Читаем Енох онлайн бесплатно
Ефим Евгеньевич Сорокин
ЕНОХ
1. Его тело наливалось тяжестью, и вечерний, пропитанный изморосью воздух уже не выдерживал поступи. Путник тяжело пошел по земле. Он все еще не мог понять, куда и зачем идет. Мешал сосредоточиться свет, но он не оскорблял ни сердца, ни разума. Свет мягко просачивался сквозь них. Отвесная скала, на которую человек то и дело натыкался плечом, казалась полупрозрачной, и думалось, сквозь нее можно пройти, нарушив ее твердокаменность, точно отражение на водной глади. Но боль в плече свидетельствовала об обратном.
Человек остановился у каменной стены, будто выросшей из скалы, и долго стоял перед преградой, которая то вздымалась, то ниспадала, следуя неровностям местности. Дом с толстыми стенами, казалось, тоже вырос из скалы. Они были одного цвета - скала и дом, только дом с огоньками в пещерных комнатах выглядел поприветливее. Неподалеку от ворот путник увидел невысокую изящную колесницу. По кожаному пологу над богато украшенным кузовом мягко постукивал дождь. Он убаюкал возницу. Голова в медном шлеме склонилась на грудь, закрытую панцирем из медной чешуи. Возница спал так крепко, что нога в ботинке на шнуровке соскользнула с подножки, и дождь мочил обувь. Что-то подсказывало путнику, что колесницы здесь быть не должно. У строгих задумчивых скал она выглядели инородно. Лошади всхрапнули, когда путник прошел мимо, и чуть подали назад. Возница мотнул головой, но не проснулся.
Мужчина привычно просунул руку в маленькое отверстие у тяжелой калитки и с усилием отодвинул задвижку с другой стороны. Штырь на бруске к удивлению оказался железным, а не деревянным, как ожидалось. Из-за дома с лаем выскочил вислоухий пес, но тут же завилял хвостом, бросился на грудь человека. Тот улыбнулся и вытер собачью слюну с бороды. Пес мощно терся о ноги путника. Мягкие сполохи света изнутри растворили тянущиеся цепью вдоль скалы конюшни, погреба, загоны для скота. Мужчина зажал виски и долго стоял, чуть покачиваясь взад-вперед. Потом подошел к окну, затянутому прозрачным овечьим пузырем, облокотился на перекладину приставной лестницы.
В комнате с побеленными стенами при свете сальной свечи, у очага, из которого сквозняк выдувал искры, на чурбаках пальмовых бревен сидели мужчина и женщина. Из острых стеблей женщина плела мешок. От шеи до пят она была закутана в ткань белого цвета. Голову ее покрывала плотная шерстяная накидка.
- ...и нет ничего предосудительного, что он добивается руки матери, - говорил мужчина, медленно развязывая на голове тюрбан. - К тому же Тувалкаин очень влиятельный человек в городе, очень влиятельный, Мелхиседека. - Мужчина собрал сзади длинные волосы и привычным резким движением связал их шнурком.
- Твой отец - Енох, может быть, еще жив, - скорее с обидой, нежели с укором возразила женщина.
- Я сам вот этими глазами видел, как отца уносил огромный орел. Они поднялись так высоко, что превратились в точку. После таких полетов не выживают, Мелхиседека!
- Енох, - тихо произнес стоящий у окна путник и осторожно оперся рукой о стену, точно сомневался в ее твердокаменности, будет ли она ему опорой. - Енох. - Имя казалось знакомым.
- Наши мужчины давно спускаются к каинитянкам, - сказала женщина. - Но чтобы каинит просил руки у дочери Сифа!.. - Женщина смутилась и замолчала, сделав вид, что целиком сосредоточилась на плетении мешка.
- Давно пора покончить с этим предрассудком. В конце концов Тувалкаин прав: все мы дети Адама.
- Иногда кажется, Мафусаил, что ты готов преклоняться перед каинитами.
- Это не так! Но к Тувалкаину отношусь с уважением. Бог дал ему дар чувствовать медь и железо. Его стрелы кормят и нас, сифитов.
Горькая улыбка Мелхиседеки немного смутила Мафусаила.
- Разве не Бог питает людей, Мафусаил?
- А разве твой отец и мой дед Иаред не учили тому, чтобы мы не боялись каинитов?.. Не учил ли нас Енох почтительно относиться к вещам, как к творениям Божьим? Не учил ли Енох: раз дал тебе Бог вещь, употребляй ее во славу Божью? Кому плохо от тех удивительных вещей, которые создает своим гением Тувалкаин?
- Енох учил не пристращаться к вещам, не хвалиться своими и не завидовать чужим!
- Не стыди меня, Мелхиседека! Мне самому иногда совестно за свои слова. Прости меня! Я не хотел тебя рассердить.
Мелхиседека опустила недовязанный мешок и ласково и удивленно посмотрела на племянника.
- Еще раз прости меня, - сказал Мафусаил. - Мне почему-то тяжело сегодня, будто приближается что-то... что-то...
- И ты меня прости, Мафусаил! У меня сегодня с утра день был светлый, каких давно не было, и я не заметила, что тебе плохо.
Путник оттолкнулся рукой от стены и под дождем побрел вдоль дома.
- Енох, - прошептал он. Имя казалось близким.
Он остановился у другого окна, за которым просматривалась еще одна комната с побеленными стенами. За дубовым столом во всем белом сидела женщина. Вязанье свое она подставила свету, идущему от большой сальной свечи. По комнате неспеша прохаживался мужчина. Держался весьма осанисто. На нем был широкий нарамник ярко-красного цвета. Передняя лопасть вздымалась на груди. Она была украшена цепью из металла. Имел украшение и широкий кожаный ремень: в виде пряжки с каким-то замысловатым рисунком. Путник отметил, что одежды мужчины, его стриженые волосы и ухоженная борода выглядят так же инородно в этом доме, как колесница у скалы.
- ...То, что не нашли его тела, Сепфора, еще не значит, что Енох жив. С ним могло произойти что угодно. Опять же Мафусаил видел, как орел уносил... какого-то человека. К тому же, Сепфора, ты сама говорила, что Енох был болен.
- Я никогда не говорила, Тувалкаин, что Енох болен, - устало и с чуть уловимой обидой сказала женщина. - Я говорила, что временами было трудно поверить его словам.
Мужчина сильной рукой погладил ежик седых волос.
- Ему мерещились ангелы, которые якобы хотели забрать его на небо. Как это ни жестоко может показаться, но мне кажется, Сепфора, мы должны благодарить богов, что они забрали от нас твоего мужа, чтобы никто не видел его совсем обезумевшим. К тому же... прошло уже много времени... Сейчас я говорю о вещах, которые ты сама себе говорила уже много раз. - Мужчина взял со стола стакан из полого тростника и пригубил.
- Когда Енох говорил об ангелах, он выглядел совершенно нормальным. Он умолял нас поверить ему. Это все, чего он хотел. Он понимал, что поверить его словам очень трудно, почти невозможно. - Сепфора оставила вязанье, сцепила беспокойные пальцы. - Нам надо, надо было ему поверить! Мы оскорбили его своим недоверием! Спрашивали его, точно ребенка: может быть, он видел людей? Может, кто-то из каинитов захотел подшутить над ним? Он говорил, что таких людей на земле нет.
Тувалкаин сделал глоток из стебля, кивнул:
- Да-да... "И лица их блестели, как солнце"?.. Когда землетрясение разрушило наш город и среди каинитов появились ангеловидцы. И поверь, Сепфора, стоило больших трудов вернуть этих людей их семьям. А многие из них до сих пор пребывают в лечебнице, и, если бы ты увидела, до какого состояния они себя довели, ты бы по-другому стала относиться к словам Еноха.
- Он не казался безумным, - не очень уверенно сказала Сепфора. И - с надеждой: - Он казался более благоразумным, чем обычно. И поверь, Тувалкаин, он говорил обычные для сифитов вещи.
- Да-да, - кивал мужчина и, вращая стебель донышком по столу, говорил одновременно с женщиной: "В их глазах был свет. И таких умных глаз нет ни у кого из людей, даже у престарелого Адама. А из уст их исходил огонь, когда они говорили".
- ...и поверь, Тувалкаин, он говорил обычные для сифитов вещи: чтобы не забывали, что ходим пред лицом Божьим, чтобы не оставляли молитвы, чтобы Господь не лишал нас Своих даров. - При этих словах мужчина усмехнулся, но Сепфора не заметила его ухмылки. - Нет, Енох не был безумен.
- Я слышал эту историю, - сказал Тувалкаин, тоном подытоживая разговор. - И нет ничего удивительного в том, что именно после этих видений Енох исчез. Поверь, Сепфора, мне хочется тебя утешить, но лучшее утешение сейчас для тебя - это правда. - Он поднял тяжелую кожаную сумку с красивым железным замком, вынул из нее что-то, завернутое в кожу и материю, и положил на стол. - Это подарки для вашей семьи. Один из них, Сепфора, я привез для тебя. Эти подарки никак не относятся к моему предложению. Ну, если только косвенно, так, что, может, и говорить об этом не стоило. И прошу принять их. Я постарался выбрать их в соответствии с вашими обычаями.
- Я отношусь к вам с большим уважением, Тувалкаин, и для нас большая честь принимать в нашем доме такого человека, как вы. Но... мы прожили с Енохом почти триста лет, прожили и вырастили детей, внуков и правнуков, и, боюсь, мне уже ни с кем не будет так хорошо, как было с Енохом...
Путник у окна услышал блеяние овец. Он мысленно отмерил расстояние до них и побрел на блеяние. Этот бессловесный звук не таил в себе опасности. Яркий сполох света изнутри заставил остановиться. Мужчина коротко, глухо вскрикнул и схватился за виски. Сепфора услышала вскрик и подошла к окну, но в мокрых сумерках ничего не было видно.
Путник снова пошел. Каменная стена уперлась в скалу. Мужчина готов был поклясться, что в скале будет пещера. Когда-то очень давно, казалось, в какой-то другой жизни он сам обнаружил эту пещеру и загнал в нее свое стадо, а потом... Потом рядом с этим местом он, кажется, построил в скале и у скалы дом.
Из пещеры пахнуло теплым овечьим духом, навозным теплом, овцы перепуганно затоптались в глубине хлева. Мужчина обо что-то ударился голенью, нагнулся - нащупал кормушку, выдолбленную из расщепленного молнией дерева. Он точно знал, что кормушка из расщепленного молнией дерева, потому что сам выдалбливал ее. Путник устало в нее повалился. Овцы, постукивая копытцами, несмело подошли к кормушке. Было слышно, как они жуют и отфыркиваются в темноте. Овцы, робея, приближались к человеку. И вот шершавые губы и языки с любопытством облизали бессильно свисающую руку. Путник закрыл глаза и увидел себя...
2. Путник закрыл глаза и увидел себя среди овец, пасущихся на зеленом склоне горы. Он перевернулся на спину и долго лежал, закинув руки за голову, покусывал былинку. Над ним - чистое голубое небо с аккуратными рядками белорунных облаков. И вдруг необъяснимым для пастуха образом чувства его изменились, а про себя он только отметил, что видит то, чего доселе видеть не мог. Все произошло просто, будто он перешел от сна к яви. Облака растворились в ярком свете. Человек приподнялся на локте и прикрыл глаза рукой, хотя в этом не было никакой нужды. В свете растворились и скалы, и горный луг, и овцы. Пастух перестал различать свои руки, но было еще слышно, как блеяли овцы. В испуге вскочил на ноги. Он был как бы слеп, но окружала его не темнота, а свет. И в этом несказанном свете он начинал различать кого-то еще и вдруг увидел двух сынов неба, сотканных из красоты и величия. Кончики их крыльев касались пят. Один из них сказал:
- Дерзай, Еноше! Дерзай в Истине! Господь послал нас к тебе, чтобы мы возвели тебя на небо, как и было обещано. - Ангелы приступили к пастуху. Он отпрянул и закричал:
- Мне страшно!..
3. - Мне страшно! - закричал человек в кормушке и резко сел. Овцы гуртом шарахнулись к стене, и тут же топот копытец стих.
- Еноше, - повторил человек в темноте пещеры произнесенное ангелом имя. - Еноше... - Усталость свалила его, и едва он коснулся спиной дна кормушки, как снова провалился в несказанный свет.
4. - Мы знаем, что тебе страшно, - сказали ангелы. Их слова выходили как бы огнем из их уст. - Твои грехи пугают тебя при нашем приближении. А нам дан другой образ, чтобы взять тебя от земли.
Енох увидел перед собой свои руки с растопыренными пальцами. Беспомощным жестом он пытался защитить себя от ангелов. Он снова увидел облака в голубом небе, услышал блеяние овец. Тень скользнула по склону - одна, другая. Овцы сбились в плотный гурт и испуганно блеяли. С неба, паря, кругами спускались два огромных орла. Один из них, величиной с буйвола, обдал Еноха ветром от крыльев. Пастух зажал голову руками и почувствовал, как когти орла сомкнулись на бедрах. Гигантская птица, набирая высоту, мощно погребла крыльями. Дул сильный ветер, развевая длинные волосы Еноха, развевая его белые одежды. Сандалии слетели с ног и полетели вниз, как летят кленовые вертолётики. Енох увидел свой дом у скалы. Во дворе - дерево, которое посадил в день рождения своего первенца Мафусаила, а чуть поодаль - зеленый фруктовый сад, в котором каждое дерево - в память о рожденных его женой Сепфорой. Землю внизу заволакивал туман.
- Это облака, - сказал орел через ветер. Он склонил голову и глянул на Еноха своим огромным, красивым, умным и добрым оком. Снова раскрыл свой большой мощный клюв и сказал:
- Удобно ли я держу тебя, Еноше?
- Мне холодно, - сказал Енох. - Я замерзаю.
Туман вдруг рассеялся. Горы остались в стороне. Внизу под летящими, среди ржаной тишины хлебных полей, лежал город каинитов. С высоты полета оказалось, что он имеет форму звезды. Город-звезда как бы поворачивался под летящими, точно был приведен в действие механизм, на который способен только гений Каина. Енох видел дымящиеся трубы доменных печей по окраинам, малюток-людей, идущих по кишечкам улиц. Снова залетели в облако, такое яркое, что Енох зажмурил слезящиеся глаза и закрыл их руками. Орел сказал:
- Посмотри вокруг, Еноше, земля исчезла!
И вдруг Енох перестал ощущать тяжесть своего тела, а чувства его стали несравненно тоньше, как бы разрушились невидимые стены, и человек стал свободным. Енох открыл глаза и почувствовал какое-то внезапное расширение зрения. Уже не орел, а два ангела несли его. Человеку снова стало страшно. На островках, похожих на облака, стоят в золотых одеждах ангелы. Они провожали Еноха удивленными взглядами. Человек трепетал. Он услышал за спиной:
- Так пахнут рожденные женщиной.
- Но что он делает здесь? Разве Господь не изгнал людей из горнего мира, как изгнал мятежного херувима с его приспешниками?
- Мы не знаем замысла Божьего о человеке, - отвечал другой ангел.
- Разве они не приравняли себя к падшим ангелам, когда ослушались Господа?
- Поостерегись обсуждать дела Божии! Позавидовав Адаму, ниспал херувим Денница!
- Не ему ли они поклоняются в своем городе?
- В горах сифиты чтут истинного Бога и называют себя сынами Божьими. Может быть, этот человек один из них?
