Читаем Проклятые туманом онлайн бесплатно

Автор: Сондра Митчелл

Книга: Проклятые туманом

Серия: Вне серии

Переводчик: Марина Злобина

Редактор: Королева Виктория

Вычитка: Светлана Павлова

Русификация обложки: Александра Волкова

Специально для группы:Книжный червь/Переводы книг/Каллихен

Любое копирование и размещение перевода без разрешения администрации, ссылки на группу и переводчиков запрещено.

Глава 1

Уилла

Надежда исчерпана — осталась лишь вера.

Именно поэтому Сет Арчамбальт занял мое место на лодке отца. Именно поэтому я убрала сэндвичи с яйцом и салатом в холодильник, вместо того чтобы надеть пропитанную маслом одежду.

— Женщина или свинья на борту к беде, — сказал мне отец за ужином накануне вечером. Мама не моргнула и глазом — она знала, что так произойдет.

— И кто же я? — спросила я.

Отец не ответил. Он допил кофе и отошел от стола. Его тяжелые шаги сотрясали пол, когда он натягивал кепку на седеющую голову. Прошлым летом его волосы были медного оттенка, такого же водянистого, как и мои.

В старых морских легендах упоминалось, что рыжие на борту тоже считаются дурной приметой, но мы, Диксоны, годами доказывали обратное. Мы всегда были рыжими, как и жители Новой Англии, Уизли. Даже на черно-белых фотографиях в бабушкиных альбомах виднелись целые поколения веснушек на молочно-белых лицах и волнистые волосы, слишком длинные для блондинов или брюнетов.

И давайте начистоту. Мы стояли на якоре, когда мой брат Леви был застрелен.

Он упал в лодку. Прямо на мои руки. И умер на пристани. Так что формально наше невезение в последнее время не имело никакого отношения к рыжим, свиньям или женщинам на борту «Дженн-а-Ло».

Но я не хотела использовать этот аргумент в свою пользу, особенно перед отправлением отца и парня в октябрьское море. Вот почему я встала на рассвете, которого не видела, и сделала бутерброды, которые не любила.

Выйдя через заднюю дверь, я пинком отбросила с дороги ботинки Леви и направилась к воде. Туман окутал меня влажным полотном. От его прохлады на волосах проступили капли воды. Я тревожно шла сквозь него. Знала дорогу, но из-за тумана ничего не было видно — пришлось вытянуть руку перед собой и продвигаться на ощупь. «Дженн-а-Ло» находилась там же, где и всегда, когда мы не выходили в море. Она казалась призраком в тумане, мы все казались. Зазвенел невидимый портовый колокол, а тихий стук лодок о причал вторил ему.

В воздухе раздались голоса, оторванные от людей. Я узнала их — Мистер О'Тул поинтересовался, осталась ли у Зои Помрой его кофемолка. Мэл Элдрич спросил достаточно ли холодно Лейне Уоллес, заставив того выругаться — это уже 275-й день в году, как он задает этот вопрос, и без сомнения, задаст его в оставшиеся девяносто.

Еще до того, как началась дневная рыбалка, пристань — «Сломанный Клык» — заполнилась обычными, смелыми мужчинами и женщинами. Они смеялись и ругались, готовясь выйти в море, которое с одинаковым удовольствием поглотило бы их и прокормило.

Вероятно, местность всегда носила название «Сломанный Клык». Для пассамакуодди¹, ловивших здесь рыбу сначала, а потом для англичан, французов и шотландцев-ирландцев, которые выгнали их.

Забавно, раньше здесь никогда не было такого тумана. Население небольшое, но все говорили о том, что «Сломанный Клык» не был благословлен, но благосклонность получили мы вместе с чистой водой. Теперь уже нет: казалось, что с тех пор, как Леви умер, все стало запутанным. И мы несли этот крест.

Тяжело вздохнув, я поспешила к «Дженн-а-Ло». Сначала сквозь туман проступили только красные буквы ее имени. Но стоило мне провести рукой по бортам, как лодка обрела очертания. Она была ни новой, ни красивой. Но я все равно любила ее. К счастью, в тусклом утреннем свете я не могла разглядеть следы крови Леви на заляпанном тросе, привязанному к деревянной пристани. Прежде чем я смогла задуматься об этом, чья-то рука выплыла из тумана, чтобы дотронуться до моей.

— Яичный салат? — спросил Сет.

— А что же еще? — сказала я и поднялась на борт.

Поставив мини холодильник на пол, я решительно толкнула его на палубу, а затем повернулась, чтобы разглядеть Сета. Тень в тумане внезапно приобрела очертания парня. Моего парня.

В поле зрения Сет привлек меня к себе с такой же уверенностью, какими были и мои шаги к берегу. Коснувшись губами его подбородка, я прижалась к нему еще ближе, чтобы поцеловать. Его кожа была прохладная, и я ощутила вкус кофе и жвачки Juicy Fruit.

Второй поцелуй перерос в желание. Вот в чем была прелесть золотого часа: можно улизнуть с кем-нибудь.

Прервав поцелуй, я прижалась лбом к виску Сета.

— Тебе следует быть осторожным.

— Конечно, — ответил он.

— Заставь отца поесть, — продолжала я.

Дыхание Сета обдало жаром мою щеку.

— В любом случае я спрошу его об этом.

— Не расстраивайся, если ты просто будешь чистить приманки, — продолжила я, — или отбирать самок и маркировать их. Это обычная рыбалка в такое время года.

Я почувствовала, как он улыбнулся.

— Я понял, Уилла.

Конечно. Прекрасно знаю, что понял. Но я чувствовала себя брошенной, осознавая, что сегодня не я буду загребным отца. Каким бы хорошим рыбаком не был Сет, он не мог чувствовать особый ритм нашей лодки. Ее своевольный характер будет поджидать его, чтобы подловить. Как будто зимние моря недостаточно жестоки. Если туман когда-нибудь рассеется, сегодня будет ясно и холодно, но нет никаких объяснений прихотям Атлантики.

— Следи за подъемником². Он липкий, — сказала я и разгладила вязаную шапочку, чтобы пропустить руку сквозь волосы Сета.

Сет наклонил голову и поцеловал меня. Его рука собственнически обхватила мое бедро, я в ответ сжала волосы Сета. Эгоистично, конечно, но мне хотелось оставить его на краю возбуждения и бессилия от голода, который он не в состоянии утолить.

Я была уверена в одном: Сет Арчамбальт желал меня сильнее всего на свете. Куснув его за нижнюю губу, я отстранилась. И повернувшись к нему спиной, пошла прочь так быстро, как только могла.

В моей семье не принято говорить «Привет» и «Пока», — или другие суеверия. Эта традиция ведет свой путь по материнской линии. Не сказав «Привет», ты не можешь обозначить грань начатого. И избегаешь конца не прощавшись. Может быть, тот, кто все это придумал, считал, что сможет жить вечно. Нужно лишь просто обмануть время, заставив поверить, что их жизнь — это один непрерывный миг.

Они ошибались.

Бейли даже не остановилась перед моим домом. Вместо этого она толкнула пассажирскую дверь и крикнула:

— Запрыгивай, неудачница!

Сравнявшись рядом с ее повидавшим жизнь пикапом, я бросила свой фартук и грабли внутрь. Машина набрала скорость на подъеме и меня подкинуло к двери. Итог: рука на оконной раме, ноги оторваны от пола. На мгновения я даже взлетела. А потом покатилась, подобно мячику в салон и со смехом упала на сидение.

— Что, ты теперь слишком хороша для ремней безопасности? — спросила Бейли.

Я решила закрыть дверь, прежде чем пристегнуться.

— Ну да. А ты все еще чинишь тормоза?

— Опять поучаешь?

— Это то, что делают друзья, — заявила я.

С Бейли Дайер всегда легко. Мы вместе выросли. Познакомились, когда наши мамы, лучшие подруги, положили нас в одну кроватку. Мы развлекали друг друга, пока они играли в «Пинокль³».

Если вы делились подгузниками, то и всем остальным легко поделиться. Бейли сразу поняла, когда у меня начались первые месячные. Она появилась рядом прежде, чем кто-либо еще. Не то чтобы наши мамы были шокированы, но все равно было приятно иметь общие тайны.

— Так Сет… — начала Бейли, делая радио тише. Но не закончила предложение. Закончить следовало мне.

— Да, он не здесь.

Я положила ноги на приборную доску и вздохнула. Она знала, что я не в восторге от всего этого — слышала, как я скрежетала прошлой ночью. Но это вчера, а при дневном свете мне следует быть практичной.

— Не то чтобы у меня много вариантов, понимаешь?

Бейли забарабанила по рулю.

— Ты могла дать ему под дых.

— В гипсе особо не потанцуешь, дорогуша.

— Как будто тебя волнует осенний бал, — сказала Бейли.

— Для Сета он важен. Думаю, он собирается сделать мне предложение.

Она взглянула на меня, а ее карие глаза сверкнули.

— Ты собираешься сказать «Да», верно?

В воздухе появилось напряжение. Наконец я ответила:

— Не знаю. — И облокотилась на окно.

Вместо того чтобы ответить что-то бессмысленное, Бейли приподняла брови и кивнула, а затем полностью сосредоточила внимание на плохой дороге.

Последний год обучения, решающий год. Я планировала сдать экзамены с Бейли, просто чтобы оказать ей поддержку. Колледж не входил в мои планы. Я хотела выйти замуж за Сета и рыбачить вместе с отцом до тех пор, пока он не состарится.

Затем лодка станет моей, а после моих детей и их… Представлялось, как до невозможности прекрасная жизнь. Но все разбилось вдребезги.

Чуть позже Бейли спросила:

— Почему нет?

— Не могу, — призналась я. — Я оплачиваю долги, Бей. Отец не выходил из дома с тех пор, как погиб Леви. Что, если наша жизнь не станет такой же, как прежде?

— Он на рыбалке сегодня. — Бейли выпрямилась. — Знаю, вместе с Сетом. Но если он не берет тебя с собой, купи себе лодку. Оплатишь и их долги, и свои тоже.

— Эй, смотри, — сказала я, убирая фартук и грабли с сиденья, — илистая отмель.

Бейли сбросила скорость и нажала на тормоз. Мы остановились на посыпанной гравием обочине. Двигатель задребезжал, а пикап содрогнулся, прежде чем наконец затихнуть.

Старушка уже превратилась в груду металла: Бейли следовало бы купить новую машину. Но она берегла ее для колледжа. Да и проехать четыре тысячи мили на «Форде», который следовало бы сдать в утиль, стало делом чести.

Думаю, это у нас с Бейли общее.

Отстегнув ремень, я первая добралась до багажника, чтобы взять наши инструменты. Крышка багажника захлопнулась, ржавчина рассыпалась по земле, пока мы натягивали резиновые болотные сапоги и завязывали друг другу фартуки. Сапоги были необходимы, а фартуки ради смеха.

Они были сшиты в перовом классе на уроке труда: выглядели как косые хлопчатобумажные чудовища, которые заставили бы наших бабушек переворачиваться в гробах. Тонкие изношенные фартуки. Но даже если бы они были в нормальном состоянии, в действительности их ничто не смогло бы уберечь от грязи.

Схватив грабли и ведра, мы начали спуск по каменистому склону к берегу. Отлив оставил после себя поблескивавшую жижу серой грязи. Тонкокостные сосны защищали нас от ветра; именно поэтому бухта была хорошим местом для раскопок. После того как одно дерево упало, в бухте стало немного теплее. Если повезет, у нас будет время до конца октября.

Раковины мидий черно-белого цвета, абсолютно гладкие, режут не хуже ножа. Бейли отошла на несколько ярдов, чтобы мы не мешали друг другу работать.

Воткнув грабли в грязь, я перевернула их, а затем сунула туда руки. Пусто. Дыхание застыло в воздухе, я поднялась и перешла на новый участок.

— Первая! — закричала Бейли.

Я оглянулась, а она высоко подняла пиявку, с ухмылкой показывая мне. Маленькое чудовище извивалось, пытаясь впиться своими черными зубками в ее запястье. Бейли бросила пиявку в ведро и сказала:

— Не надо было менять тему разговора. Я выиграла, а ты проиграла.

— Люблю, когда ты в своем репертуаре, — ответила я.

— Так и есть, ты права.

Хлопнув себя по заднице, Бейли оставила отпечаток ладони.

— Поцелуй, Диксон.

Я кинула в ее сторону кусок грязи и продолжила копать. Пиявок было не так уж много, но во время отлива каждая из нас могла вытащить по триста штук. А затем продать по четвертаку за каждую. Бейли нужны деньги для обучения в колледже, а мне для счетов, поскольку в последнее время родители не могли справиться сами.

— Так… — осмелилась снова Бейли, потому что она была моей лучшей подругой и знала, что ей это сойдет с рук. — Как думаешь, они далеко ушли от берега?

— На некоторое расстояние.

Копаясь в грязи и вытаскивая пиявок, я повысила голос, чтобы Бейли могла меня услышать.

— Похоже, они единственные дураки в Монхегане, кто в этом году ловит омаров. Ты помнишь ту девушку?

Она имела ввиду девушку из Монхегана.

Я вытащила пиявку и бросила ее в ведро.

— Ага, такая же ненормальная, как и все там.

— И то верно, — ответила она. А потом, посреди грязи, где были только мы вдвоем и никого больше, я произнесла свое желание вслух:

— Пусть после этого лета будет хороший сезон.

Бейли двинулась к новому участку.

— Попроси мистера Грея, — сказала она, ссылаясь на духа, — хуже не будет.

Призрак или пришелец, а возможно проклятый моряк или фея, — кем или чем являлся мистер Грей, никто толком не знал. Люди не верили, что это человек. Старики считали, что это леди Грей.

Но все сходились в одном — он живет на маяке Джексон-рок, и если бы кто-то смог заручиться его помощью, то с рыбалкой не было бы проблем.

Своеобразное поверье очень похоже на то, как норвежцы откусывают голову селедке или бросают первый улов обратно в воду. Разжевывание аниса и плевки на крючки. Не брать женщину на борт и никогда не выходить в море в пятницу. Древние ритуалы, которым мы следовали ради невероятного: хорошей погоды и удачи в море.

Конечно, в глубине души все знали, что дело в другом. В северных ветрах и шквалах, топящих корабли. В тральщиках и людях, издалека ворующих наш улов и оставляющих нам пустые ловушки. В правительстве, заставляющем торговать уловом по лицензии, от которой мы теряем в два раза больше, хотя та стоит в два раза дороже.

В ловле омаров не было ничего сверхъестественного — кроме маяка на Джексон-рок. Все автоматизировано и монотонно. Если мистер Грей и жил там, у него паршивый вкус в выборе недвижимости. Никто не ходил на Джексон-рок и вряд ли пойдет. От одной мысли об этом у меня разболелась голова.

С другой стороны, возможно, он прав: спрятался там, где его не будут доставать. Там, где ему не нужно помогать. Как и в большинстве сказок, цена была, вероятно, слишком высока. Моя семья уже достаточно заплатила в этом году.

Большее мы позволить себе не можем. Продав свой улов пиявок, я все еще не хотела идти домой. Море окрасилось розовато-желтоватым оттенком. Закат преобразил берег. Знак рыбакам и морякам возвращаться домой.

Засунув руки в задние карманы брюк, я шла по пристани. Легко определить, кто ушел далеко, а кто уже на полпути к берегу Джорджа.

Ничто не удерживало их на стоянке, кроме коротких неспокойных волн. Отца и Сета до сих пор не видно.

Омары любят теплую воду — именно поэтому рыбалка летом в разы проще. Когда сезон сменяется, они уходят на глубину, там безопасней вдали от берега. А вот рыбаки нет. Холодные открытые воды, ожидающие смертоносных штормов.

Мне не следует думать об этом. Когда все вернутся домой целыми и невредимыми, тогда можно будет дать волю мрачным мыслям.