Читаем Огненный зверь (СИ) онлайн бесплатно

Светало. Мартовское солнце, появившись на пасмурном небе, ярко засветилось, но никого не согрело.

Это никого не радовало, в том числе "жителей" колонии под городком N.

К слову, жителями её были пожизненно осуждённые заключённые. Каждый раз при выходящем на небо или уходящем с него солнце у заключённых появлялось непреодолимое желание самовольно покинуть места не столь отдалённые - проще говоря, бежать. Желание было обычно столь велико, что не проходило у некоторых заключённых месяцами, а у некоторых - годами.

-Подъём! Шесть часов! Подъём!

Это кричали дежурные надзиратели. Проходя по длинным коридорам, они выкрикивали номера камер и объявляли: "Завтрак/обед/ужин!", "Отбой!" - наступало время ложиться спать, "На исходную!" - объявляли об окончании сна.

-Пятьдесят седьмая, на исходную!

Двое из троих обитателей 57-й камеры вскочили по команде.

-Э, новенький, на исходную! - затормошил один из заключённых спящего старика.

Послышались скрипы, и дверь камеры открылась. Надзиратель закричал:

-Князев! Почему не на исходной?

-Начальник, проблема, в натуре! - сказал заключённый. - Не просыпается! Может, в медпункт его?

-Сейчас определим! - кивнул надзиратель и, глянув в сторону, развернулся. - Принимайте пополнение!

Дверь-решётка открылась, и в камеру вошёл новый заключённый - молодой парень, бритоголовый, с густыми бровями и колючим взглядом. Просунув запястья в "кормушку", он освободился от наручников и подождал, пока камеру закроют.

-Здор'oво, братва... - сказал новичок и прошёл к нарам.

-Ты чьих будешь? - спросил сухопарый старичок.

-Зяма Артист, по 105-й чалюсь, - неохотно ответил парень и сел на нары.

Осмотревшись, новичок с изумлением заметил, что на него смотрят с неодобрением.

-Вы чего? - спросил он.

-Нельзя... - зевнул мужчина средних лет.

-Чего нельзя?

-На нарах сидеть, вот чего нельзя. Нарушение режима.

Зяма соскочил с нар.

-А вы кто? - спросил он, соскакивая.

Старичок, поёжившись, ответил:

-Я Сергеич, из Хабаровска. За тройное убийство сижу.

Мужчина средних лет сказал:

-Чеклевский. Польский разбойник. В Рязани на живца взяли.

-Ого, какие люди! - заулыбался Зяма. - Наш вам поклон с Владимирского централа!

-Ты из Владимира? - спросил Сергеич.

-Не-а... Из Анадыря я... - ответил Зяма.

-А при чём тут Владимирский централ тогда? - поинтересовался Чеклевский.

-А я там сидел.

-Это... - начал Сергеич, - тебе сейчас сколько лет, Зяма?

-Двадцать.

-Сколько?!

-Двадцать лет, я же сказал, - повторил Зяма.

-И со скольки лет ты по зонам чалишься? - спросил Чеклевский.

-С семнадцати, - сказал Зяма, подумав, - с корешами крысу одну попинали ногами. Во Владимире дело было, отдыхал я там. За тяжкие телесные привлекли. Один год из четырёх отсидел... - задумчиво сказал Зяма, - по молодости сбежал. Ну, искать не стали. А в девятнадцать снова поймали.

-А здесь как оказался? - спросили в один голос Сергеич и Чеклевский.

-Да бежал я... - вздохнул Зяма, - авторитета грохнул. Меня самого за это грохнуть хотели, а я сбежал. Через решётку дёру дал.

-Это как ты через решётку выбрался, а? - спросил Чеклевский с подозрением.

Зяма замялся. В кругу заключённых Владимирского централа он был известен как бессовестный балабол, на ходу выдумывавший лживые истории, а потому долго там не продержался. Убив в приступе ярости не поверившего его лживым россказням авторитета, Зяма стал думать, как ему спастись от верной смерти, и нашёл способ - сбежать. После побега Зяма обосновался на несколько месяцев у своего друга и жил у него до тех пор, пока их не нашли, не осудили и не вынесли товарищу Зямы три года за укрывательство преступника, а самому Зяме - смертный приговор. Сейчас Зяма находился в кругу Сергеича и Чеклевского и не оставлял надежды совершить ещё один побег.

-Я тебе вопрос задал, - рассердился Чеклевский, - долго ответа ждать буду?

-Да напильником решёточки обточил... так и сбежал... - лживо улыбнулся Зяма и снова сел на нары, на этот раз на нары Чеклевского.

Чеклевский стряхнул наглеца со своих нар и, пнув под дых, зашипел:

-Он ещё шутить будет... Не вздумай врать!

Зяма, в жизни не получавший столь сильных ударов, скорчился от боли и захрипел:

-Б*я буду, правду говорю...

Прошло несколько часов.

Отворилась дверь в камеру, квадратная голова надзирателя возвестила:

-Обед! - и в открытую "кормушку" подали еду.

Зяма встал и, указав на старика, лежащего на нарах, спросил:

-А он чего? Обедать не будет?

-Да чёрт знает, что с ним... - задумчиво сказал Сергеич, - уже который час валяется. Э, начальник! С Князевым что делать? - обратился он к надзирателю.

-А что с ним? - грубым голосом спросил надзиратель.

-Да вон, на нарах вялится, на исходную не вставал. Может, случилось чего?

-Ну, мы его сейчас в медпункт определим.

И Князева унесли из камеры двое надзирателей.

Прошло полчаса. Сидевший в раздумьях Зяма вдруг спросил:

-Слышьте, братва, а Князев - это кто?

-Да... пёс его знает... - недолго думая, сказал Сергеич. - Прибыл на прошлой неделе. Кто, откуда - не сказал, сразу на нары лёг. Мы его сдёргивали, а он... Короче, не знает его тут никто.

Прошло ещё несколько часов.

Вечерело. Зяма курил в окно, Чеклевский ходил по камере, а Сергеич тихо читал какую-то книгу.

-Что читаешь? - осведомился Зяма у Сергеича.

Сергеич аккуратно прикрыл книгу и показал Зяме обложку - "Преступление и наказание".

Зяма с уважением глянул на Сергеича и, бродя по камере, стал цитировать:

-Тварь ли я дрожащая или право имею?.. Вошь ли я, как все, или человек?

-Не паясничай... - тихо сказал Сергеич, перелистывая страницы.

Чеклевский, устав ходить, закурил.

В очередной раз заскрипели двери. Чеклевский взволнованно выкинул окурок в окно.

-Ужин, - объявил надзиратель.

Зяма спросил:

-Начальник, что там с Князевым?

-Жри молча свою баланду и не вякай! - грубо ответил начальник и, закончив раздачу, закрыл камеру.

Зяма удивился. Сергеич тихо принялся ужинать, а Чеклевский сказал:

-Э, Зяма! Иди ужинать, или я твою порцию съем!

Зяма поспешно сел за ужин.

Прошло два часа. Настало время отбоя. Каждый занял место на нарах и думал о своём.

Зяма: "Кто такой этот Князев? Что это за коллектив? Когда меня расстреляют?.. Да не надо... Я жить хочу. Я сбегу!".

Сергеич: "Как же они задолбали новичков присылать... Ни один долго не держится... Я и сам тут сдохну скоро. Бежать мне надо".

Чеклевский: "Такой молодой этот Зяма, такой опасный... да ещё и лживый. Валить его надо. Пусть расстреляют меня, зато и этого урода не будет... Хотя нет, на побег его подобью, да и сдам куму. Мне же лучше будет".

Свет в камере не отключили, и заключённые легли спать при свете, погрузившись в собственные размышления. В размышлениях они провели 3 дня.

Князев (тот самый заключённый 57-й камеры) был возвращён в камеру. У него не обнаружили никаких заболеваний, кроме склероза, что не помешало вернуть его в камеру.

Биография Князева была проста: голодное военное детство, школа и ПТУ. До пятидесяти лет работал токарем на заводе, был большим любителем спиртного, пока во время очередной пьянки не заколол ножом пятерых пьяных товарищей. На суде держался стойко, уверяя, что после похмелья ничего не помнит. Но это не спасло его от смертного приговора, который должны были привести в исполнение через год после заключения Князева в колонию для осуждённых на пожизненное заключение, в которой он ожидал расстрела. Прошло полгода, и за это время Князев отправил несколько прошений о помиловании на имя президента, но ещё ни на одно не пришёл ответ...

Вернувшись в камеру, Князев, вопреки режиму, занял место на нарах.

-Кто таков будешь? - спросил Зяма у Князева взамен приветствия.

Князев промолчал.

-Ну, тебя спрашивают!

Молчание.

-Я к кому обращаюсь?! - стал злиться Зяма.

Князев встал с нар и стал бродить по камере.

-Он у вас нормальный? - спросил Зяма у Чеклевского и Сергеича.

-Я нормальный. Я просто репетирую! - ответил Князев за них.

Трое сокамерников Князева остолбенели.

-Что ты репетируешь? - в один голос спросили Зяма, Сергеич и Чеклевский.

Вместо ответа Князев лёг на нары.

-Да он точно нездоров... - удивился Зяма.

Чеклевский, глянув на Князева, покрутил пальцем у виска. Сергеич снова сел за свою книгу.

Шли дни. Никто так и не выяснил, что репетировал Князев. Но однажды ночью произошло невероятное...

После команды отбоя, когда все легли спать, Князев спать не стал. Он вновь принялся ходить по камере. Тихо побродив по камере пять минут, он лёг, но после того, как ему об этом крикнул надзиратель.

Прошло полчаса. Князев вновь проснулся и случайно услышал, как один из его сокамерников предлагает другому... бежать. Волей случая Князев, не смирившийся со своим приговором, получил шанс.

-Так что? Ты согласен? - бурчал кто-то.

-Да ясный пень! А когда? Завтра?

-Не торопись. Давай думать, как нам охрану обмануть. Заточки делать будем.

-Из чего мы их сделаем?

-Не тупи! У тебя стельки в ботинках из чего сделаны?

-Они железные... А, понял! Это круто будет - стельки на заточки пустить!

-А ты, б*я, думал!.. Но вдвоём мы далеко не уйдём. Надо ещё кого-нибудь подбить.

Говорили двое. Ничего не понимая, кто о чём говорит, Князев решил прислушаться.

Вслушавшись в диалог, Князев поразился, ибо по услышанным голосам он понял, что инициатор побега - это Чеклевский! А вторым заговорщиком оказался... Зяма!

"Если президент не помилует - я побегу с ними!" - решил про себя Князев и заснул.

Успев прослыть среди сокамерников идиотом, Князев решил поднять свой авторитет. Он не спешил расставаться с собственной жизнью, а потому решил добавиться в команду беглецов.

А время казни приближалось... Князев, не горевший желанием умереть в тюрьме, не придумал ничего лучше, как...

Однажды, во время очередной раздачи еды, как бы невзначай, но так, чтобы это хорошо слышал Чеклевский, Князев недовольно и негромко заворчал:

-Как всё надоело... Невозможно больше жить в таких скотских условиях... Лучше, блин, пулю от охранника получить, чем в этой общей могиле дальше гнить...

-Ты чего ворчишь? - спросил у него с подозрением Чеклевский.

-Чего, чего... - недовольно отмахнулся Князев и принялся за обед.

Чеклевский подошёл к Князеву и тихо, почти шёпотом, спросил:

-Бежать, что ль, хочешь?

-Хочу.

-Тебе убивать приходилось?

-Да.

-Охранника завалить поможешь? Вместе побежим.

-Ты что? - возмутился Князев.

-Как что? Бежать ведь хочешь? Вот и выберешься по трупам на свободу! - тихо усмехнулся Чеклевский.

-Я похож на самоубийцу?

-Да не переживай! Охранника кончим - и всё!

-Ага! Нас самих на месте кончат! - заворчал Князев.

-Ну и чёрт с тобой! - рассердился Чеклевский. - Воля ваша - будет наша!

Князев снова задумался: "Этот парень хочет свободы, он хочет жить. Я тоже хочу всего этого... Для людей, особенно в тюрьмах, хотеть жить на свободе - это нормально. Этот парень даёт мне шанс. А я, как последний дурак, от него отказываюсь! Нет, так нельзя... Надо договориться с ним..."

Выбрав момент, Князев подошёл к Чеклевскому, взявшемуся за изготовление заточек, и полушёпотом сказал:

-Ну ладно. Допустим, я согласен. Что надо делать?

-Ну... смотри... - сказал Чеклевский и обрисовал Князеву ситуацию.

Князев спросил:

-Кто ещё в теме?

-А вон, Зяма, - ответил Чеклевский и указал на Зяму.

-Что? - тут же откликнулся Зяма.

-Не, не, ничего... - ответил Чеклевский, и Зяма замолчал.

Прошло несколько минут. Зяма принялся делать заточки, заменив Чеклевского на этом деле.

Тем временем в кабинете руководства тюрьмы около трёх часов шёл жаркий спор между начальником тюрьмы - Григорием Владимировичем Кабановым - и его замом - Абдуллаевым Динияром Тимуровичем, татарином по национальности...

-Да я Вас уверяю, что осуждённый Князев неспроста шляется из камеры в госпиталь и обратно! - горячо говорил замначальника тюрьмы своему начальнику.

-А я Вам докажу, что у него есть на то причины! - спокойно ответил начальник.

-И как Вы мне это докажете?

-Ну, смотрите. Князев писал прошения о помиловании на имя президента?

-Писал.

-Президент ответил хотя бы на одно?

-Нет. Князев об этом не говорил.

-Следовательно, смертный приговор ему не отменили?

-Не отменили.

-Когда должна состояться казнь?

-Ну... В апреле.

-Вот он и волнуется, видимо. Человек старый, с больным сердцем.

-Вы намекаете на то, что он может не дожить до казни? - не понял зам.

-Я ни на что не намекаю, но я думаю, что больше эта проблема Вас не будет волновать. И кстати, я получил от президента ответ на имя Князева... - злобно улыбнулся начальник, - ответ на прошении, и в помиловании ему... - начальник страшно оскалился, - отказано!

Прошёл месяц.

Зяма наконец сделал из ботиночных супинаторов несколько заточек. Чеклевский, умевший располагать людей к себе, подбил на побег Сергеича, и тот сделал для побега верёвочную лестницу. А Князев, чьё время ожидания казни истекло, так и не решил, что он будет делать при побеге, но бежать он так или иначе не отказался.

В камере номер 57 царила праздничная атмосфера.

Обитатели камеры уже давно предвкушали предстоящий побег и ни о чём не подозревали...

Но в этот момент послышалось скрипение ключа в замке. Заключённые утихли.

-Заточки спрячьте... - посоветовал Чеклевский товарищам, и те поспешно спрятали заточки под одеждой.

Дверь открылась. Появившийся в ней надзиратель сказал:

-Заключённый Князев, за мной!

-А что? Куда идти? - заволновался Князев.

-Тебя зовёт начальник.

Князев растерянно осмотрелся и медленно вышел.

Камера наполнилась тревожным молчанием.

-Братва, куда Князева повели? - спросил Зяма.

Князева повели к "куму" - начальнику тюрьмы. В день, когда Князева должны были расстрелять, начальник тюрьмы должен был сообщить ему, что Князеву ответил президент на его прошения о помиловании.

-Ну что... - начал "кум", - Князев Аркадий Николаевич... Вы последнее прошение президенту когда подавали?

-В прошлом году, в декабре.

-А ещё прошения подавали?

-В феврале ещё одно подавал, потому что ответа на предыдущее не получил... - припоминал Князев, - и вроде бы больше не подавал.

-Хотите узнать, что он Вам ответил? - решил ввести интригу "кум".

Князев посмотрел на "кума" как на идиота и ответил:

-Что за вопрос? Хочу, конечно!

"Кум", усмехнувшись, достал из стола небольшой документ и сказал:

-Читайте. Ответ на Ваше прошение.

Князев стал торопливо читать. Дочитав ответ президента, он упал в обморок, ударившись лицом о стол "кума".

Ответ на прошение оказался таким: "...вступивший в законную силу приговор по делу Князева А. Н. от 6 ноября 1992 года - оставить без изменения, просьбу Князева А. Н. - оставить без удовлетворения".

-Это что, отказ?! - в ужасе пролепетал Князев, очнувшийся через минуту.

-Как видите, Аркадий Николаевич... - ответил "кум", подумав, - как видите.

Князев снова упал без чувств. Его мечты покинуть место, где он проводил остаток жизни, рухнули в единый момент...

-Увести и расстрелять! - хладнокровно сказал "кум".

Князев кричал, визжал, плакал, но сопротивляться уводившему его контролёру он уже не мог. Отчаяние от осознания немедленной смерти и разочарование в прошении вылились в истерику с последовавшей за ней депрессией, и поэтому Князев, покричав, затих и абсолютно не сопротивлялся - не мог. Он больше ничего уже не мог...