Читаем Как пройти в Ётунхейм? (СИ) онлайн бесплатно

Легенда 1: Что нужно, чтобы Ётунхейм сам пришел к тебе...

Глава 1

1096 год.

Эти двое не то что бы сильно привлекали внимание окружающих - мало ли людей ходят по улицам. Любопытства, само собой, также не вызывали ни повязка на глазу старшего путника, ни явные следы от довольно сильных ожогов на лбу, щеках и руках другого, чего уж говорить о его же огненно-рыжей шевелюре. Тем более, что первому его повязка ничуть не убавляла благообразия и солидности, а что до лица второго, то никакие ожоги будто бы не делали его довольно правильные черты слишком уж безобразными.

Весь прошлый день лил дождь, так что земля под ногами всё еще оставалась грязью и как-то сдавленно, глухо хлюпала под ногами. Но вот снова сверкнула молния, прогремел гром, и полило как из ведра. Все нормальные люди в таком случае прячутся по домам. По своим ли, по чьм-то ли ещё - не суть дела. Так поступают нормальные люди, однако наши двое путников ни о чём таком и не думали. Рыжий лишь плотнее закутался в плащ, натянув на голову капюшон, и спрятал где-то в складках одежды руки. Затем он рассеянно посмотрел на небо и тихо, почти что беззвучно, рассмеялся.

- А ведь когда-то, братец... Поверить не могу, что теперь это объясняют иначе.

- Иначе, но правдивей.

- Почём тебе знать? Почему они, например, не отказались от одной глупости, заменив её другой?

- А ты, как я посмотрю, не перестал себя считать мудрецом и не думаешь прекратить отпускать замечания по любому поводу.

- Ну не в разных же мы мирах живём, братец! Раз ты так считаешь, ты так считал всегда. Ну или почти всегда.

Одноглазый что-то пробормотал себе под нос и так посмотрел в сторону собеседника, что тот на какую-то долю секунды посерьёзнел, но тут же будто оправился:

- Ты что-то хотел сказать, Вотан? - тут он шепнул что-то спутнику, который, в свою очередь, нисколько не изменился в лице,- и это потому, что я ётун, верно? Тут и гадать не нужно, поверь.

Повисло молчание. Оба стояли и долго ещё не двигались с места. Одноглазый глядел куда-то вдаль, хоть обзор был не из лучших: начиналась большая дорога, находящаяся в ровно таком же состоянии, что и улицы: ей предстояло так же глухо и сдавленно хлюпать под ногами этих двоих. Рыжий таращился на небо. Он не видел там (да и не ожидал видеть) ничего особенного. Однако эта серость привлекала его чуть больше жижи, на которой он стоял. Дождь не переставал лить, и он инстинктивно морщился, когда капли падали ему на лицо. Он давно успел привыкнуть к тому, что сверху на негот капает вода, а не что-то другое, но привычка морщиться осталось. Однако, предстоял относительно долгий путь.

Глава 2

I

Эрнст, хоть уже год честно постигал в городе разнообразные науки у неплохого, как говорили, богослова (скорее всего потому, что больше ему было учиться особенно не у кого) и ходил в подающих надежды, счел необходимым для себя задать дурацкий вопрос. Один лишь раз - это ведь не ужасно! Обязаны же, черт подери, умные люди знать, что такое Ётунхейм и как туда пройти!

Оказалось, не обязаны ничуть. И мало того, что не обязаны, так ещё и заочно считают, что этот самый Ётунхейм пренепременно является чем-то таким, о чем и думать - уже чуть не преступление.

"Умными людьми" он называл в своих мыслях одного-единственного человека - своего наставника. Хотя в эту категорию входили и другие, которые, по мнению Эрнста, были ровно такими же. Он чувствовал себя довольно обиженным, ведь за один этот несчастный вопрос ему пришлось выслушать такой выговор, какой в последний раз он должен был вытерпеть когда ему было шесть, то есть ровно десять лет назад, и это было невыносимо. Эрнст взад-вперёд бродил перед большим, наславу построенным домом "умного человека", пиная попадавшиеся камни. Когда камни кончились, точнее были уже слишком, как ему казалось, далеко, он поднял голову, чтобы посмотреть чего бы ещё такого попинать. Ну или, на худой конец, надеясь увидеть что-то достойное внимания. И нашёл.

Недалеко, так что можно было худо-бедно услышать их разговор (благо, слух у него был приличный), стояли двое в потертой одежде. Разговор их показался Эрнсту довольно любопытным, главным образом тем, что почти ничего в нем не было понятно. Парень постарался сделать вид, что он чуть ли не вовсе здесь кого-то ждёт, чтобы подслушать, но он мог бы с таким же успехом не стараться: спутникам до него будто не было никакого дела. Оазговор прожолжался:

- Братец, и не надоело тебе? Сколько можно шататься по домам Мидгарда и устраивать проверку всем подряд?

- Хорошо же. Ты голоден?

- Это тут при... - тут в голосе путника засквозило подозрение, - Братец! Ты что, думаешь подкупить меня чужой едой? Считаешь, что это у тебя выйдет? - повисло недолгое молчание, которое прервал тот же человек, - Как же ты прав! Не зря тебя считают мудрецом.

II

- А пиво-то дрянное... Что, с этим скрягой ты поступишь как и со всеми?

- Локи, как поступить с ним - моё и только моё дело.

- Твоё, Вотан? Что же... Ты у нас ни крошки завсегда не проглотишь, а я так не могу. Пока ты будешь сидеть тут и размышлять, я достану и пива, и еды - вот увидишь.

- Не знал, что ты опустился до настолько мелкого воровства.

- И не опускался. Всё поймешь и ещё благодарить будешь.

Оба замолчали. Вотан, сохранив непроницаемое выражение лица, поневоле старался представить, что может выкинуть Локи на этот раз. Но, как всегда в подобных случаях, не мог. Не будет удивительным, если вдруг окажется, что его названый брат и без его присутствия за почти триста лет своего полного освобождения натворил такого, что даже поверить было не захочешь. Причём об этом либо никто не узнает, либо же новости (хотя какие это уже будут новости?) о его проделках вновь обернутся катаклизмом, пускай на этот раз и только местного масштаба, хотя кто знает? Только в этом Локи предсказуем. Сам же Локи сидел, смотрел впереди себя и ни о чём особенном не думал. Нельзя сказать, что он выжидал момент, наоборот, Вотан каким-то чудом, чуть ли не впервые в жизни, казалось, отбил у него всякое желание исполнить задуманное. Тут в комнату непонятного назначения, где, собственно, они оба и находились, вошла высокая, очень крепкого сложения женщина. Локи, доселе какое-то время ни одной эмоции не выказывавший, очень оживился и, не дав женщине сказать ни слова, подскочил к ней и начал что-то втолковывать самым тихим, вкрадчивым голосом, на который только был способен. Они оба вскоре двинулись по направлению к выходу и покинули комнату. Да, Локи явно не желает изменять своим привычкам, и ведь с каким упорством он всё чаще и чаще доказывает всем своим видом, каждым движением. каждым поступком, что если он и изменился, то где-то в самой глубине своей натуры, так что и не заметно вовсе.

Прошло чуть меньше получаса, и в дверной проем наконец-то просунулась всклокоченная рыжая голова с самым непроницаемым выражением лица, которое можно было от Локи ожидать. Он встал в проёме, повернулся и бросил той же женщине пару фраз, смысл которых без какого-либо контекста понять было весьма затруднительно. Вотан не шелохнулся. Он с видом, преисполненным достоинства, отпил из кружки и даже виду не показал, что во-первых пиво до невозможности дрянное, а во-вторых - что Локи-то вернулся и, кажется, даже готов кое-что объявить. Объявить он, правда, ни о чем не успел: в комнату ворвался низенький, тощий выше пояса и намного более толстый ниже, с редким пушком вместо волос на голове. Ворвался, встал перед Локи и замер в безмолвии, со сквозящим в его лице пренебрежением. Локи было вздумал начать говорить, но человек его тут же перебил, будто только этого и ждал:

- О чём ты хвастал?

- Если ты не расслышал, то повторю и тебе тоже: поскольку сегодня жарят свинью, а это от меня не скрылось, я заявил, что съем её всю, и если всё действительно так и будет, то твой хозяин даёт нам с братом приют дня на три и обязуется меня кормить как следует, а брату не подсовывать помои вместо пива.

Коротышка окаменел, открыл было рот, чтобы сказать что-нибудь либо резкое, либо даже немного остроумное, но не выдал не звука: явно такой наглости он в жизни своей не слышал. Локи сделал такое движение, как будто хотел взять коротышку за плечи и повернуть по направлению к выходу, но последний так же быстро, как и вошел, вышел.

III

- Однако он верно сказал про хвастовство.

- Вотан, не начинай хоть ты. Скажи-ка по совести: знаешь ли ты едока лучше меня? Донар не считается, да и не должен, конечно. К тому же мы с ним в этом идем наравне.

Вотан посмотрел на пылающий позади Локи очаг, вернее на само пламя.

- Хватит намёков! Его ты почти не знаешь.

- Зато, братец,- с нажимом начал Вотан, - я знаю, что было в Утгарде, а вместе с этим и то, что ты проиграл. Да как проиграл!..

- Я был близок, Вотан, как же я был близок! И что меня подвело?! То, что я не ем всякую дрянь - только и всего!

Огонь освещал сзади рыжую шевелюру Локи так, что она казалось золотистой.

- А ведь вы так похожи, - бесстрастно продолжил Вотан.

- Ни капли мы не похожи с этим... помоечником! Представь его на месте меня и ужаснись!

Тот же коротышка притащил, ухмыляясь, полную корзину яблок и так же вышел. Локи сразу же после этого схватил целых три и начал тереть одно из них о свой рукав.

- Ты точно проиграешь, - так же безымоционально бросил старик.

- Нещ,- с набитым ртом громогласно заявил Локи, - Нишшео пошобнаа, - и посмотрел с ненавистью на очаг.

IV

Эрнст пытался протолкаться через толпу слуг, думая одновременно о том, что там могло такого происходить. Единственное, правда, что он понимал, даже не понимал, а знал, было то, что в этом "чём-то таком" замешаны те двое странников. Ничего хоть немного исчерпывающего он из более ранних разговоров не подчерпнул, разве только мало что объясняющие фразы: "Свихнулся, видать, этот рыжий", "А я бы ему не доверял, вдруг он и не человек вовсе...", "С чего бы ему не быть человеком? Уж поверьте, сейчас наестся, потом только прогнать нужно будет. Дурак он, вот кто!"

Стоит ли говорить, что все это только разжигало любопытство Эрнста, и он мысленно поклялся себе, что всё увидит своими глазами. А теперь он еле продвигался через толпу. Наконец это ему удалось, и парень понял, что сделал это всё и не зря, и, возможно, зря, ведь теперь его жизнь, кажется, уже не будет прежней. Если не жизнь, то хотя бы картина мира.

Дело в том, что рыжий быстро, хоть и спокойно, относительно аккуратно, не смотря ни на кого из зевак, ел, а точнее - прямо-таки пожирал свинью. Скорость своего пожирания он будто не убавлял, если и отвлекался, то только затем, чтобы мстительно глянуть на огонь, и, кажется, был собой вполне доволен. Между тем, свиньи уже больше трети не было, а рыжий униматься не желал, всё ел и ел, причём явно как не в себя. Прошло немногим больше получаса, и он, обглодав последнюю кость, демонстративно схватил из несколько опустевшей корзины яблоко, сгрыз его за секунды полторы и, почему-то со столь гордым, сколь и тихим "Подавись!" кинул в пламя огрызок. Наконец, оглядел толпу самодовольно и только тогда немного расслабил пояс. Не забыл, между прочим, добавить, что "Уговор дороже денег!".

Глава 3

I

Вотан проснулся от негромких вскриков посреди ночи. Рядом на полу метался во сне Локи. "Ты всё еще здесь? Что тебе от меня нужно?! И не лень?.. Погоди, вот освободят, ты у меня... Я тебя... В змею превращусь, так ползать не сможешь! Аааййй!.. (тут он задышал хрипло и громко) Сигюн! Скорее!... Сигюн..."

Вотан сел и задумался: он понял, что сомневается в том, что этот сонный бред - очередная уловка. Он уже не смог сосчитать, сколько времени он думал, что его названый брат понёс заслуженную кару. Он отлично помнил тот день, когда по Асгарду разнеслась весть о том, что Локи (тогда уже начавший отбывать наказание) как-то повлияет на Конец Времен. Сначала казалось, что иначе и быть не может: ведь теперяшний конунг ётунов (терпевший когда-то примерно те же мучения) тогда был уже довольно давно свободен.Многие поверили новости, хоть и была она родом из Мидгарда, причём распустил этот слух неизвестные для Асгард люди. Поэтому каково же было удивление, когда все все больше и больше начали понимать, что рождения нового мира не будет. Ни для Ётунхейма, ни для Асгарда. А что до Мидгарда, то это уже их, людское дело. Локи стали с опаской, на какое-то время понемногу освобождать. Помнил, как Форсети (К его, Вотана, изумлению) первый сжалился над Локи, и предложил его по-настоящему помиловать. а он, Вотан, стоял с бесстрастным выражением лица и поймал на себе взгляд названого брата. Взгляд, который нельзя было даже ему описать одним словом. А теперь Локи мечется здесь, а он заставляет себя думать об уловке. Что ж... Может, это и вправду уловка. Он ведь почти никогда не ошибается.

II

Наутро Локи и не думал подняться на ноги: у него, по его же собственным словам, кои следует (по убеждениям вотана) делить на два, болели ожоги.

- Братец... Братец! Издеваться ты надо мной вздумал? - так Локи выклянчил обрывок тряпки и пузырек со снадобьем. Старательно вымыл себе руки драгоценной жидкостью, которой он сегодня явно почему-то не жалел, щедро смочил тряпку и водрузил себе на лоб чуть не с торжественным видом, - И ведь такое снилось... Никому бы такого не пожелал, хотя и имею право кое-кому...

Вотан промолчал - это было по его мнению лучшее, что можно сделать в таком случае.

III

За разговором наблюдал Эрнст, до которого им обоим снова будто не было дела. Теперь он впервые решил рассмотреть этих определенно в каком-то смысле удивительных людей. В старике ничего необычного он не заметил. Конечно, не у каждого нет одного глаза, но ведь этот человек также не единственный такой. Другой же по-настоящему привлёк его внимание. Привлёк невольно, по очень простой причине: по-детски любопытно было посмотреть на того, кто вчера ещё осилил целую свинью. Причём ведь с виду об этом не скажешь: Эрнст прикинул, и понял, что он сам будет даже чуть повыше рыжего. Эрнст посмотрел на него опять. А ведь если бы не ожоги, (теперь, правда, чуть более, чем наполовину закрытые тряпкой,) рыжий был бы наверняка настоящим красавцем. Хотя нет, он совершенно точно был бы невероятно, поразительно красив (и точно бы вызывал зависть Эрнста). Но что было, то было.

- Не знаю, кто ты, но я бы не видел смысла в твоём времяпрепровождении, - первым не выдержал Вотан, который без толку ждал подобной реакции от Локи, который, однако, будто вообще ничего не видел и не слышал, думая о чём-то своём.

Эрнст вошел, пискнул (одновременно удивившись, что такое с его голосом произошло) своё имя и в паре слов объяснил, кто он здесь такой. Затем сел и замолчал, уставившись в одну точку. Тут подал голос Локи, который до сего момента всё ещё не подавал признаков жизни:

- Ты самое важное забыл сказать: что ты об этом всём думаешь.

- Ничего. Правда ничего... А кто вы такие?

- Я Лофт, - с готовностью ответил Локи, будто это о чём-то говорило, - а прозвище моего брата - Злод... Высокий.

- А имена?

- А кого это интересует? Поверь, тебе кажется, что хочется об этом знать.