<p>Станислав Козырецкий</p><p>Эволюция. Сборник стихотворений</p>Нагромоздить миры – как гром –И разнести их в прах –Чтоб содрогнулись все и вся –Вот это – о стихах –И о любви – они равны –То и другое – Вспых –И – Тьма – кто Бога увидал –Тому не быть в живых.Эмили Дикинсон(перевод – Г. Кружков)Поэзия! Разбитый и больной,сквозь шум воды твой госпиталь молчаньяя отыскал. И вот, как дар признанья,пьян горьким умыслом ветхозаветный Ной.Алексей Хвостенко![]()
<p>Часть первая</p><p>Эволюция речи</p><p>Гимнастика для глаз</p><p>(вместо предисловия)</p>Знаю я лучший из множества метод
Для уменьшенья усталости глаз –
Самое время гимнастику эту
Нам провести поэтапно сейчас.
Вынуть из глаз предварительно нужно
Каждый осколок из прошлых эпох;
Далее – выйти из склепа наружу,
Солнечным светом наполнив свой вдох.
Медленно взор свой ведите направо:
Люди вокруг. Что ж, взгляните на них:
Необходимо здесь вам сопоставить
С образом зримым надежды свои.
Если не вышло, смотрите налево:
Люди опять. Но заданье в ином:
Многим ли вы (пусть и жадным, и гневным)
Светом на зло отвечали – не злом?
Скажете мне, мол, опять эти сказки,
Вновь о борьбе добряков против зла.
Мой инструктаж будет однообразным –
Верьте, что нет нам дороги назад.
Так иль иначе, наверх поглядите.
Что есть молитва? Не собственный ль свет?
Наши сердца, будто небо, открыты –
Радугой тает беззвучный ответ.
Взгляд опустите свой резко теперь вы,
Взором пронзив ад до самого дна.
Зная всю боль тех существ, с милосердьем
Можете ль счастьем воздать им сполна?
Гляньте вперёд: там стоит тонкий лирик –
Словно берёзоньку, ветр его гнёт.
Но – обернувшись, взгляд сделайте шире:
Буря! Эпический вихрь грядёт!
Далее нужно без анестезии,
В эту гимнастику веря, как я,
Вывихнув мышцы и нервы глазные,
Взоры очей развернуть вглубь себя.
Скажете мне, мол, опять эти сказки,
Вновь о борьбе добряков против зла.
Станет ответом достаточно ясным
Тот факт, что я… себе – вырвал глаза.
<p>Лёд</p><p>(вместо второго предисловия)</p>Не гений ли злой или ангел мятежный
Лишил сострадания нас и стыда?
Вдоль улиц пустых, ледяных, омертвевших
Идут ледяные скульптуры – куда?
Со взглядом потухшим приходят откуда?
Какой горделивый ледник нас родил?
Исус золотой и брильянтовый Будда
Нас встретят навряд ли в финале пути.
Священных имён и молитв я не знаю
И в лёд заковал свою душу в груди.
Теперь же молю жечь мне сердце огнями
И сил мне придать растопить эти льды.
Я пламенем чистым омыт, я им призван;
Смиренно склонившись пред этим огнём,
Возвыситься над потерянной жизнью –
Не это ли мы Воскрешеньем зовём?
Сиять мимолётною радугой, чтобы
Напомнить про свет, что хороним живьём
В своих индевелых телесных трущобах, –
Не это ли мы Пробужденьем зовём?
<p>Однажды, вернувшись…</p>Однажды, вернувшись с прогулки домой,Захочешь задать ты вопрос самый важныйО том, что же станет с тобой и со мной —Со всеми людьми в мире многоэтажном.Мой сын, об итогах всей жизни вопросТерзает ум каждого, явно иль тайно.Ответ мой банален, однако, и прост:Вернёмся домой мы, оставив печали.Оставим мы слёзы морской глубине,Оставим мечты свои звёздам далёким,Оставим сердца – подношеньем весне,Оставим надежды рифмованным строкам.А впрочем, возможно, уставший в пути,Захочешь, умывшись, ты выспаться только.Не рано ль тогда дарить звёздам мечты?Не рано ль надеждам пылиться на полке?<p>Скрипач</p>Я сочинил превосходную песню:«Жизни творец» – её было названье.В поисках музыки, столь же чудесной,Несколько месяцев я пребывал. ИВ первый день отпуска, в парке гуляя,Скрипки услышал я дивные звуки.Чары мелодии той опьяняли,Напоминая о встречах, разлуках.Стал я блуждать и искать повсеместно:Кто был тем принцем скрипичного соло?Юного я желал встретить маэстроИли артистку с афиш мюзик-холла.Был поражён, музыканта найдя, я:Грязный, небритый, испачканный в саже,Музами избран был старый бродяга —Я улыбнулся невольно тут даже.Десять монеток лежали в берете —Пару добавил я к ним: за улыбку.Вдруг показалось, что это планеты —Кружатся в ритме мелодии скрипки.Жизнь зарождалась в волнующем танце —Струн потаённых смычок лишь коснулся;Древний квазар будто протуберанцемМузыку эту сплавлял с моим пульсом.Счастлив скрипач, концертмейстер Вселенной,Счастлив и я, словно вспышка сверхновой.Именно так творят мир драгоценныйСкрипка живая с моим живым словом.<p>Я помню…</p>Я слышала их вой протяжный…Твою машину окружили…Раздался крик… Единый, страшный…И тьма ночная свет убила…Я помню, как бежала к морю…Дома горели… Стали прахом…Я помню, как бежала к морю…Одна, ослепшая от страха…Река под кожу путь прогрызла…И мчится дикими конями…Всё занесёт песком… Нет смысла…Как жемчуг растоптать ногами…Я помню, как бежала к морю…И как упала на колени…А берег отдалялся… ВскореМеня ко дну несло… К забвенью…В меня вливаются потоки…Им нет числа… Потоки горя…Я океан… Безбрежный, глубокий…Но помню, как бежала к морю…<p>Монумент</p>Говорила ты мне очень странные вещи,Что любовь – эгоизма высшая степень.Показалась идея мне эта зловещей,Но о том же твердили, звеня, мои цепи.Говорила ты мне очень странные вещи:Ты молила меня навсегда стать тобою.В предвкушенье уже твоё сердце трепещет.Безусловно, твоё я желанье исполню.Амальгамой из ртути себя я покрою.Ты полюбишь себя и свой образ во мне,Восхитишься молчаньем моим и покоем,Пребыванием с музою наедине.Но закроет металл навсегда мои векиИ певучую в прошлом заварит гортань мне.Монумент, что по форме так схож с человеком!И в груди сердце-колокол бьёт непрестанно!<p>Ода рамке</p>Что мера шедевру? Творцу? Его длани?Становится творчество творчеством как?Овации? Нет! И не труд, не призванье.И не вдохновенье, не авторский знак.Шедевр немыслим без рамки своей,И без полотна гениальность – пустое.К примеру, о том без заумных речейРасскажет ржаное шумящее поле.Поэтам нужны и рифма, и ясность;Киношникам в этом поможет экран;Правителям – мудрость, а вовсе не властность;С зарницами в небе камлает шаман.Что рамки и что полотно ребятне?Не в поле ль том самом нестись без оглядки?Что рамки отшельнику-лекарю (мне)?Не бури ль вокруг негасимой лампадки?<p>Изнасилование</p>(Данное произведение не рекомендуется
для чтения детям или впечатлительным людям
с неустойчивой психикой)
– У тьмы, дорогая, своя есть эстетика, —Сказал, подыхая, один мудрый пьяница. —Течёт у тебя почему-то косметика;Тебе подо мною – не горько ли плачется?Но разве тебя, подскажи, я не радовал?Отрыжкою пьяной, стихами дрянными, а?В лохмотья твои все изрежу наряды я,И выжгу на коже твоей своё имя я.Серёжки твои, погляжу я, с сердечками.А помнишь, я в детстве был этаким скромником?И помнишь ли, как загорали на речке мы?Не спрашивай, сам ли так жизнь свою скомкал я.И, знаешь, скажу напоследок я, милая:Я – только ступень, ведёт в ад эта лестница.Поэтому, вот, я, тебя изнасиловав,На скорую встречу не стану надеяться.<p>Храм в пустыне</p>В пустыне далёкой, где солнце нещадноЖизнь всякую выжгло, храм чудный стоит.Под мраморным сводом в фонтане прохладномПокой вдохновенный скитальцу открыт.Спасенье моё, животворный оазис,Водою твоей исцеляют слепцов.Смывает с измученных скверны и грязиПоток откровений пророческих слов.И брызги фонтана подобны брильянтам —Из них создан мир наш! Услышьте же весть!Поверить возможно ль поэту-вагантуВ блаженство сие? И возможно ль обресть?А может, всё бред? Или фата-морганаСыграла столь злую шутку со мной?А может, в слезах засыпаю я пьяный,И душу мою алкогольный жжёт зной…<p>Архитектор</p> 
