Читаем Письма в неизвестность (СИ) онлайн бесплатно

Часть первая

Без ответа

- Как ты?

- Плохо. Все еще плохо...

- Слышу по голосу. Опять плакала?

- А что мне остается?! У меня даже сил жить дальше не осталось. Сейчас просто желаю исчезнуть.

- Не говори того, чего сама не понимаешь. Ты должна жить. Потому не отчаивайся, я скоро приеду. Ты только держись. Люблю тебя.

- И я.

В трубке раздались гудки прерванной связи. Я знала, что Рен не сможет долго разговаривать, но все же этого было слишком мало, чтоб сказать все, чего хотелось. А хотелось многого. В первую очередь того, чтоб последний месяц оказался самым обычным сном. Хотелось просто больно удариться и от этого неожиданно резко открыть глаза; сесть на постели и от шума в голове не понимать, что твориться вокруг; в одной любимой футболке прибежать на кухню, стараясь не наступать босыми ступнями на ледяную плитку; уловить аромат любимых булочек и крепкого черного чая; прокричать на все горло 'доброе утро' и увидеть в ответ мамину улыбку. Этого хотелось больше всего. Но именно это как раз и было неосуществимым.

Телефон улетел на кровать и с легким хлопком всколыхнул покрывало. Настроение нельзя было назвать плохим, оно просто не дотягивало до этой отметки. Но надо делать хоть что-то, иначе я просто сойду с ума. Немного приторможенным движением руки сняла черную ленту с зеркала и начала перевязывать свои густые волосы. Кусочек ткани слился в единую массу с волосами, так что его трудно было заметить. Совсем не раздумывая, схватила первые попавшиеся джинсы и футболку со стула и, одевшись, сбежала по ступенькам вниз.

Из кухни слышались голоса:

- ...нелегко, но ей, поверьте, еще хуже. Вы должны больше внимания уделять дочери, и перестаньте, наконец, быть таким эгоистом, - от удара разбившегося стакана я вздрогнула, - это совсем...

Девушка не договорила, точнее она просто увидела мой силуэт в двери и замолчала. А я что?! Мне сказать было нечего, она не первый раз отчитывала отца из-за депрессии и пьянства. Сколько ж это раз уже заходила к нам?! И не сосчитать. Мужчина как всегда вжимал голову в плечи и раздумывал о том, какой предлог придумать для побега от надоедливой девчонки. Папу я винить не могла. Потому ни слова не говоря, прошла мимо стола, взяла веник и убрала последствия его утренней попойки.

Потом так же молча начала заваривать чай. Это единственное, чего хотелось в такие дни. Причем почему-то именно зеленого. Может потому что черный вызывал нежелательные воспоминания.

Только налив кипяток в кружку, сразу же поднесла ее к губам. Вздрогнула от боли. Легкое покалывание на обожженном языке постоянно напоминает, что я пока еще жива и надо бы почаще об этом думать.

- Я, наверное, пойду. Не буду мешать вашим разговорам, - отец, желая поскорее отделаться от нотаций знакомой, быстро выскочил из-за стола и ушел на улицу, хлопнув дверью.

- Ринка, ты...

- Давай только без 'ты как?', а?! Достал уже этот вопрос, итак же видно, что хуже некуда. И сочувствия не надо, без него тошно. Лучше говори, зачем пришла и уходи. Я сейчас не в настроении общаться, - знаю, что не очень приветлива. Но она поймет, уж она поймет точно...

- Ирэн еще не вернулась?! Лекс тоже в разъездах?! - ее вопросы были скорее утвердительными, потому я не сочла нужным отвечать. - Вижу. Да и понятно, лето же. А со мной, ясное дело, ты откровенничать не будешь.

Я все еще молчала. Она и без слов все знает, я не настолько непредсказуема.

- Ты с детства была не слишком доверчивой. Помню, даже выставляла меня за дверь, когда плакала. Интересно, кто-то, кроме матери и тех двоих видел твои слёзы?! - по яростному взгляду она сразу поняла, что подняла неподходящую тему, потому быстро исправилась: - Помочь тебе все равно надо. Слушай меня внимательно...

Письмо первое

'Привет!

Ты меня совсем не знаешь, да и я тебя тоже. Да и незачем нам друг друга узнавать. Я даже не могу сказать, зачем начала писать это письмо. Ты ведь не против того, что я тебе его отправила?

Просто я поняла, что мне очень трудно разговаривать об этом еще с кем-то. Да и знакомые уж очень любят жалеть 'бедную' меня. Ненавижу это. А ты... Ты выслушаешь, и ответ написать не сможешь. Это самое важное.

Около двух месяцев назад моя мама ушла из жизни, а мне совсем не с кем поговорить. Если честно, я понятия не имею, как это случилось, ведь мамочка не была больна. Но все говорят, что от сердечного приступа не спасаются. Может я и слишком подозрительная, но мне кажется, что это был совсем не приступ. Хотя папа утверждает, что у меня слишком разыгралось воображение. Может и так... Конечно, Рени всегда меня поддерживает, и я знаю, что могу ей все рассказать и поделиться своими соображениями, но я не хочу пренебрегать ее доверием и вешать свои проблемы на ее плечи. Да и я должна оставаться сильной и никому не показывать своих слез. Мама ведь всегда просила меня быть сильной... Надеюсь, она не видит с небес того, что на самом деле я плачу ночами в подушку, особенно, когда вижу, что твориться с отцом. И пусть мне только четырнадцать, я пытаюсь во всем ему помогать. Но иногда просто не понять, что могу еще сделать, чтоб он, наконец, улыбнулся. Конечно, он меня очень любит, и я это не просто знаю, а чувствую, но он совсем не умеет скрывать свою боль. Только постоянно пытается утопить ее в виски.

Знаешь, а ведь мамочка была поистине восхитительной женщиной. Папа в ней души не чаял. Она умела все: готовить, шить, вязать, вышивать. Интересовалась живописью и музыкой, поэзией и спортом. Она даже немного разбиралась в технике. Больше всего на свете любила детей и животных. Мне казалось, что я дочь ангела, ведь мама была именно такой. Я пыталась походить на нее, хоть и понимала, что нельзя достичь такого совершенства. А как она пела... Знаешь, если в мире есть люди, которые поют лучше, то я усомнюсь в том, что я человек. Хотя мама и говорила, что я утрирую и на самом деле у нее самый обычный голос, а воспринимаю я его так лишь потому, что она моя мать. Но я не вру, пела она действительно ангельски. Особенно, когда работала. Забывалась и совсем не обращала внимания на то, что твориться вокруг. Папа любил наблюдать за ней в такие моменты. Когда она сажала цветы (они были ее вдохновением), отец всегда брал маленькую меня на колени, и мы вместе смотрели, как ее волосы развевались от ветра, прикрытые глаза выражали верх наслаждения, а нежный голос лился, будто песня матери-природы. Именно в такие моменты она больше всего походила на небожителя.

Мама была примером для всех. Знаешь, говорят, что дорогие нам люди остаются в наших сердцах навсегда, пусть они и не с нами. Но, по правде говоря, я бы сейчас отдала все, что у меня есть, лишь бы хоть раз почувствовать ее руки на своих плечах, увидеть ее ласковую улыбку, услышать хоть слово. Я бы пожертвовала всем, лишь бы только еще раз ощутить ее ласковый поцелуй перед сном, когда она приходила укрывать меня, думая, что я уже улетела в страну Морфея. Как много я не успела ей сказать, и как мало раз я говорила ей, что люблю. Верните мне маму, прошу. Я больше не выдержу...'

На этих словах письмо обрывалось. Парень восемнадцати лет оторвал взгляд от бумаги и устремил вдаль. Он чувствовал себя препаршиво. Мало того, что день не задался с утра, эти новые обязанности хранителя, что свалились на него месяц назад, постоянные встречи с новыми коллегами - все это доводило до бешенства. Вот скажите, на кой черт, эта мерзкая девчонка, его предшественница по работе, выбрала хранителем планеты именно его? Подумаешь, сила пробудилась. Да мало ли в ком могут быть сверхъестественные способности. Да еще и три человека на целый мир. Это вообще как понимать?! Как тройка подростков-недоучек может защищать целую планету?! И это надо с нормальной жизнью совмещать. Эта проблема вызывала неунывающую мигрень. Так еще с утра на колени свалился горящий конверт с письмом и пропалил дыру в его пододеяльнике. А на новый деньги опять у руководства клянчить? Они итак косо смотрят после того, как дважды пришлось покупать стол из-за ведьминых экспериментов. Вздох вышел уж очень тяжелым.

- Привееетт, - в комнату влетело разноцветное нечто, сидящее на спине у огромного черного волка. - Опять допоздна засиделся и тут уснул? Родители не будут волноваться?

- Я уже два года, как совершеннолетний. Могу сам решать, что мне делать.

- Тогда пошли, скоро собрание, - взгляд слезшей со зверя девочки устремился на обугленную бумагу.

Вставая из-за стола, собеседник проследил за ним.

- Сам пока не разобрался, но читать не смей. Это личное, - парень вырвал письмо из тоненьких ручек девочки, обвитых разноцветными браслетами.

- Неужели таки проснулся дополнительный дар? - спросил обернувшийся высоким брюнетом волк.

- Кто его знает. Говорю же, сам не в курсах. Ведь, по сути, рано еще, но

все может быть, - бумага легла на деревянные доски сейфа. - На выход, а то опоздаем.

***

- Ринка, ты сдурела? Что ты творишь?- сложив руки на груди, подруга зло взирала на запыхавшуюся меня. - Тебе жить надоело? Да если тебя видели перед происшествием, ты вылетишь со школы, как пуля. Да и она же обязательно потребует деньги за лечение, пусть и не будет что лечить. У твоего отца и так одни проблемы, еще ты ему прибавь хлопот.

Она все говорила и говорила, но мои мысли были уже далеко. То, что я задумала, я сделала, самое главное позади. С легким выдохом выпрямилась, раздумывая, хватит ли мне денег на продукты для обеда или надо бы все же зайти домой за большей суммой.

- Ты меня еще и не слушаешь? - Рен зло тряхнула меня за плечи. - Я говорю тебе, смотри мне в глаза.

Голос подруги становился все злее, видимо я и правда умудрилась вывести ее из себя, а это бывает очень нечасто. Решила все же глянуть на нее.

- Что? Вылезла наконец-то из очередных мыслей? Неужто дошло, что надо головой думать?

Я только пфыкнула:

- Я и думала. Уж поверь, я тщательно продумала все, прежде чем приступить к действиям.

- Ох, как же ты меня достала за последнее время. Будто совсем с катушек съехала за эти полгода.

Она все продолжала говорить, но для меня ее слова уже ничего не значили. Недолго думая я сжала руку в кулак и зарядила блондинке прямо в правую скулу. Удар вышел сильным, я и сама это почувствовала, руку даже немного свело от боли. Что чувствовала Рен, боюсь даже представить. Но уверена, синяк будет большой.

- Думай, что говоришь, - бросила я ей в лицо, наблюдая за тем, как подруга, не веря происходящему, легонько касается лица кончиками пальцев.

- Ты... Ты... Да как ты посмела меня ударить? За что? - с испугом в глазах, Ирэн поднялась и начала отступать от меня вглубь коридора. - Не смей больше подходить ко мне.

Я смотрела ей вслед и не понимала, смогу ли я теперь исправить ситуацию. Кулак еще саднил, напоминая о произошедшем.

Молча подошла к окну и выглянула во двор. Урок только начался, но идти в класс совсем не хотелось. Как и видеть Рен, с которой мы вместе сидели за партой. Поэтому молча подняла с пола сумку и направилась к выходу. Конечно, учительница позвонит отцу, раз меня не было на последних двух занятиях, но родитель, как и всегда ничегошеньки мне не сделает. Только снова напьется виски и завалится спать. Последние полгода это почти ежедневный ритуал.

Но до дома я так и не дошла. Осталась сидеть на качели в парке около родного здания.

Не знаю, сколько времени прошло, может час, может и пять. Никогда не любила смотреть на часы. Но суть в том, что уроки давно закончились.

Дети носились вокруг меня, а некоторые переживающие за свое чадо мамочки даже попытались согнать 'такую кобылу' с ее излюбленного места. Что-то нехотя буркнула в ответ, хоть и понимала, что невежливо. Но это место - мое, оно даже подписано где-то.

Пытаясь найти надпись, сделанную дрожащим в детской руке маркером, слезла и присела на корточки. Пришлось даже покрутить цепочку, чтоб найти желаемое. Невольно залюбовалась красивой строчкой 'Это место принадлежит'. А вот мое имя уже было написано совсем по-другому, и явно нехотя.

- Наслаждаешься моим красивым почерком? - услышала голос позади себя и невольно вздрогнула. - Любишь же ты эти качели, будто и правда присвоила их себе.

Лекс и по совместительству мой лучший друг, хлопнулся на соседнее сидение. Я виновато подняла глаза на товарища.

Когда-то давно, когда мне было где-то семь, а ему соответственно девять, мы решили заключить пари. Суть заключалась в том: кто соберет больше улиток в одну кучку, тот и будет все лето кататься на нашей любимой качели. Тогда как раз масса этих животных 'бегала' по парку. А ради серьезности нашего спора сразу же и написали на кресле около цепочек слова о принадлежности. Только место для имени оставили. Верхнюю строчку писала я, в связи с красивым девичьим почерком, а нижнюю с моим именем уже Алексей, как проигравший.

Я до сих пор часто вспоминаю, как тогда словно угорелая бегала по парку, ища улиток. И не зря... Хотя Лекс, как мне кажется, мне поддался. Но кто его знает...

- Опять вспоминаешь? - эту насмешливую, но ласковую улыбку я любила в нем больше всего. - Прекращай. Лучше расскажи, что случилось между тобой и Иркой.

Понятное дело, он знает, ведь Ирэн и его подруга, да и к тому же живут они в соседних квартирах. Из-за этого я когда-то сильно ревновала парня к подруге. Но это все в прошлом.

- Не хочу я об этом говорить, - надувшись, отвернулась в другую сторону.

Услышала только, как бряцнули цепочки и тихий голос зашептал мне на ухо:

- А если заставлю?!

В следующий момент я согнулась от смеха, а этот гад продолжал меня щекотать.

- Я все скажу... иии... только перестань. Слыыыыышшшыыышь?

- Хорошо. Я весь во внимании.

Письмо второе

Привет!

Ты помнишь меня? Я писала недавно. Прошло не так много времени, но мне все еще трудно привыкнуть к тому, что в доме нас теперь только двое. Несколько дней назад мне исполнилось пятнадцать. Но я совсем не чувствую себя старше. Скажи, так ведь у всех? Да, и праздник вышел какой-то невеселый. Рени, конечно, пыталась меня приободрить, но ничего у нее не вышло.