Читаем Заклятие для змея Горыныча онлайн бесплатно

— Я тебе что говорил?

— Ну что, Кирилл, что!?

— Мы идём к моей маме на день рождения. Я же просил тебя по пути с работы купить её любимое вино!

— Валер, я бы купила, но ты же знаешь, машина сломалась. Как бы я за ним в другой конец города поехала? На эвакуаторе?

Муж недовольно поджал губы.

— Могла и такси вызвать!

Глупую перепалку закончил звонок на домашний телефон.

Я не хотела очередного скандала и просто ушла в другую комнату, сославшись на звонок.

Не успела и слова вставить, как в трубке сначала раздался протяжный стон, а потом звонкий девичий голос вдруг спросил:

— Ну что, мышонок мой, ты уже едешь? Я вся извелась. Надеюсь ты купил моё любимое вино? — Девушка, похоже, пыталась изобразить мурчание.

Я не оценила.

— Девушка, вы ошиблись номером.

— А?

— До свидания.

Вернулась к мужу, тот уже как ни в чем не бывало сменил гнев на милость и сделал вид, как будто скандала вообще не было, и это не он двадцать минут назад орал на меня как невменяемый и швырял вещи.

Терпеть не могу его эти истеричные черты.

Кирилл старше меня на пять лет, и в свои тридцать пять он скандалит хуже, чем я в свои тридцать.

Это всегда эпично, со швырянием посуды или вещей. Первое время меня это пугало. Сейчас я уже привыкла.

— Кто звонил?

— Девушка какая-то номером ошиблась.

— Да?

Кирилл невозмутимо повязывал галстук, как будто не к маме собирается, а как минимум на встречу акционеров. Стоял весь такой важный, в новом дорогом костюме синего цвета, бордовой рубашке и галстуке в тон.

Что не говори, а муж у меня при всей несности своего характера был очень красивым: высокий, почти метр девяносто, подтянутый, с правильными чертами лица и пухлыми красивыми губами. Он всегда модно стригся и одевался, должность обязывала. Половина женского коллектива мне открыто завидовала.

А я посмеивалась, знали бы они, как он невыносим дома…

— Искала какого-то мышонка, не завидую мужчине, которого искала эта кошечка.

Сравнение звонившей с кошечкой показалось мне забавным. Сама не заметила, как стала улыбаться. Не повезло же девушке номером ошибиться, стыдно ей, наверное.

— Почему кошечка? — Как-то тихо переспросил муж.

— А, да, она пыталась мурлыкать в трубку. Так фальшиво, ты бы слышал! Спрашивала, купил ли он вино.

Было в этом что-то неправильное. Мозг зацепился за последнюю фразу, и я подняла глаза от тарелки с фруктами, которую достала из холодильника. Встретилась с голубыми глазами своего мужчины, и меня пробрала дрожь.

“Десять лет вместе” — Успела подумать я перед тем как услышала.

— Хорошо, что ты сама всё поняла, Стась. Давно хотел тебе сказать…

— Кирилл?

Я больше ни слова не смогла произнести, да и что спросить-то "как ты мог?" или "за что ты так со мной?”. Всё это вертелось в голове, но я не могла сказать это вслух, словно слова всё разрушили бы намного быстрее, чем оно рассыпалось сейчас.

— Да, я давно хотел развестись, Стась. У нас с Мариной будет ребёнок… И ты понимаешь, я не могу её бросить. Вот. Прости.

Он произнёс эти сухие слова, положил кольцо на столик и пошёл в прихожую одеваться, а я, как робот, пошла за ним.

— Так значит, все эти поездки к заболевшей маме ложь?

Кирилл молча кивнул. Он знал, что мы с Антониной Степановной друг друга не выносим, и я вряд ли бы поехала с ним. И сегодня тоже, потому что много работы, а после неё я ещё злее, чем обычно.

Он обулся, быстро схватив куртку и заготовленный пакет, вышел. А я медленно осела на пол, там же у стеночки. Просто сползла по ней как в тех пресных мелодрамах. В душе разливалась пустота. Он предал меня дважды. Когда мы сошлись, мне было двадцать, ему двадцать пять. На второй год совместной жизни я забеременела. Но у нас не было ничего. И, поддавшись на уговоры мужа, я сделала аборт. С тех пор не могу иметь детей, хотя врачи утверждают, что со мной всё нормально.

А любовница смогла — от этого намного больнее, чем от его ухода. Мы часто ссорились, и были моменты, что он позволял себе уходить. Без измен. Хотя я допускала, что они были. Просто закрывала на это глаза. Для меня было главное, что я сама блюла ему верность.

Теперь же, сидя одна в коридоре своей квартиры, я жалела обо всём сразу. О годах, потраченных на своего "любимого", о том, что вкладывала в совместное жильё куда больше денег, чем он, о потерянной возможности стать матерью. Я стыдилась, что с замужеством перестала ездить к родне, потому что та жила в деревне в старом домике и, как считал мой муж "не вписывалась в наш круг". Всё, от чего я так легко отказалась ради этих отношений и этой семьи, стало вдруг куда ближе, чем человек, с которым я прожила десять лет, казалось бы, "счастливого" брака.

И это было настолько плохо, что меня начало тошнить от самой себя. Слезы мокрыми дорожками потекли по щекам. Я настолько воспитала себя за время брака быть идеальной, что уже забыла, когда плакала в последний раз. Поток рыданий никак не останавливался, я кричала и плакала, иногда меня тошнило. Я шла умываться, пить воду, и всё начиналось по-новой. Боль от предательства разливалась в душе снова и снова. Я пережила ночную истерику довольно-таки сложно. Плакала, пока не уснула на диване прямо в одежде. Открыв утром глаза, поняла, что муж так и не приходил.

Снова захотелось плакать. Но проглотив комок обиды, который уже собрался в горле, готовый меня задушить, я побрела к холодильнику.

Реветь можно бесконечно, а проблемы сами себя не решат.

Открыла, посмотрела на заготовленные к новому году вкусности. Взяла тортик и, закрыв холодильник, побрела к столу…

Да я была разбита, но было даже легче. Это конец, а конец — это всегда начало чего-то нового. Обидно конечно, что это начало у меня в 30 лет, но могло быть и хуже. Например, он свободно мог бы привести мне ребёнка Мариночки и вручить на воспитание. Это вполне в характере моего мужа.

Можно считать, что я ещё легко отделалась.

Пока ела тортик, не разрезая, просто ложкой, принесла наш с Кириллом альбом и железную миску. Просматривая наши с ним фотографии, которые я так бережно собирала последние несколько лет, я думала о его измене и о том, чего же ему не хватало.

Я с самого начала наших отношений хотела стать лучше для него. Из сельской наивной девочки за эти десять лет я плавно превратилась в светскую львицу. Казалось, что я даже об этом мечтала. Зачем мне какой-то Ванька из деревни, если я могу отучиться и выйти замуж за городского и богатого. Так я думала тогда.

Жизнь в нищете с мамой и бабушкой давала толчок этим мыслям и устремлениям. Я училась на бюджете, занималась в зале, ходила на бальные танцы и блистала всеми этими качествами в институте.

На второй год даже началось состояние похожие выгорание. А тут появился он, мой Кирилл.

И уже всё свободное время я посвящала ему. Училась и за него и за себя, на танцы ходила реже.

Но он так красиво ухаживал, что я просто летала от счастья! Цветы, дорогие подарки, красивые вещи. Он возил меня на отдых. И я не замечала, что при всём при этом, его учёба легла на мои плечи.

Во многом из-за этого я не получила желанный когда-то красный диплом. Немного не дотянула, зато муж закончил прекрасно. У него был факультет рекламы, у меня — менеджмент и управление персоналом. Вместе открыли фирму, решили пожениться.

Наши родители встретились и чуть не разрушили наш брак в первый же день. Антонина Степановна не приняла мою маму и бабушку, сказав, что даже одетым в дорогие вещи, им на нашей свадьбе не место.

Тогда мама спросила меня:

— Ты ничего не скажешь этой женщине? — А на моё позорное молчание просто бросила, — я думала ты у меня способна на большее.

Просто забрала бабушку и ушла. Я тогда хотела извиниться, но не смогла. А потом просто забылось, я жила в бешенном ритме и мне казалось правильным то, что я дела — мол, не хотят они общаться, значит и мне не нужно. Это мысль, которую в меня долго вдалбливал муж.

Хорошо хоть хватило ума квартиру оформить в равных долях. Сейчас бы сидела даже без неё. Анализируя своё прошлое и одну за одной сжигая общие фотографии, глядя на то как они горят, я ощущала сейчас насколько впустую потратила свою жизнь, живя ради другого человека, который возможно даже меня не любил. Если подумать, я никогда не слышала от мужа комплиментов.

Он мне раз сказал "Ты у меня красивая. Станешь страшной, я тебе об этом сообщу". Фразу " Я тебя люблю" слышала от него последний раз на свадьбе. После этого он мне сказал в том же стиле: “если его чувства изменятся, он мне об этом обязательно сообщит”.

И так на протяжении всей семейной жизни. Только сейчас в момент расставания, сидя над этими горящими фотками, я задумалась, а была ли вообще любовь, или он позволял себя любить?

Пришла к выводу, что любовь была только у меня. Оказывается дым от фоток — сильное снадобье от депрессии, особенно когда чадит и, казалось, проникает даже в мозг. Глупость своего поступка я поняла, когда вся кухня им пропиталась. В своём состоянии я просто забыла включить вытяжку и открыть окно, а фоток кидала всё больше и больше.

Открыв окно и осознав всю нелепость ситуации, я долго и в голос смеялась. Ощущала как со смехом уходит стресс и шок от ситуации.

Я решила, что даже если Кирилл вернётся, мне не нужны эти отношения. Да, будет тяжело отказать. Да, мы прожили вместе столько лет. Но этот брак не то, чего я так хотела.

Посмотрела на мигнувший оповещением экран мобильника. Оператор прислал поздравление с наступающим Новым годом и подарил пакет минут на междугородние звонки. Приятно конечно, но подарки наверное я придется подарить себе самой.

Надела джинсы, майку, свитер, надела кроссовки, схватила куртку и рюкзак, попутно вызывая такси. Запоздало пришла мысль, что оставила окна открытыми, но возвращаться уже не хотелось. Этот Новый год я решила встретить с по-настоящему близкими людьми.

Набрала маме, она не ответила. Возможно просто занята, надеюсь, она мне будет рада. Столько лет не виделись и не созванивались. Надо же что с людьми гордость делает.

Такси приехало через три минуты, это подняло настроение, обычно приходилось ждать минут пятнадцать, тем более в праздники. Мне сегодня явно везло.

Купив самый вкусный чай, забежала в любимый магазин косметики и собрала маме подарок. А для бабушки взяла термопот — не нужно будет постоянно греть воду, чтобы чая попить.

Такси терпеливо ожидало меня. Водитель не включал таймер ожидания. Было странно, но приятно.

Когда такси высадило меня возле моего дома в деревне, моя решимость и энергия разом куда-то делись.

Колени дрожали, пакеты с подарками стали неподъемно-тяжёлыми.

Я стояла у железных ворот, смотрела на снег вокруг, переборола желание сесть на деревянную скамейку рядом с воротами, посидеть и уехать, а отношения начать возобновлять с телефонного звонка. Сделала пару глубоких вдохов и выдохов и постучала в кованые ворота.

Мне казалось, всё пространство вокруг замерло, и даже шум дороги отошёл на второй план.

Раздался щелчок железного замка в доме, и шаги направились к воротам, за которыми стояла я. Калитка распахнулась, и впервые за много лет я увидела такое родное и знакомое до боли лицо своей бабушки.

Казалось, будто она ни на секунду не постарела с нашей последней встречи.

Глаза бабушки смотрели с укором, но без обиды. Не было в них ничего тяжёлого, давящего.

Бабушка улыбнулась так добродушно, так по-родному.

— Иди сюда, я знала, что ты вернёшься.

Она распахнула объятия, я кинулась в них и расплакалась. Почувствовав тепло родного человека, я словно вернулась в детство, туда, где мне снова пять и бабушка утешает меня после очередного падения. Гладит по голове и говорит: "Тише, милая, скоро всё пройдет".

Она говорила это сейчас, как тогда, заставляя меня рыдать ещё сильнее.

Когда я отстранилась от бабушки, в её глазах тоже стояли слезы.

— Ох, что ж мы стоим, проходи. Наталья заждалась уже поди.

Я взяла пакеты и пошла к дому. Маму я увидела, когда та вышла на крыльцо, чтобы помочь бабушке подняться по высоким ступеням.

Она бросила на меня недовольный взгляд.

— Вернулась! Неужели твой принц тебя бросил?

Казалось, я уже приняла факт случившегося, но эти слова ударили по больному.

Слезы уже подступили, я готова была разреветься, но вмешалась бабушка.

Она обняла меня, накинув на меня платок поверх моей куртки, и, улыбнувшись мне, сказала маме: «Наташ, успокойся.»

— Почему я должна успокаиваться? Десять лет её не было, ещё бы столько же не появлялась, будь у неё всё хорошо. А как плохо стало, так вот она семья нужна. Десять лет, мам, она о нас не вспоминала! О матери родной не помнила, звонки мои скидывала. А тут петух в одно место клюнул и на тебе, нужны стали.

Я слушала мамин монолог и не понимала, когда она мне звонила. Я бы точно ответила, но возразить не решилась.

— Я сказала хватит! Или ты забыла, как у меня появилась внучка? — Бабушка очень резко одернула маму.

— Я тебе напомню. Ты так же сбежала в колледж и нашла там этого прохиндея… Как же его звали? А точно, Виктор.

И как только "Витюша" появился в твоей жизни, ты и носа до дому не показывала. А потом, как он тебя с животом бросил, также явилась ко мне на порог. Чего сейчас перья распушила?

Неужели себя узнала?

Мама недовольно поджала губы и ушла в дом. А я, сильно удивлённая тем, что бабушка так резко говорит с мамой, просто прошла в след за ними.

Похоже, что по поводу моего отсутствия они спорили давно.

Раздевшись, я пошла в кухню, где уже вовсю колдовала бабушка.

На столе появились пироги, чай в заварнике и прочие вкусности. Я смотрела на то, как бабушка суетится на кухне, и готова была расплакаться.

Давно никто обо мне не заботился, и я ощутила потребность в заботе только сейчас. Как раньше я не заметила, что нуждаюсь во всём этом?

Бабушка усадила меня за стол, сама села напротив.

— Ну, рассказывай.

Я посмотрела на маму, которая всё также ходила с недовольным лицом, только теперь на кухне. Она не села к нам за стол, предпочитая мерить и без того маленькую кухню шагами.

Я посмотрела на моих родных и начала рассказывать.

Слова полились потоком, иногда смешиваясь со слезами.

Я рассказала всё: от того, как долго воспитывала себя, чтобы соответствовать мужу, до того момента, как и почему он ушёл.

Рассказ получился длинным: я сама того не замечая, подмечала и добавляла новые подробности поведения мужа. Только к концу рассказа я поняла, что где-то глубоко в душе я понимала, что он скоро уйдёт.

Но, скорее всего, старалась не думать. Момент про аборт дался мне тяжелее всего. И мама, и бабушка расплакались, жалея меня. Обе единодушно прониклись.

— Вот подлец, надо его наказать. — Мама загадочно посмотрела на бабушку.