Читаем Партия на жизнь онлайн бесплатно

В океане между Мексикой и Японией располагалось несколько мелких островов. На самом крупном находился большой исследовательский комплекс. Вокруг – система воздушной и морской обороны, не позволяющая подобраться близко. Как и сами бушующие воды, которые попросту разбивали корабли о скалы.

На посадочную полосу аэродрома на краю острова приземлился пассажирский самолёт: доставил к комплексу новый рабочий персонал.

Первым по трапу сошёл мужчина в деловом сером костюме. За ним – группа людей. Прибывшии быстро направились в комплекс, прячась от ливня под зонтами, и уже там только разошлись по своим делам.

Первый джентльмен подошёл к двери в конце длинного коридора. К нему навстречу расторопно направились двое в белых халатах и хирургических масках.

– Профессор Макномофар, мы подошли к завершающему этапу. Скоро мы получим первого клона, – обратился к нему один из них.

– Где-то я это уже слышал, – Макномофар задумчиво почесал подбородок. – Ах, да: я это слышал два месяца назад от своего коллеги Джимми перед тем, как наш предыдущий образец превратился в химическую жижу, – он пренебрежительно махнул рукой. – Идём, мне нужен отчёт.

– Да, конечно, – кивнул учёный и пошёл за ним. – Но в этот раз мы всё предусмотрели. Уверяю вас, мы дошли до той самой ключевой цепочки, что разрывалась в его структуре ДНК и…

– Хватит болтать. Я устал от перелёта. Ещё и этот дождь… Голова от него болит. Сам всё увижу, когда начнём процедуру пробуждения, – недовольно ответил Макномофар.

Он толкнул двухстворчатые двери, и оба вошли в большое помещение, заполненное новейшим оборудованием. В центре, на уровень ниже, стояла стеклянная капсула, в ней – погружённый в оранжевую жидкость атрофированный человек. По всему его телу были воткнуты трубки и датчики жизнедеятельности. Голову поддерживал фиксатор, который не позволял ей наклоняться в стороны.

Макномофар направился к сотрудникам, неотрывно мониторившим состояние клона в капсуле.

– Хасан, оборудование готово? – Макномофар положил руку на плечо сидевшему за компьютером мужчине.

– В полной готовности, Мак, – Хасан кивнул.

– Тогда приступай к выводу из анабиоза, – распорядился профессор и опёрся руками о стол, взволнованно глядя на капсулу. – Надеюсь, в этот раз всё получится.

Хасан пересел за другой стол и принялся что-то быстро печатать.

Капсула начала постепенно наклоняться в горизонтальное положение и, выровнявшись до ста восьмидесяти градусов, стала подниматься вверх. Из-под сегментов пола выдвинулся белый оцинкованный стол; по бокам от него вышли массивные металлические клешни, захватили капсулу и уложили на его поверхность.

Жидкость из капсулы вышла через небольшие стоки. После по вживлённым прямо в тело клона трубкам побежала красная жидкость, напоминающая кровь.

Затем капсула открылась. Образец плавно переместился на стол. К нему подошли люди и принялись вводить провода и другие шунты в заметные и выступающие участки вен.

– Стабилизировать давление, – Макномофар продолжал следить за показателями датчиков.

Хасан ввёл команду на компьютере; железные пластины на груди человека завибрировали, вдавливая грудную клетку и производя непрямой массаж сердца с попеременными разрядами тока. На кардиомониторе рядом с экраном Хасана появилась неравномерная полоса пульса.

– Клон ещё не дышит, но давление почти стабилизировано. Пока всё в пределах нормы, начинаю процедуру пробуждения. Вводим адреналин и… – Хасан замешкался, отыскивая взглядом кнопку.

– Да жми уже! – не выдержал Макномофар.

– Не так часто я жму на эту кнопку, – усмехнулся Хасан, – всё не запомню, где она находится, – наконец снял защитное стекло с синей кнопки. – Разряд! – и резко нажал.

Все напряжённо замерли в ожидании. Кроме профессора Макномофара: он, казалось, уже поверил в очередной полный провал – даже глаза закрыл.

Мышцы клона несколько раз сократились от электроимпульсов, затем содрогнулись веки – глаза открылись, но тут же сощурились от света.

– Мак… – окликнул профессора Хасан и тот, открыв глаза, повернулся к клону.

– Твою мать… – прошептал Макномофар; его удивлённо раскрытый рот заметен даже под хирургической маской.

– Надо же, профессор, он жив и, кажется, без изъянов.

– Не каркай! – повернулся к ним другой учёный.

– Неужели мы наконец-то сделали первого клона, у которого не начнётся сепсис, гидроцефалия или отслоение сетчатки глаза, спустя десять минут после появления на свет? – саркастично воскликнул учёный, подняв руки вверх.

– Это превосходно! Прорыв в науке, однозначно! И Нобелевская премия в придачу! – самозабвенно засмеялся его напарник.

– Погодите… А то размечтались уже. Прошло не так много времени, чтобы радоваться его жизни, – осадил их Макномофар, поглядывая исподлобья, и поправил костюм. – Хочу посмотреть поближе. Это же словно ребёнок, который едва родился и не понимает происходящего.

Макномофар спустился и сразу же наступил в оранжевую жидкость, которая вытекла из капсулы. Он молча развернулся и недовольно посмотрел на Хасана.

– Да, я… хотел предупредить, чтобы ты подождал немного, – пожал тот плечами, еле сдерживая усмешку.

Профессор поочерёдно тряхнул ногам, но, поняв бессмысленность затеи, прошёл к клону прямо по лужам и остановился около головы.

– Не волнуйся. Твои мышцы ещё не развиты – ты только родился, но через пару месяцев будешь совсем как обычный человек, – спокойно заговорил Макномофар, хоть и знал: клон ещё не воспринимает его речь. – Ты ведь меня не понимаешь, правда?

– Что скажете, профессор Макномофар? – спросил учёный с верхнего яруса.

– Доложите, что эксперимент удался. Наш продукт генной инженерии жив и почти в полном здравии. Осталось лишь ввести ему протеиновую смесь, физраствор и прочие витамины для развития костей, нервной системы и мышц. Также по плану электрошоковая терапия, химический анализ, ну и ещё пара страшных тестов. Хм… – Макномофар задумался, глядя на него.

– Сию минуту, – быстро сказал учёный и сразу же выбежал из помещения. К Макномофару подошла девушка, лицо которой так же скрывала маска, и взяла его за руку.

– Ну что, Мак, не веришь своим глазам? – спросила она, крепко сжимая его руку, тот сжал ее пальцы в ответ.

– Не верю, Джесси. Я не верю! – улыбаясь и махая головой, ответил он, слегка нагнувшись над клоном, который пристально следил за ними. – Надеюсь, у нас не будет больше сложностей. Нужно обеспечить его всем необходимым для жизни. Ты только на него посмотри – ему нужен уход. Это просто ребёнок.

– По правде говоря, страшненький получился у нас мальчик, – сказала Джесси и обошла клона с другой стороны.

– Страшненький? Ха! – Усмехнулся Макномофар. – Ну, понятное дело, что у него есть некоторые дефекты с эластичностью кожи и весом. Но его можно вырастить красавцем. Сама увидишь, ещё привяжешься к нему.

– После этого я и не сомневаюсь. Всё возможно, Мак, посмотрим, что будет, – ответила она и нажала на кнопку, что была на панели над головой клона. Макномофар посмотрел на него и подошёл ближе.

– А что касается вас – доктор Джесси введёт вам небольшую дозу снотворного. Поздравляю с днём рождения – сегодня семнадцатое мая две тысячи двадцать восьмого года. Какое же имя тебе придумать? Хм… Ты первый в своём роде. Как бы это ни было банально, но тебя будут звать «Первый».

Спустя месяц Макномофар сидел за столом и вел аудиодневник.

– Прошёл первый месяц с момента рождения клона. Его мышцы уже адаптировались к окружающей среде. Начали расти волосы на голове и на теле, едва заметна лёгкая щетина. Скоро придётся его научить правильно бриться. Волосы имеют странный оттенок. Сначала они росли тёмными, но потом сверху стали более светлыми, а по бокам слегка закрутились и остались тёмного цвета. Возможен гормональный сбой, нужно проследить за этим. Растёт и осваивается быстрее, чем я думал. Физически он развивается быстрее обычного человека, и меня это радует, хотя, это может также означать, что и продолжительность жизни его будет меньше в разы. Его организм хорошо усваивает обыкновенную еду, хотя, ещё две недели назад мы кормили его протеиновой смесью с витаминами. Если всё будет и дальше так же хорошо, то в скором времени мы начнём его дальнейшее обучение и процедуры. Предстоит долгая работа над его физическими показателями, а также над его моторикой. Когда добьёмся успехов в этом, сможем приступить к его боевому обучению. Для этого будут привлечены наши профессиональные убийцы. Если клон, конечно, переживёт операцию. Профессор Макномофар, конец записи.

В белой стерильной комнате, которая была почти пустой, сидел клон на своей кровати в белой обтягивающей одежде. Рядом с кроватью, на стене, висело несколько рисунков, нарисованных им. Они были похожи на детские, где были изображены коряво нарисованные люди и большие дома. Также в комнате стоял серый диван и стол прямо перед ним – там лежала книга и несколько тетрадей с синей ручкой. В углу, около дивана, был установлен встроенный в стену шкаф, а рядом с ним находилась арка, ведущая в ванную комнату с душевой кабинкой, раковиной и зеркалом. Кидая мячик об стену и ловя его по возвращению, клон рассуждал о своей жизни.

(Прошёл год моей жизни. Я уже могу нормально двигаться и ходить. Я теперь как человек. У меня даже пупок есть, что будет, как мне говорили, не характерно для будущих клонов, ведь их будут выращивать другим методом. Я был первым в своём роде, собственно из-за этого и имя у меня соответствующее. Всё это время я проводил только в трёх комнатах. В первой я живу: занимаюсь своими делами, ем, пью, сплю, иногда играю в шахматы с кем-нибудь из учёных, время от времени мне включают музыку, и я ей наслаждаюсь, но это только, когда не могу уснуть. Мне включали разную музыку, чтобы узнать, что мне по душе. Классика сильнее всего помогает расслабиться в этих стенах и забыть о грусти. Сама комната небольшая – метров пять в длину и метра три в ширину, если не учитывать всю мебель в ней. По крайней мере, мне это кажется малым. Уже надоела эта комната. Вся белая, с раздвижной титановой дверью с кодовым и магнитным замком. Будто я такой опасный и постоянно сбегаю отсюда. Даже не пробовал. Просто не знаю, куда.)

Первый поймал мячик и, положив его на диван, подошёл к зеркалу, принявшись рассматривать себя.

(Во второй комнате я тренируюсь. Моим тренером является полковник Нильсен – злющий мужик, что характерно, видимо, для всех военных, но тренер из него неплохой. Точнее, люди, которых он мне находит, очень хорошие. Если раньше я еле передвигался, то теперь могу спокойно поднять вес больше собственного раза в три, да и обогнать легко любых легкоатлетов. Нильсен так сказал. Также меня обучили различным наукам и нескольким языкам, и ещё много чему пытаются научить до сих пор. Говорят, у меня особый талант к языкам, да и даётся мне всё очень легко. Так что, у меня были постоянно новые преподаватели, которые многое рассказали мне, но я ни разу не видел Макномофара лично. Видимо, у него есть более важные дела, ведь он – самый главный здесь.)

Первый посмотрел на часы, что висели над выходом из его комнаты и, подойдя к шкафу, принялся переодеваться в серую спортивную одежду. Раздевшись, он снова посмотрел в зеркало, в котором отражались его шесть шрамов на торсе, что располагались близко друг к другу.

(Есть и третья комната, благодаря которой я и получил хорошие физические и умственные способности. Правда, эта комната принесла мне очень много боли, к которой я уже начал привыкать. В этой комнате на мне испытывали яды; различные препараты, допинги и сыворотки; проверяли порог боли, лишали меня большого количества крови и проверяли, как долго я могу находиться под водой или в комнате с угарным газом. Всё для того, чтобы увеличить мои характеристики, и просто для эксперимента. Всё ради того, чтобы проверить, насколько сложно меня убить. Моё состояние после этого стало хуже. Постоянные головные боли и боли во всем теле. Но есть и хорошая сторона: я ещё жив.)

Одевшись в спортивный костюм, Первый закрыл шкаф и посмотрел на свой стол. На нём лежала книга, которую он недавно прочитал. Подойдя к ней, он осмотрел обложку, на которой была нарисована тень человека, идущая к свету, по чёрной лестнице вверх. Осмотрев, он положил фолиант на полку к остальным книгам и стал ждать.

(Мне постоянно говорили, что я был создан для большого дела, и что я – особенный. Сомневаюсь, что я – особенный, если на основе моей ДНК станут создавать других клонов, которые могут быть даже лучше, чем я. Интересно, а чья ДНК тогда во мне? Сколько бы раз я ни задавал этот вопрос – мне ни разу не ответили. Сегодня у меня тренировка. Скоро зайдёт полковник Нильсен, откроет эту дверь, и я снова отправлюсь заниматься под его наблюдением. Мне это нравится – заняться-то особо больше и нечем. Разве что снова и снова читать книги или заниматься рисованием, что мне тоже очень нравится. Ну, или вот так рассуждать про себя каждый день. Кстати, нужно решить задачку, которую мне дала Джесси.)

Дверь открылась.

– И снова здравствуй, Первый. Давай, идём, – подозвал его рукой мужчина. – Сегодня для тебя особый день, парень.

Первый поправил на себе форму и пошёл за ним.

Нильсен представлял из себя взрослого мужчину с темными волосами и местами залысиной; у него была загорелая кожа с ярко выраженными морщинами, а ростом он был чуть ниже Первого. Клон посмотрел на его ноги.

(Он постоянно ходит со своей тростью, из-за старого ранения. По крайней мере, он так мне рассказывал. Хотя, я видел, как он и без неё ходит. Зачем тогда ему трость? Надоело мне это всё, хочу чего-то нового, не сидеть в этих стенах. Надеюсь, я смогу когда-нибудь увидеть большой мир, о котором мне рассказывала Джесси.)

– Знаешь, Первый, ты какой-то молчаливый в последнее время. Мне говорили, что ты иногда теряешь концентрацию во время тренировок, и это приводит к последствиям. Как, например, однажды ты накричал на своего преподавателя, когда он сделал тебе замечание. Тебя что-то беспокоит, парень? – спросил Нильсен, повернув голову к нему.