Читаем ГУЛАГ без ретуши онлайн бесплатно

Главное управление мест заключения в дореволюционной России (ГУМЗ), после революции — Карательный отдел, Центральный карательный отдел, Центральный исправительно-трудовой отдел (ЦИТО). В дальнейшем ГУМЗ, ГУЛАГ, снова ГУМЗ, затем ГУИТУ, ГУИД — всё это вывески, при смене которых из карманов налогоплательщиков вытряхивали немало миллионов рублей в надежде угодить новому политическому лидеру или министру внутренних дел.

Но как бы ни изменялись вывески, всё равно они будут обозначать системы мест лишения свободы. Сегодня нам с удивительной настойчивостью вдалбливают, что самое зловещее учреждение — ГУЛАГ. Однако если присмотреться попристальнее, то можно обнаружить в этом понятии всего лишь систему управления местами лишения свободы. Её первичной ячейкой является исправительно-трудовая колония (ИТК). ГУЛАГ включал в себя отдельные управления, структурно подразделявшиеся на отделения, руководившие лагерными пунктами. Так было на заре зарождения ГУЛАГа, и такой эта система сохранялась до последнего времени, когда и она подверглась перестроечно-разрушительным тенденциям.

ГУЛАГ был, есть и будет независимо от того, кто станет управлять страной. ГУЛАГ будет существовать хотя бы потому, что любой общественный строй не обходится без мест лишения свободы, и от этого атрибута человечество вряд ли когда избавится. Преступность как социальное явление присутствует при всех общественно-политических формациях.

Свергшие Временное правительство революционеры наивно полагали, что при новом общественном строе, исключавшем эксплуатацию человека человеком, преступность канет в вечность.

Этого не случилось, и случиться не могло. Более того, революция обострила такую разновидность преступности, как политическая. Если раньше в России она отражала интересы отдельных политических течений, то после революции её питательной средой служили социальные слои, лишившиеся материальных и иных благ, то есть политическая преступность стала опираться на значительно большую социальную базу.

Объективно понять причины репрессий в обществе в конце 20-х и в 30-х годах невозможно в отрыве от происходивших в стране процессов. Обратимся к ним.

Никто не в состоянии опровергнуть тот факт, что в стране имелись группы лиц, непосредственно связанных с Л.Д. Троцким и поддерживавших с ним контакты как лично, так и по переписке. С их помощью за счёт государственных средств осуществлялось финансирование троцкистских организаций за рубежом. Никто не в состоянии опровергнуть и того, что Троцкий и троцкисты вели борьбу, нацеленную на свержение существовавшего в СССР строя.

Новоявленная интеллигенция в национальных республиках, слабо подготовленная профессионально и общекультурно ограниченная, вдруг начала сознавать себя элитарной, и это уже перерастало в национальное чванство. Сразу же после революции сначала осторожно, исподволь, а потом всё сильнее стала проявляться тенденция к родоплеменному разделению народа. Таким образом, появилась питательная среда для проявления протекционизма, круговой поруки, местничества, стремления вести образ жизни баев, ханов феодальных времён. Началась дискредитация русских кадров и их изгнание из республик.

Необдуманные «эксперименты» в области уголовной политики (назначение за совершенное преступление сроков наказания в один месяц, неделю, а то и в один день) способствовали невиданному размаху преступности. Уголовная преступность стала тесно смыкаться с политической, а вместе они сращивались с отдельными представителями правоохранительных органов (в том числе ОГПУ) и партийно-советскими руководителями. По существу, преступность приобретала новый качественный характер, выливалась в терроризм по отношению к тем должностным лицам и гражданам, которые занимали активную жизненную позицию.

Разгул НЭПа и ослабление государственного политического и финансового контроля за положением в стране привели к появлению и разрастанию преступных группировок, активно действовавших и в отраслях, и на всех уровнях государственного управления. Коррумпированное чиновничество подрывало экономические устои страны, занимаясь приписками и подлогами, срывая выполнение государственных заданий, воруя и спекулируя практически всем, что производилось промышленностью и сельским хозяйством.

Получили распространение и всевозможные внешнеторговые махинации, наносившие огромный ущерб нашей стране. Но эти и им подобные факты и тенденции — лишь экономические последствия ослабления контрольных функций государства в первой половине 20-х годов, более опасными были последствия политические.

По различным каналам утекала информация, представляющая государственную и партийную тайну, в том числе — о контрреволюционной деятельности на территории государства, заказах по линии внешней торговли, сущности важнейших постановлений ЦК по оборонному строительству и т. д.

Националистами велась пропаганда, нацеленная на предоставление республикам права свободного выхода из Союза, что неизбежно приводило, как мы теперь убедились, к распаду государства. Создавались условия для беспрепятственного проникновения зарубежных бандформирований в страну. В СССР перебрасывались оружие, диверсанты, эмиссары иностранных разведок и т. д. Распространялись инструкции по организации вредительства, диверсий, террористических актов. Отмечались случаи перехода на нелегальное положение граждан зарубежных государств, работавших по контрактам в Советском Союзе.

Но особую, долговременную опасность представляло то, что на руководящую работу в органы ОГПУ внедрялись активные участники контрреволюционных организаций и групп, а также лица с уголовным прошлым. Более того, шпионы иностранных государств и контрреволюционеры внедрялись в правоохранительные органы, оборонную промышленность, армию, в обслуживающий персонал лиц, занимавших высокое должностное положение.

В конце 30-х годов в стране принимались меры по очистке органов НКВД от лиц с сомнительной биографией. На этот счёт можно привести немало примеров. Но обратимся к одному из разряда сенсационных. 25 октября 1938 года Военная Коллегия Верховного Суда СССР приговорила к расстрелу с конфискацией имущества Заковского-Задова Льва Николаевича, служившего оперативным уполномоченным иностранного отдела Одесского областного УНКВД, обвинённого по ряду статей УК УССР. До революции, в 1915 году, он уже привлекался к заключению в виде 8 лет лишения свободы за принадлежность анархистам и разбойные нападения. Февральская революция 1917 года распахнула ему тюремные двери на свободу. Сведения о том, чем он занимался до осени 1918 года, когда вступил в банду Махно, отсутствуют. У батьки же он быстро пошёл в гору и занял пост начальника контрразведки. В августе 1921 года с остатком банды из 27 человек ушёл в Румынию. Впоследствии вместе с братом решил возвратиться в СССР, используя для этого включение во вновь сформированную банду. После перехода границы явились с повинной. Последовали арест и следствие. Тут он покаялся в своих грехах перед советской властью, совершённых будучи помощником командира полка, членом «армии Махно», начальником контрразведки корпуса, членом махновской «следственной» комиссии. По окончании следствия был освобождён и …действительно стал работать в ГПУ-НКВД. Вот здесь возникает много вопросов. Почему ранее не понёс ответственности за кровь, пролитую в период служения у Махно? Может, он до вступления в банду или впоследствии был завербован ОГПУ? Какую особую ценность он представлял для органов? Кто непосредственно санкционировал его поступление в органы? Вопросов много, но ответы можно только предполагать.

Версия о том, что он до своего возвращения из-за границы работал на ОГПУ, крайне сомнительна хотя бы потому, что не было бы необходимости в таком случае содержать его под стражей. Но, судя по всему, ценность для органов он представлял. Во-первых, у него имелись связи с анархистами ещё с дореволюционных лет. Во-вторых, должность начальника контрразведки у Махно несомненно использовалась им для приобретения агентуры, которую он должен был «сдать», чтобы сохранить жизнь себе и брату. В-третьих, для целей ОГПУ требовались его связи, выходящие за границу, и за границей. Впоследствии был обвинён в сотрудничестве с румынской и английской разведками. В 1990 году реабилитирован. Как видим, ещё один авантюрист был причислен к жертвам тоталитарного режима.

Индустриализация, бурное строительство промышленных объектов открыли широкую дорогу для притока иностранных рабочих и специалистов. У разведок капиталистических стран появилась уникальная возможность для сбора стратегической информации и вербовки агентуры из числа советских граждан.

Всё вышеизложенное подтверждает наличие деструктивных процессов в стране, дальнейшее развитие которых в преддверии Второй мировой войны представляло реальную угрозу существованию нашего государства. Без преодоления этих разрушительных процессов было невозможно добиться стабилизации в стране, сплочения народов для достижения поставленной цели — построения справедливого общества. Поэтому требовалось создание системы, не только изолирующей всевозможных врагов нового строя (хотя именно это являлось её главным предназначением), но и позволяющей использовать труд изолированных на различных участках экономического строительства, в том числе в труднодоступных, осваиваемых районах.

Система ГУЛАГа развивалась и совершенствовалась по мере усложнения задач социально-экономического созидания и политических обстоятельств. Но, пожалуй, главным фактором, «стимулятором» функционирования ГУЛАГа было то, что наша страна находилась во враждебном окружении: «санитарный кордон» как бы «опоясывал» СССР от Северного Ледовитого океана до отрогов Гиндукуша и сопок Маньчжурии. Враждебность наших соседей усиливалась в связи с успешной ликвидацией троцкистского подполья, басмачества, с постепенным отстранением большевистской гвардии от высших постов в партии и государстве. Независимая, опирающаяся на собственные силы и ресурсы экономическая стратегия советского, сталинского государства тоже не могла импонировать Западу и его союзникам, граничащим с СССР «по всем азимутам».

В таких условиях существование ГУЛАГа было логично и необходимо. Ибо оно обуславливалось многочисленными обстоятельствами внутри- и внешнеполитического порядка.

Много ходило и ходит всяких легенд об «Архипелаге ГУЛАГ», его многочисленных обитателях и среди них о боге-создателе этой во всех отношениях твердыни — Нафталии Ароновиче Френкеле. Одиозная фигура этого заключённого оказалась редкой находкой для карательных служб ОГПУ Рослый, здоровенный мужчина в шинели до пят и будёновке, он казался монументом ГУЛАГа. Впрочем, в этом одеянии он проходил недолго и вскоре сменил на великолепное кожаное пальто на меху и такую же шапку. От него веяло незаурядной злой силой, и даже матёрые уголовники его сильно побаивались. В 1927 году вовсе не по своей воле оказался он на Соловках. Используя широчайшие возможности нэпа, Френкель в Одессе организовал трест, занимавшийся контрабандой с поистине американским размахом. Связанный с уголовным миром, Френкель не очень считался с еврейской общиной в Одессе, которая стремилась поставить под контроль его прибыльное дело. Зародившийся на этой почве антагонизм между Френкелем и еврейской общиной привёл к тому, что им занялась комиссия центрального аппарата ОГПУ во главе с членом коллегии Дерибасом. Последний был потомком французского эмигранта, аристократа и слыл совершенно неподкупным. Благодаря помощи еврейской общины Дерибасу удалось подвести Френкеля под суд. Ещё раз их пути сошлись на Дальнем Востоке, где Френкель возглавлял крупнейшее железнодорожное управление ГУЛАГа. Там не без помощи Френкеля и исчез Дерибас в 1938 году.

Занимаясь контрабандой в Одессе, Френкель оказывал помощь местному ГПУ, и она не была забыта. Не успел предприимчивый валютчик-миллионер ступить на Соловецкую землю с палубы парохода, как сразу же становится во главе эксплуатационно-коммерческой части УСЛОНа. В считанные месяцы он развернул в Кеми выгодное для хозяйственного отдела ГПУ предприятие по производству кожевенных изделий, которыми бойко торговали фирменные магазины Москвы.

Легенда гласит о том, что однажды, оседлав аэроплан на Соловках, спустился Френкель с поднебесья и предстал перед «отцом народов», а затем, припав ниц к его стопам, поведал о своей заветной мечте построить под его личным руководством социализм с помощью труда заключённых. И вроде бы «отец народов» уронил скупую мужскую слезу на преклонённую голову Френкеля и повелел быть тому, хотя и жалко было посылать заключённых в дикие, пустынные места государства. Но так гласит одна из легенд. А как же было на самом деле? Обратимся к архивным документам, дабы не создать ещё одну, может быть, и более правдоподобную легенду. Первоисточником для нас послужит записка Ф.Э. Дзержинского И.С. Уншлихту по поводу применения к преступникам смертной казни. Её применение для пролетарского государства, считал он, «вредно и даже пагубно». Чем же, по мнению Ф.Э. Дзержинского, следовало заменить её? В качестве альтернативы им выдвигалась идея усиления репрессивной роли лишения свободы путём неприменения амнистии к лицам, осуждённым на срок, выше определённого, например пяти лет. И, кстати говоря, многие амнистии за всю историю страны после революции не распространялись на осуждённых, приговорённых к срокам, превышающим эти. «Необходимо будет, — писал Ф.Э. Дзержинский, — далее заняться действительно организацией принудительного труда (каторжных работ) — лагерей с колонизацией незаселённых мест и с железной дисциплиной. Мест и пространства у нас достаточно».

Ф.Э. Дзержинский требовал отказаться от преходящего либерального чувства жалости и абстрактной справедливости к преступникам. По его мнению, республика не могла быть жалостливой и не может на них тратить больших средств. Они обязаны своим трудом окупать расходы на своё содержание. Поскольку в условиях безработицы не представлялось возможности занять их трудом по месту совершения преступления или по месту жительства, то он предлагал заселять ими пустынные, бездорожные местности и в качестве таковых называл Печору, Обдорск и другие места.