителем окрестностей Варшавы. Происходил он из немецкой семьи, которая осела в Польше в начале XVIII века и успела полностью полонизироваться. Дед ученого Генрик был придворным врачом короля Августа III. Отец Кароль на протяжении более чем двадцати лет был главным казначеем Комиссии национальной эдукации, первого в Европе министерства просвещения, учреждения заслуги которого в развитии польской культуры исключительно велики. Кароль Лелевель получил от сейма подтверждение принадлежности к шляхетскому сословию: он женился на Еве Шелютте, происходящей из полонизированной белорусской шляхты. Кароль Лелевель приобрел на Подлясье небольшое имение; состояния, впрочем, он не сколотил. Некоторые из его детей вросли позднее в землевладельческую среду, но самый старший — Иоахим — остался интеллигентом, подобно отцу и деду, и на протяжении всей жизни добывал себе хлеб насущный собственным умственным трудом.

Его детство совпало с годами упадка шляхетской Речи Посполитой. Он был восьмилетним ребенком в 1794 году, когда плебс Варшавы поднялся на борьбу против царского гарнизона и против изменников-тарговичан. До конца жизни Лелевель вспоминал о том, как он бежал к окну при возгласе: «Дети! Едет начальник!» — и взволнованно смотрел на Тадеуша Костюшку, национального вождя, одетого в мужицкую сермягу. За поражением восстания последовал третий раздел Польши. Этим не кончились военные и политические потрясения. Лелевелю было двадцать лет, когда в 1806 году на польские земли вступила «великая армия» Наполеона. Вся польская молодежь взялась тогда за оружие с мыслью воскресить родину под водительством императора французов. Два брата Иоахима служили в армии Варшавского княжества, он сам, однако, пошел иной, им самим избранной дорогой.

Его собственные позднейшие воспоминания о детстве, как и рассказы братьев, рисуют нам маленького Иоахима трудным, упрямым, замкнутым в себе ребенком. Его наказывали часто именно потому, что он не хотел себя вести, выражаться, учиться и играть так, как все другие дети. Он создавал себе свой собственный мир, отгораживаясь книжками от окружавшего его мира.

Его родители после падения Польши переселились в деревню, поэтому основы образования он получил дома. Собственно говоря, он уже тогда учился сам, а скорее накоплял знания, при этом сразу же с мыслью о собственном творчестве. Когда ему было десять лет, он взялся сам дополнять энциклопедию. На тринадцатом году жизни он составил на основании нескольких хроник описание осады Пскова Стефаном Баторием в 1581–1582 годах. Пятнадцати лет он планировал написать историю Польши с обстоятельным описанием каждого воеводства. Уже тогда его увлекала география. Ежедневно до поздней ночи, напрягая зрение, он перерисовывал разные карты, какие ему попадали в руки, как современные, так и старые. Железной волей он понуждал себя к труду, его движущей силой была не только жажда знаний, но и огромное честолюбие. В 1801 году он поступил в школу пияров, одну из наилучших в Варшаве, располагавшую к тому же богатой научной библиотекой. Учеником он был, по его собственным словам, посредственным, он блеснул лишь на выпускном экзамене. Уже в это время он сам определил цель своей жизни — путь ученого.

В 1804 году он записался в Виленский университет, только что реорганизованный под покровительством Александра I. Царь в первые годы своего правления заботился о развитии науки, кроме того, он хотел привлечь к себе своих польских подданных. Личный друг царя польский магнат князь Адам Чарторыский был назначен попечителем Виленского учебного округа, охватывающего присоединенные к России восточные земли прежней Речи Посполитой. На этой территории развивалась теперь польская школа в соответствии с наилучшими образцами, разработанными в духе эпохи Просвещения Эдукационной комиссией. Эти школы должны были служить прежде всего высшим, полонизированным слоям этих земель — состоятельной и мелкой шляхте, а также мещанству. Пробуждение национального самосознания населявшего эти земли крестьянства — литовского, белорусского и украинского — было еще делом будущего.

Ректором Виленского университета был назначен Ян Снядецкий, знаменитый математик, проникнутый идеологией Просвещения, то есть рационализмом и антиклерикализмом, к тому же хороший организатор и человек независимых взглядов. Но гуманитарные науки Снядецкий не жаловал, а об истории был того мнения, «что это предмет, требующий только памяти и здравого смысла», уместный в средней школе, но не в университете. Поэтому его отнюдь не заботило замещение кафедры истории, когда старый профессор Гуссажевский вышел на пенсию.

Восемнадцатилетний Лелевель был принят в университет как степендиат, обязанный по окончании отслужить шесть лет учителем в Виленском учебном округе. Он сам составил себе учебный план, записавшись на лекции языков, литературы, права, а также геометрии, физики и рисования. Вскоре он сосредоточился на филологии и нашел себе учителя. Им был профессор Эрнест Гродек. Это был полонизированный немец, большой эрудит и еще больший чудак. На его лекции ходило всего несколько слушателей, и среди них Лелевель. Между профессором и студентом сложились отношения, подобные отношению отца к сыну. От Гродка Лелевель перенял любовь к античным авторам, а затем к скандинавским и древнерусским, у которых он искал сведений о далеком прошлом.

Работая много и всегда самостоятельно, Лелевель оказался, однако, более или менее «нормальным» студентом. Он завел многочисленные знакомства — посещал салоны, охотно танцевал, сочинял стихи. Он был одним из организаторов студенческого Общества совершенствующейся молодежи, в которое входил узкий круг наиболее способных студентов. Общество ставило своей целью самоусовершенствование, формально оно считалось тайным, хотя университетские власти знали о нем и не возражали против его существования. Здесь Лелевель выступал с рефератами, при этом не только на исторические темы. В одном из них он утверждал, что охрана памятников старины должна служить национальным целям. «Наша родина лежит в могиле, мы… должны трудиться над тем, чтобы сбросить наваленный над нею холм и извлечь лежащий под ним пепел Феникса — нашего отечества». Эти слова звучат как дань растущим повсеместно патриотическим настроениям, ибо в то время Лелевель посвящал больше внимания делам учебы и науки, чем политики.

В 1807 году, в год Тильзитского мира, Лелевель издал в Вильне свою первую книжку — «Эдда, или Книга религии древних жителей Скандинавии». Это была компиляция, не имеющая существенной ценности, а книготорговец, который издал ее в 300 экземплярах, отдал весь тираж молодому автору, рекомендуя ему подготовить популярную историю Польши.