Читаем Невероятная история Ивана Кузьмича онлайн бесплатно

Был поздний субботний вечер. Я сидел в крохотной кухне на пятом этаже одной из столичных хрущёвок в полном одиночестве. За окном черным призраком вырисовывались очертания соседней многоэтажки с горящими кое-где глазами окон. В моей квартире свет нигде не горел, лишь над столом кухни висел маленький ночничок, светивший тусклым огоньком. Но мне этого вполне хватало. На столе стояла белая кружка с уже давно остывшим зеленым чаем, а на экране компьютера чистым белым WORD-овским листом светился монитор стильного металлического ультрабука, совсем не вписывающегося в обстановку съёмной квартиры советских времён.

Пошёл второй час, как я тупо пялился в монитор, бесполезно перебирая мысли в своей голове и не зная с чего начать. Для журналиста с десятилетним стажем работы это было несколько странно. Я взял со стола пустой почтовый конверт и каллиграфическим почерком стал выводить адрес: ул. Облепиховая, 23, с. Покровка, г.о. Серпухов, МО. В графе Получатель написал: Кутепова К. Задача стояла весьма простая: написать письмо неизвестной мне женщине от имени другого человека. Вся суть письма у меня была в голове, но как его начать, как представиться, как объяснить в конце концов кто я такой и почему ей пишу, придумать не мог. Ещё больше меня волновала сама история. Она была на столько фантастической, что нормальный адекватный человек в неё бы просто не поверил. Но я дал обещание и намеревался его выполнить, чего бы мне это не стоило. К тому же пришлось приложить усилия, чтобы убедить себя, что результат письма не должен меня волновать, так как это не моё, по большому счёту, дело. Я решил сделать перерыв. Открыв форточку, я закурил. Затем из старого обшарпанного холодильника извлёк припасённую на «всякий случай» бутылочку бурбона «ДЖИМ БИМ», плеснул в стакан добрую порцию напитка, добавил два кусочка льда и вернулся за своё рабочее место. Сделав глоток из стакана, я отставил его в сторону, и, затянувшись сигаретой, положил её на край синей стеклянной пепельницы. Практически сразу, как бурбон приятно обжёг мои внутренности и пары алкоголя стали окутывать мозг, клубок мыслей стал распутываться и, ухватившись за его конец, я начал стучать по клавишам:

«Уважаемая Клавдия, доброго времени суток. Меня зовут Сергей. Вы меня не знаете, но я Вас Давать оценку я не вправе, оставляю всё изложенное ниже на Ваш суд. Но обо всем по порядку…».умоляю прошу, не выкидывайте данное письмо сразу и дочитайте его до конца. Я сторонник живого общения и, если Вы пожелаете, я к Вам приеду и лично всё ещё раз расскажу, мои контакты я укажу на обороте последнего листа. Данным письмом я выполняю лишь волю одного моего хорошего знакомого, соседа, которого Вы очень хорошо знаете, точнее знали. То, что будет написано ниже, больше похоже на какой-то розыгрыш или злую шутку, но я всего лишь пишу то, что мне велено.

Наконец процесс пошёл. С этого и нужно было начать, а не с чая. Я сделал ещё один глоток бурбона и, затянувшись сигаретой, вернул её на прежнее место:

«…Когда-то не так давно мне довелось жить на окраине одной небольшой деревушке, не далеко от Вашего поселка, Власиха — наверняка знаете. Пусть Вас это не удивляет, я знаю где Вы проживаете, но обо всём по порядку. Не много забегая вперёд, скажу, что сейчас я вынужден был переехать в город, а дом продать. Так вот. Моим соседом был угрюмый, неразговорчивый пожилой мужчина — Иван Кузьмич, как он позже сам мне преставился. Было ему на вид лет 65–70. Густая борода, крепкого телосложения, волосы с сединой, кожа смуглая. По началу отношения у нас с ним как-то не складывались, он был молчаливым, не разговорчивым. В основном я предпринимал попытки с ним познакомиться и пообщаться, так как соседи должны жить в дружбе, но он с трудом шел на контакт. Но постепенно наше общение стало налаживаться, он даже стал периодически заходить ко мне в гости, и мы по долгу сидели с ним у меня на веранде, иногда выпивали.

Кузьмич, как он сам попросил его называть, оказался отличным мужиком: добрым, отзывчивым, но что-то в его поведении меня всегда настораживало, была какая-то недосказанность в нашей с ним дружбе. Он мог взахлёб рассказывать какую-нибудь историю или что-то объяснять, а потом внезапно мог прерваться на середине рассказа и погрузиться в себя. Как правило в такие моменты я его не беспокоил и украдкой наблюдал за ним.

Так прошло около года. За всё это время я ни разу не видел, чтобы к Кузьмичу кто-либо приезжал: родные, близкие или друзья. Как-то вечером, сидя как обычно у меня на веранде, я не выдержал и задал ему давно мучавшие меня вопросы: женат ли он, есть ли дети и тому подобное. Понимая, что говорю с пожилым человеком, я был готов услышать любые ответы на свои вопросы, даже самые грустные и трагические, однако то, что он мне рассказал, до сих пор до конца не укладывается в моей голове и не поддаётся какому-либо объяснению…».

Здесь я прервался. Нужно изложить историю Кузьмича, но мне очень не хотелось, чтобы рассказ шёл от моего имени. Пришлось бы вставлять множество местоимений, типа «он», «ему» и т. д., поэтому я принял решение писать от его имени:

«…Далее, чтобы было проще мне излагать, а Вам понимать, я изложу всю историю от его имени слово в слово (аудиозапись разговора имеется)…».

Во время нашего с ним разговора, у меня была возможность сделать аудиозапись рассказа, чем я и воспользовался, к тому же журналистский опыт подсказывал, что вести аудиозапись порой бывает просто необходимо. Поэтому я мог записать практически слово в слово, используя к тому же его стилистику речи. Возможно, как мне показалось, это поможет Клавдии мне поверить, хотя, если честно, я сам до конца не верил в правдивость этой истории. Для меня Кузьмич был хорошим, но весьма странным человеком, но я дал ему обещание. Сделав очередную затяжку, я взял с подоконника свой мобильный телефон, нашёл в его меню раздел «Диктофон», поставил бегунок курсора на нужное мне место записи, и стал переносить слова в текст письма:

«…Не долго мне осталось, видимо помирать скоро. Болею я давно, с мозгом что-то. К врачам не хожу, терпеть их не могу, да и боюсь если честно. Хочется без их «помощи» свой век дожить спокойно. Так вот… Иван Кузьмич — моё не настоящее имя. Зовут меня, а точнее когда-то звали — Василий Александрович, фамилия Кутепов…».

На этом месте я остановился. Я представил, как дочитав моё нелепое письмо до этих строк, Клавдия, не знаю как её по отчеству, расценив это как чью-то злую шутку, с остервенением начнёт рвать его в клочки. Необходимо было срочно добавить какую-нибудь личную информацию из его жизни, чтобы она поверила в то, что это не шутка. Я сделал очередную затяжку догорающей сигареты, затушил окурок в пепельнице, отмотал запись на нужное мне место и записал:

«…Я долго работал в силовых структурах. Хоть я работу свою и любил, но пришлось в силу неких обстоятельств выйти на пенсию раньше положенного, мне тогда 51 год был. Жили мы с моей женой Клавдией в Покровке, ну ты знаешь, минут 10 езды на машине отсюда. Облепиховая, 23. Дом у нас был большой, просторный. двухэтажный. Да и участок почти 20 соток, дел всегда хватало. Старший сын Петька укатил в город, поступил в институт и жил там в общежитии, наведывался только либо на каникулы, либо когда деньжата закончатся. Младший Санёк в школу ходил, в восьмой класс перешел, он у нас поздний был. И всё у нас тогда хорошо было, не знали ни горя, ни печали…».

Более добавить было нечего. Я честно попытался откопать в своей памяти ещё что-нибудь из личного Кузьмича, но вспомнить больше ничего не смог. Подумав, что этого будет достаточно, я перешел к самой сути.

«…Как-то в один солнечный осенний день, как сейчас помню, была суббота, 14 сентября 2019 года, собрался я с утра сходить в лес за грибами, благо идти пять минут пешком от дома до леса. Санька младший ещё спал, а Клавдия чего-то на заднем дворе делала по хозяйству. Короче я пошел один. Взял корзиночку, нож и ушел. Ни телефон, ни ключи ничего не брал, да и зачем они мне в лесу.