Читаем Funny Children's Stories. Bilingual Edition онлайн бесплатно

Slava Brodsky

Funny

Children's Stories

Notes of a twelve-year-old boy

Russian-English Bilingual Edition

Слава Бродский

Смешные

детские рассказы

Записки двенадцатилетнего мальчика

Русско-английское двуязычное издание

Manhattan Academia

Slava Brodsky

Funny Children's Stories

Notes of a twelve-year-old boy

Russian-English Bilingual Edition

Слава Бродский

Смешные детские рассказы

Записки двенадцатилетнего мальчика

Русско-английское двуязычное издание

Translated from Russian by Helen Leyzerovich

with editing help by Maria Tyutyunik and Baha Rudin

Manhattan Academia, 2012 – 164 p.

www.manhattanacademia.com

mail@manhattanacademia.com

ISBN: 978-1-936581-02-3

Copyright © 2012 by Slava Brodsky

www.slavabrodsky.com

Эта книга – двуязычное издание недавно опубликованной русской книги и её перевода на английский язык с комментариями издателя для американского читателя. Книга представляет собой сборник коротких детских рассказов o событиях, происходивших в Москве в середине пятидесятых годов прошлого века, через десять лет после окончания второй мировой войны.

Рассказы могут быть интересны как детям, так и взрослым. Дети найдут в книге много по-настоящему смешных эпизодов и смогут посмотреть на столицу России середины двадцатого века глазами двенадцатилетнего мальчика. Взрослые будут иметь возможность посмотреть на те же события своими глазами и тоже посмеяться, а может быть, и погрустить.

This is a bilingual edition of a recently published Russian book and its English translation, together with publisher’s comments for the American public. The book is a collection of short children's stories about the events that took place in Moscow (Russia) in the mid-fifties of the last century, a decade after the end of World War II.

These stories may be of interest to both children and adults. Children will find many truly funny episodes in the book and will be able to look at the capital of Russia in the middle of the twentieth century through the eyes of a twelve-year-old boy. Adults will be able to look at the same events through their own eyes. They also will laugh or perhaps be a bit sad.

Памяти моих родителей

In memory of my parents

Содержание

Preface of the Publisher   *   Предисловие издателя

The Hockey Stick   *   Хоккейная клюшка

The Handkerchief   *   Носовой платок

Pygmies   *   Пигмеи

The Tea Spoon   *   Чайная ложка

A Silver Half-Ruble   *   Серебряный полтинник

An Ink Pencil   *   Чернильный карандаш

The Hole   *   Дырка

Anton   *   Антон

The Irregular Verb   *   Неправильный глагол

The Scooter   *   Самокат

American Stewed Meat   *   Американская тушенка

Endless “Freeze!”   *   Бесконечный штандер

The Wardrobe   *   Платяной шкаф

Proof   *   Доказательство

The Old Shoes   *   Старые ботинки

My Friend Gleb Paramonov   *   Мой друг Глеб Парамонов

Kogan   *   Коган

To America – for Gold   *   А Америку – за золотом

Étude of Kreisler   *   Этюд Крейслера

Rhododendron   *   Рододендрон

The Black Day   *   Черный день

The Trick   *   Фокус

Lisa   *   Лиза

A Symphony Orchestra   *   Симфонический оркестр

The Old Woman and the Cart   *   Бабушка и тележка

Hot Countries   *   Жаркие страны

Предисловие

 издателя

В начале прошедшего лета у меня гостил один мой давний приятель из Москвы. Он рассказал мне много всяких историй, весёлых и печальных. Среди прочего, он сообщил, что его дальний родственник передал ему три толстые ученические тетрадки с записками неизвестного ему мальчика и настоятельно просил их прочитать.

Перед самым отъездом из Москвы мой приятель прочитал эти записки, пришёл от них в волнение и решил привезти их мне. Он также добавил, что его родственник сообщил ему, что тетрадки эти после смерти их владельца передавались из рук в руки несколько раз с последней просьбой автора – опубликовать при возможности записки под вымышленным именем или под именем издателя. Мой приятель сказал мне, что записки, по существу, являются короткими смешными рассказами, и, по его мнению, их надо издать непременно. Однако у него нет на это ни времени, ни средств, и надежда остаётся только на меня.

Когда я только начал читать рассказы мальчика, я сразу стал подумывать, не стоит ли мне действительно принять на себя все хлопоты и расходы по их изданию. А буквально через пару дней я уже трудился над их редактированием.

Должен сказать, что я старался изменить в рассказах как можно меньше, потому как они были написаны просто, коротко и ясно. Я только дал им совсем незначительную литературную правку и расшифровал непонятно написанные слова.

Сам мальчик, по-видимому, не рассматривал свои записки как рассказы. Поэтому он не снабдил их никакими названиями. После некоторого колебания я взял на себя смелость сделать это за автора. И я надеюсь, что тем самым я не ухудшил восприятие текста в целом, а только внёс в него некоторый необходимый порядок.

Перед тем, как я отдал рукопись в типографию, я попросил моего приятеля узнать, есть ли возможность пролить свет на какие-то подробности жизни мальчика. Приятель вскоре ответил, что никаких дополнительных сведений об авторе этих рассказов получить невозможно, поскольку никого из тех, кто хранил его тетрадки, уже нет в живых.

Мне остаётся добавить от себя всего несколько слов. Из текста записок следует, что мальчик жил в Москве. Однако трудно сказать наверняка, в каком месте Москвы происходили описываемые события. На основании прочитанного и отрывочных сведений о дальнем родственнике моего приятеля я могу с некоторой степенью уверенности предположить, что всё это происходило неподалёку от площади трёх вокзалов. Скорее всего, в том месте, где Большая Переяславская улица соединяется с Безбожным (ныне Протопоповским) переулком и Каланчёвской улицей, или там, где от Каланчёвки отходит вверх Большой Балканский переулок.

Можно уверенно сказать, что рассказы написаны в середине пятидесятых годов прошлого века, через десять с лишним лет после окончания второй мировой войны. В это время площадь трёх вокзалов и прилегающие к ней улицы считались неспокойным районом Москвы. Однако же, судя по всему, мальчик жил в довольно благополучной семье. В рассказах он сам определил свой возраст – двенадцать лет, и я думаю, что нет никаких оснований в этом сомневаться.

          Слава Бродский

   Миллбурн, Нью-Джерси

         17 марта 2007 года

Publisher’s

 Preface

 At the beginning of last summer, an old friend of mine from Moscow stayed at my house. He told me all sorts of stories, both happy and sad. Among other things, he informed me that his distant relative had passed on to him three thick school notebooks filled with the notes of an unknown boy and implored him to read them.

Right before leaving Moscow, my friend read these notes, became excited by their contents, and decided to bring them over to me. He also added that his relative told him that after the death of their owner, these notebooks were passed from one person to another several times with a last request from the author: to publish the notes either under a fictitious name or under the name of the publisher. My friend told me that the notes, in essence, were short funny stories and, in his opinion, must be published without any doubt. However, he had neither the time nor the means to do that, and so all his hopes rested with me.

As soon as I began to read the boy’s stories, I immediately started to wonder whether I should, indeed, accept all responsibility and expenses for their publication.  And just in a few days, I was already working on editing them.

I must say that I tried to make as few corrections as possible in the stories since they were written simply, briefly, and clearly. I only made minor editing changes and deciphered illegibly written words.

The boy himself, apparently, did not consider his notes as stories. So none of them had titles. After a short period of hesitation, I took the liberty of adding titles on behalf of the author. And I hope that by doing so I did not ruin the story line but only bestowed some necessary order on the text.

Before I sent the manuscript to a printing company, I asked my friend to find out whether some light could be shed on any details of the boy’s life. A short time later, my friend replied that no further information about the author of the stories could be obtained since none of those who had kept his notebooks was still alive.

And so, it remains for me to add just a few words. From the text of the notes, it follows that the boy lived in Moscow. However, it is difficult to say for sure where exactly in Moscow the described events took place. Based on what I have read and fragmentary information about the distant relative of my friend, I can only assume, with a certain degree of confidence, that everything happened not far from Moscow’s square of three train stations. Most likely, where Bolshaya Pereyaslavskaya Street intersects with Bezbozhny Lane (now Protopopovsky Lane) and Kalanchevka Street, or where Bolshoi Balkansky Lane goes up from Kalanchevka.

It is safe to say that the stories were written in the mid-fifties of the past century, more than ten years after the end of World War II. At that time, the area of the three train stations and surrounding streets were considered a restless region of Moscow. Yet, apparently, the boy came from a rather prosperous family. In the stories, he indicated his own age – twelve, and I think there is no reason to doubt that.

       Slava Brodsky

 Millburn, New Jersey

       March 17, 2007

Смешные

детские рассказы

Записки

двенадцатилетнего  мальчика

Funny

Children's Stories

Notes 

of a twelve-year-old boy

Хоккейная клюшка

Сегодня мы играли в хоккей. Зимой мы очень часто в хоккей играем. Потому что зимой это самое интересное, что можно придумать. А зима у нас длинная. Почти полгода у нас зима. С ноября по март. Да и в октябре, и в апреле снег тоже может идти.

На самом-то деле, это, конечно, не совсем хоккей. Играем мы не на льду, а на снегу. Поэтому мы играем без коньков. Мы просто бегаем в ботинках, а чаще – в валенках. И если мы бегаем в валенках, то мы на них, конечно, калоши надеваем.

Иногда у нас заливают каток. Но, во-первых, это очень редко бывает, а во-вторых, мы всё равно в валенках бегаем. А бегаем мы в валенках, потому что каток неровный. На коньках по нему трудно ездить. Да и коньки далеко не у каждого есть.

Сегодня каток у нас не был залит. Но всё равно мы так затоптали снег, что шайба по нему шла нормально. Очень здорово она по нему шла. Почти что скользила. А скользила она по снегу потому, что шайба у нас очень хорошая.

Мы делаем её из консервной банки. Но не из высокой банки, конечно. Мы делаем шайбу из плоской консервной банки. И самая лучшая консервная банка – это такая, которую открыли только на четверть или на треть, не больше.

Если в неё натолкать что-нибудь для тяжести и жесть обратно загнуть, то получается совсем неплохая шайба. И возни с ней мало. Припрятываем мы её прямо где-то во дворе. И никогда она у нас не пропадала. Наверное, потому что она больше никому не нужна.

И ещё у нас есть одно отличие от хоккея. Мы играем без клюшек. Но не потому, что у нас их нет. Кое у кого клюшки есть. Мы жестью прикрепляем к палке продолговатый кусок фанеры. И получается канадская клюшка. Но клюшки такие есть не у всех. А когда кто-то с клюшкой, а кто-то без клюшки, то для клюшки это очень плохо заканчивается. Когда она встречается с валенком, то сразу же ломается. По этой причине мы и опасаемся играть клюшками. Хотя тот, у кого клюшка есть, всё-таки выносит её во двор. Но выносит он её во двор только для того, чтобы потренироваться. А когда мы на счёт начинаем играть, то тогда каждый уже знает, что клюшку лучше в сторонку отложить.