Читаем Ступающий (СИ) онлайн бесплатно
Annotation
Рассказ занял 4 место на литературном конкурсе "Креатив 23: У последней черты"
Быковский Станислав Сергеевич
Быковский Станислав Сергеевич
Ступающий
Ступающий
Сегодня - моя последняя служба. Наконец-то все закончится. Жена отговаривала, хотела, чтобы я более не ходил в Тень, но... Мне предложили хорошие деньги, а они на новом месте лишними не будут. Сделаю свое дело, заберу семью и первым кораблем на континент.
Сколько же раз я слышал подобные зачины в песнях менестрелей... Смеялся, шутил над банальностью. Но сейчас мне почему-то не до шуток. Может быть потому, что такие истории обычно заканчиваются плохо...
Я неспешно готовлю тело и разум к переходу. Внюхиваюсь в воздух, ищу дорогу. Легко улавливаю нужные потоки - рядом с умершим всегда так.
Запах Долины мертвых совсем не мерзок, не противен. Он просто другой. Запахи мира живых многоцветные, шумные, пестрые. Запах мертвого мира иной: блеклый, серый, ленивый.
Слышу шепот Аджуры - своего напарника. Его задача - чтение литании, моя - все остальное. Нечестно, скажете? Такова жизнь. Он ведь из сфиру, благородной расы долгожителей, мистиков и менталов. А я всего лишь дайри, мой социальный потолок уже достигнут - я Ступающий, проводник через Тень. И, надо заметить, один из лучших.
Кроме нас с напарником в помещении трое сыновей умершего. Следят за Аджурой, на меня даже взгляда не бросят: слишком мелкая рыбешка. Не любят нас пятипалые. Не любят, но терпят. Волнуются: получат наследство, только если отец успешно перейдет в посмертие. Наследство немалое: старик двадцать лет возглавлял Левое крыло магистрата.
В комнате царит тишина, ее нарушает лишь негромкий голос Аджуры. Подхожу к окну. Не слишком суеверен, но все же есть у меня традиция: перед переходом смотреть на небо. На солнце, на луны, на сияющего Небесного змея, пересекающего небо с запада на восток. В Рамнире их нет. Лишь бесконечные багряные тучи.
Аджура, склонившись над мертвецом и устремив взор на пламя свечи, приговаривает:
Мистик на мгновение прерывается, задерживает дыхание. Знаю, что будет дальше, готовлюсь к переходу из истинного мира в ложный. Из Инкрира в Рамнир.
Воздух вокруг Аджуры подергивается легкой рябью, молитва звучит вновь, ритмичнее, громче, быстрее. Холодный порыв ветра слизывает огоньки свеч, и я с резким выдохом проваливаюсь в Тень.
***
Переход каждый раз ощущается по-иному. Бывает, что тебя будто бы ухает в ледяную прорубь. Иногда миры, словно две тягучие жидкости, наползают друг на друга, и, наконец, один растворяет другой. Случается, что тебя выворачивает наизнанку, - так себе ощущение, скажу вам. Но сейчас все безболезненно. Для Аджуры и сыновей умершего - тех, кто остался в истинном мире, - я просто исчез. Но я еще продолжаю их видеть. Ровно как и тысячи растущих из пустоты черных деревьев: огромных, скрюченных и больных. Несколько ударов сердца, и черный лес замещает собой истинный мир. Комната исчезает, над головой воцаряются густые карминовые тучи.
У Рамнира много других имен: Тень, Зеркало, Долина мертвых, Ложный мир. Рамнир - это не место на карте. Это скорее отражение бытия в треснувшем зеркале. Аджура, мой напарник, считает, что Рамнир - это сон бога. Если так...у этого бога не все в порядке с головой.
***
Чаща молчит. Здесь нет птиц, жуков и прочей лесной живности. Но есть кое-что похуже. Потянул носом воздух: какая-то тварь затаилась рядом, чувствую ее смрад. И не только ее...
Дух умершего стоит рядом, озирается. Весь, с ног до головы в омерзительных буро-черных струпьях. Не то что одного взгляда - запаха хватает, чтобы понять: этот пятипалый был полным дерьмом. Даже для чиновника. Когда тело умирает и душа уходит в Рамнир, грязь души уже не скрыть за сладкими речами и показной благотворительностью. Так что... Рамнир это не всегда плохо. Его бы в суде применять, да вот беда - судьи гаже подсудимых окажутся. Пожалуй, правду поют менестрели: самые страшные чудовища - люди. Не только пятипалые, но и дайри, сфиру, прочие расы. Но грязь умершего не мое дело. Мое дело - его охрана. С грязью разберется Аджура. Он связан с нами через желтый огонек, что парит около умершего.
- Эй, Фез, меня наняли для твоей охраны. Ты ведь не знаешь, где мы, верно?
- Как ты со мной разговариваешь, камнеглазый?! Я... Впрочем, не хочу тратить на тебя время. Я спешу на важное мероприятие. Чаепитие в кругу достойнейших мужей города.
- Кхм... ну тогда двигай вперед.
- Двигай вперед? Послушай меня, дикарь! Да тебе не то что жалование... тебя никто никогда не наймет, ясно?!
Улавливаю вибрации запахов. Разворачиваюсь и бросаюсь навстречу появившейся твари. Открываю клетку в сознании и воплощаюсь в Къерхэ, зверя Рамнира. Красная шерсть, длинный хвост, когти-лезвия и клыки. Когда-то я отдал часть сердца, чтобы приручить его. Это было так давно, что уже перестал понимать, где заканчивается он и начинаюсь я...
Не хочу драться, нужно беречь силы для врагов пострашнее. Вздыбив шерсть, рычу.
- Прочь! - ментальный крик летит в тварь.
Медленно, мерзко хлюпая, она уползает в чащу. Возвращаю свою форму.
- Это...это... Куар... - лепечет чиновник.
- Куаранак, верно.
Куаранак, мстительный дух, создан не природой, а фантазией людей. Это чудовище из фольклора пятипалых. Подобные бестии, монстры из сказок, обитатели кошмаров, детских страшилок - все они попадают в Рамнир из человеческого разума. Рамнир же их вскармливает, дополняет, насыщает ненавистью к живым.
- Ты... не убил его! Он может вернуться! Бездна забери... Камнеглазый, ты ведь...защитишь меня?
Состояние умерших в Рамнире чем-то похоже на сон: они не понимают, что мертвы, хотя со стороны это кажется очевидным. И чем больше в душе грязи - тем тяжелее мертвецу "проснуться".
- Да, двигай уже на свое чаепитие.
Душа в Рамнире всегда куда-то идет, так устроено посмертие. Каждый, кого я охранял здесь, знал, куда держит путь. Мне оставалось лишь находиться рядом и защищать их. Зачем? Для того, чтобы душа не осталась здесь навсегда. Рамнир - это дорога, а не пункт назначения.
***
Желтый огонек освещает тропинку. Пляшет в воздухе над головами. Периодически из огонька доносится едва различимый голос Аджуры. Но сейчас он становится громче.
Мертвец на миг замирает, закатывает глаза. Свет огонька усиливается, искрится, охватывает Феза... Тщетно. Лишь несколько бурых шелушек отделяются от умершего и падают на землю. Чтобы очистить его, потребуется гораздо больше попыток и сил.
- Мне нужно спешить, я не успеваю! Мерзкая птица! - старик отмахивается от огонька и продолжает путь.
Я иду за ним. Куаранак крадется следом, все еще чую его ненависть. Лес медленно тянет крючья к нам, подбирается, выжидает.
***
- Кто у нас тут, ссестры?
- Ссмердит-то как!
- Вессь в коростах!
- Мерзкий! Ему в Реке не мессто!
- Да-да, Отраженных привлечет, и сам таковым сстанет!
- Прочих погубит!
Их трое. Кружат вокруг нас. Тощие, из белесой, зеленоватой кожи растут мертвые листья и ветки. В волосах болотная тина. Нимфы черного леса.
- Дайте дорогу, младшие сестры. Вы ведь знаете меня.
Одна из нимф приближается ко мне. Встречаю взгляд трех немигающих глаз. Чувствую ее дыхание на своем лице. Обнюхивает.
Старик, оторопев, замирает.
- Ах...это ты, проводник с янтарными глазами. Ваша братия всегда ведет гнилых, больных, исскаженных. В другом мире лишь такие и власствуют, лишь такие могут оплатить дорогу.
- Неправильно, гадко! - вторит ей сестра.
- Не пропусстим! - подхватывает третья нимфа.
Сестры смещаются, заходят мне за спину. Разворачиваюсь, чтобы видеть всех троих.
- Я не отдам старика Отраженным, обещаю. Уберегу его. Он очистится и шагнет в Реку.
Они смеются. Хохот ужасно режет уши.
Оборачиваюсь. Вижу, что Фез бросился в чащу.
- Сстой, проводник. Человек слишком исскажен. Пусть осстанется здессь!
Я рванул вперед, сбрасывая когтистые лапы нимф. Страх несет умершего так быстро, что я не успеваю. Здесь ты двигаешься тем быстрее, чем более этого желаешь.
Какое-то время мчусь сквозь лес. Останавливаюсь. Понимаю, что упустил Феза. Проклятье! Сосредотачиваюсь, пытаюсь нащупать энергетическую нить, что связывает меня и Аджуру. Не помню, когда она появилась, но уже давно. Чувствую, что огонек находится где-то левее. Устремляюсь в его сторону сквозь цепкие кусты и ветви. Наконец, впереди, шагах в двадцати вспыхивает желтое зарево. Слышу вопль старика. Вбегаю на крошечную поляну. Ослепительные протуберанцы вырываются из огонька и хлещут по умершему, который лежит на земле. Над ним, впившись в шею могучими челюстями, возвышается Куаранак, дух мести.
Бросаюсь на тварь, но меня сбивают с ног сестры.
- Не поззволим, Сступающий!
Пытаюсь вырваться. Принимаю форму Къерхэ. Делаю рывок и вонзаю когтистую лапу в бедро Куаранака. Из горла старика доносится бульканье: тварь вцепилась еще сильнее. Фез молчит, оцепенев от ужаса. Огненные хлысты бьют по бестии. Свет застилает мне глаза так, что я перестаю видеть. Вслепую продолжаю кромсать тело твари, но та не разжимает пасть. Фез начинает орать. Слышу какие-то хлюпающие и чавкающие звуки совсем рядом.
Наконец, глаза привыкают к свечению. Старик, сжимая в руке белый острый камень, снова и снова вонзает его в подбрюшье врага. Кричит громко и яростно, неистово нанося удар за ударом. Куаранак ослабляет хватку и, отбросив меня, убегает в лес.
На мгновение воцаряется звенящая тишина, а после:
- Ззачем ты дала ему оружие, ссестра?
Одна из нимф подходит к лежащему на земле Фезу. Касается его головы, неглубоко погружает когти, тянет на себя. Крупная короста лопается, отделяется от затылка старика, затем еще две от лица и с дюжину мелких от ног и груди.
- Вот зачем! Пожалуй, я поверю Сступающему.
- Беззумица!
- Я тоже на ее стороне, ссестрица! Ты видела, какая ссмелость в нем? Как яростно он ссражался?
Нимфы принялись спорить.
- Пропустим их, пусть идут. Ссправятсся. Может, ссыграем?
- Да, ссыграем, ссделаем сставку!
- Вот сговорилиссь, дуры... Что ж, усступлю... Проиграете вы мне! - в ее руке оказываются несколько фигурок из кости. - Я сставлю их. А вы что?
Вторая лезет за пазуху и достает переливающееся лилово-зеленое стеклышко.
- Я сставлю это!
- Мало, моя сставка выше!
Нимфа достает еще одно стеклышко.
Третья сестра, сунув руку в волосы, вытягивает что-то блестящее.
- Сставлю ссеребряную нить.
- Не боишься ее потерять?
- Ессли проиграю - заберешшь. Но если выиграю - стану сстаршей на ссотню циклов, идет?
- Идет, ссестрица!
Нимфа, поставившая нить, оборачивается к Фезу.
- Возьми с собой Белый оссколок, человек... И не подведи!
***
Какое-то время мы двигались молча, пока лес не начал терять очертания. Пространство принялось вихриться, растворяться - верный признак того, что дальше идти не стоит. Впереди Рамнир терял стабильность, начинались охотничьи угодья Отраженных. Души, что идут в Рамнире без проводника, никогда не прекращают свой путь и в итоге забредают в подобные вихри, где властвуют Отраженные. Одни в конце концов проходят сквозь эти вихри, прочие - остаются там навсегда.
- Стой, Фез, сделаем привал.
- Нет, - бросает он, не оборачиваясь. - Меня ждут!
Кажется, знаю, что может его убедить.
- Впереди Куаранак, нужно переждать пока он уйдет.
Останавливается.
- Ладно...
Устроились чуть поодаль от вихря, чтобы тот оставался виден.
Черный лес и прочие стабильные участки Рамнира, словно островки, дрейфуют в бушующем океане, периодически соединяясь друг с другом. Такие островки называют Рифами. Когда к Черному лесу пристанет какой-либо Риф - мы двинемся дальше. По опыту знаю, что долго здесь не задержимся.
- Как шея? - спрашиваю я старика, после того как мы уселись под деревом.
- Ай, царапина, ничего серьезного.
Ошибается. Раны, полученные душой в Рамнире, не затягиваются, переходят в новую жизнь, искажая молодое сознание. Подобные раны - одна из причин, почему люди такие, какие они есть: трусливые, алчные, злые. По крайней мере, так считают многие мистики.
Огонек над головами начинает сверкать.
Свет охватывает умершего и... вновь практически безрезультатно. Фез лишь помотал головой, словно отмахиваясь от наваждения.
- Не думаю, что это поможет, Аджура.
Огонек замирает.
- Куаранак, - говорю я старику. - Почему он идет за тобой?
Фез молчит, смотрит на свои ладони.
- Не знаю, - наконец отвечает.
- Знаешь.
- Слушай, камнеглазый, не лезь в душу!
***
Двигаемся быстро и тихо. Едва покинув Черный лес, я приказал Фезу молчать.
Редкие, но длительные порывы ветра едва ли не швыряют нас о землю. Здесь темно, словно в последний миг сумерек. Пространство окрашено слабым ржаво-красным свечением. Вокруг холодная черная равнина, уходящая за горизонт. Редкие потрескавшиеся дольмены - первое, что нарушает скупой пейзаж. Второе - повисшие в пустоте, едва не упирающиеся вершинами в низкие багряные облака, раковины моллюсков. Огромные, с десяток метров длиной, они чуть заметно подрагивают. Запах здесь какой-то...склизкий... Дрянное место, опасное. Даже по меркам Рамнира.
Ветер усиливается, едва успеваем добежать до очередного дольмена. Врываемся внутрь.
- Пирам! - раздается вскрик.
Внутри натыкаемся на испуганную женщину и подскочившего с земли мужчину.
- Спокойно! - шепчу я, оглядываюсь на раковины. - Мы не враги, просто прячемся.
Мужчина замирает, коротко кивает, разжимая кулаки.
Всматриваюсь. Умерли молодыми, не слишком давно: год, может, два назад. Тела уже начинают терять очертания, блекнут, размываются. Призраки, не сумевшие отыскать выход из Рамнира.
Мужчина садится на землю, обнимает женщину.
Жестом показываю Фезу, чтобы тот сел напротив.
- Я спешу! - возмущается старик.
- Жди!
Еще раз выглядываю наружу, смотрю на небо - все тихо. Возвращаюсь. Прислоняюсь спиной к камню. Наблюдаю за новыми соседями.
