Читаем Незнакомец в твоих глазах (ЛП) онлайн бесплатно

Метания в поиске опоры. Темнота охватывает, перекрывает свет. Растекается малиновое пятно крови, медленно темнеет. Шипящий звук стали о сталь, агония смерти, взывающая к отмщению. Потерянная невинность никогда не вернется. Пронзительный крик перекрывает звук битвы. «Зена! Зена, где ты? Помоги мне! Я не могу тебя найти! Здесь очень холодно! Так темно! Зена, пожалуйста! ЗЕНА!»

Напряженно вверх. Усилие за усилием. Справиться с нечувствительностью, нужно двигаться. Победить скованность. Победить неподвижность. Месть! «Габриэль? Габриэль!». Кобальтовые глаза открылись, зрачки сузились. «Габриэль?». Взгляд сфокусировался. Неоновая вывеска, красная, как цвет засохшей крови, блестит сквозь занавешенные окна, отбрасывая свет на полоток с водяными разводами. Шумит телевизор с помехами на экране, как падающий снег.

Беспокойный взгляд осматривает затененные углы гостиничной комнаты. Длинные пальцы грубо потерли опухшее лицо, затем переместились на спутанные темные волосы. «О, Габриэль» – шепотом.

Белые зубы блеснули в гримасе, а голубые глаза закрылись от нахлынувших воспоминаний.

Сара Ди Маглион сидела на корточках на холодном кафеле ванны. Глаза широко раскрыты от темноты, слух в напряжении, чтобы услышать обрывки разговора, идущего с лестницы. Мужчины, выбив дверь, пришли за ней и уже не скрывали этого.

– Смотри, куда прешь, идиот! – донесся низкий голос из темноты.

– Извини, Бул. Я ни черта не вижу без света.

– Притворись тогда летучей мышью, раз Босс сказал, что никакого света. Просто сломайте и входите.

– Не забудь о похищении, Бул.

– С такими мозгами, как у тебя, Твитч, интересно, как ты попал в Семью.

(от пер. «Бул» переводится как «Бык», а Твитч – «Резкий, нервный, дерганный и т.д.»)

– Эй! Я смог…

– Да, да, я знаю. Мы «все» знаем, что ты своими выстрелами уложил 50 агентов из бюро по наркотикам в Чай-тауне. Упс! – Звуки разбитого фарфора заполнили погруженную во мрак комнату. – Черт!

– Шшш! Черт, Бул. Ты разбудишь ее!

– Заткнись, Твитч. Эту сучку так просто не разбудить. Она принимает валиум, когда ложится спать каждую ночь. Так сказал Босс.

(от пер. 'Валиум’ – широко используемое успокаивающее и противотревожное лекарство)

В ванной Сара дрожала от страха, слушая приближение мужчин. Пугающий зеленый свет осветил лицо, когда она тихо нажала на кнопку сотового телефона. Набрав номер 9-1-1, она поднесла трубку к уху.

– Полицейский участок Филадельфии, – услышала она безличный голос. – Что у вас случилось?

– Ммм, меня зовут Сара Ди Маглион, я живу на ул. Южная Вечнозеленая, 21342. У меня на лестнице двое мужчин, которые взломали дверь, – прошептала напуганная женщина. – Вы не могли бы прислать сюда кого-нибудь?

– Нет, проблем, Мадам. Мы вышлем машину. Сообщите, в какой части дома вы спрятались? Полиции было бы легче найти вас, – спокойный голос заверил ее.

– Я в ванной на втором этаже. Рядом со спальней.

– В передней или задней части дома, Мадам?

– Ммм, в задней.

– Я проинформирую офицеров, Мадам. Они уже по пути к вам – не предвещающий ничего хорошего щелчок прекратил разговор.

Когда Сара начала повторный вызов, то услышала, как зазвонил телефон с лестницы.

– Да. Что? – Сара узнала голос Була. – Она проснулась? Черт… Я поймаю ее. В ванной вверх по лестнице… Да. Спасибо.

Ледяной страх кольнул девушку. Она посмотрела на предательский телефон в руке. Уронив его на пол, поспешно встала, низко присев от боли в коленях. «Проклятье. Что теперь делать?» – думала она. Паника вызвала дрожь в коленях. Она стала искать в небольшой ванне другой путь к отступлению. Ее взгляд упал на окно над комодом. «Эй», – запротестовал здравый смысл. «Ты не спрыгнешь со второго этажа, Сара». Звуки тяжелых шагов по покрытой ковром лестнице заглушили внутренний голос, и Сара запрыгнула на комод, дотягиваясь руками до щеколды и открывая окно. Она встала на сливной бачок и проскользнула в окно, глядя вниз, на землю, которая была далеко внизу. Зажмурившись и стиснув челюсть, с усилием пролезла в окно и полетела вниз, в воздухе перекручиваясь так, чтобы ноги были направлены к земле, которая стремительно приближалась.

Острая боль пронзила тело Сары, когда она приземлилась на зад, посреди живой изгороди. Острые ветки впились в разные участки кожи. Но крепкие ветки достаточно смягчили удар, чтобы избежать более серьезных травм. «Я должна быть благодарна, что не упала на куст роз», – скривив рот, подумала она. Потом поднялась и поправила разорванную в клочья ночную сорочку у кровоточащих теперь ног. Взглянув последний раз на дом, девушка побежала по широкому пространству газона, в сторону тротуара, корчась от боли, когда небольшие камешки попадались под нежную кожу босых ступней. Панический страх перемешался с потоком мыслей, оценивая и отвергая возможные места, куда можно спрятаться. В городе не было места, где было бы безопасно для нее сейчас. "Деловые партнеры" ее мужа, так же как полиция, скорее всего, думают, что она слишком ценный и опасный человек, чтобы отпустить. «Куда идти?» – кричало сознание. Ответ, казалось, ударил с оглушающей силой. «Домой». Айова? Нет, то место уже не было домой шесть лет, с тех пор, как она сбежала из маленького городка. «Кроме того, я не могу спрятаться от них, они слишком сильны. Они схватят меня там, я не могу втянуть в это родителей. Не могу».

«Домой», – снова прозвучал уверенный внутренний голос, еще сильнее смущая ее. Оставив голос без внимания в этот раз, Сара собрала все, что осталось в ней разумного, и просто бежала, тщательно придерживаясь теней, в то время как пригородные дома сменились на городские.

Зена отбросила все отговорки, чтобы спать. Наконец, она села и облокотилась на спинку кровати, сбрасывая плохо пахнущее покрывало со вспотевшего тела. Глаза оглядели пустую комнату, лениво понаблюдали за игрой красного неона, мерцающего под потолком ее временного жилища. Слезы давно высохли на лице, сделав кожу липкой и жесткой.

Снова начались эти сны, поражая своей явкой насыщенностью. Приближался день смерти Габриэль, и сны были предвестниками этой ужасной даты. Каждую минуту своей бессмертной жизни она старалась пережить этот день. Это случилось через два дня после Зимнего Солнцестояния, когда у Зены больше не было смысла жить. Здесь она была обречена навечно быть разделенной со своей половинкой. «О, Габриэль», снова вздохнула она, сдерживая слезы усилием воли. «Я скучаю по тебе. Очень сильно».

Зена не знала, что привело ее сюда, в этот невзрачный отель на окраине Филадельфии. По какой-то причине ее сюда тянуло. И пока она не выяснила, почему, она оставалась здесь. Положив голову на покрытую штукатуркой стену, Зена глядела в окно, еще долго ожидая первый лучик света.

Сара остановилась и пошла, прихрамывая, внутрь приземистого кирпичного здания. Раны кровоточили, и она была очень уставшая. Окна шли в ряд со стороны пустынной улицы, а голубая вывеска подзывала: «Закусочная ‘Голубой колокольчик’. Самая лучшая домашняя еда в Филадельфии. Открыто 24 часа. Входите и ешьте». В это время ночи заведение было едва заполнено на четверть. В основном там были пожилые люди и утомленные водители грузовиков. Их просаленные бейсболки, заляпанные машинным маслом, были низко надвинуты на лоб, скрывая утомленные, красные глаза.

Сара с завистью посмотрела на тех, кто ел, осознавая, насколько она проголодалась за эти часы. Понимая также, что у нее нет денег. Желудок издавал голодное урчание, вырываясь через горло. У пожилой женщины, одетой в стандартный бежевый костюм, висел бейдж, на котором было написано имя «Никси». Женщина заметила Сару в окне и расплылась в доброжелательной улыбке. – Заходи! – прокричала она через приоткрытую дверь.

Сара невинно улыбнулась от того, что привлекла внимание, и, возражая, покачала головой.

Никси вышла из-за прилавка, распахнула дверь кафе. – Дорогая, на улице холодно, а ты не одета для зимы. Давай входи и выпей кружку кофе или еще чего-нибудь.

– Извините», – сказала Сара. – Я просто кое-кого жду.

– Хорошо, заходи и грейся, пока ждешь. Снаружи ты можешь подхватить смерть.

– Нет, все в порядке. Правда.

– Это невозможно, – сказала Никси, сокращая дистанцию между ними. – Не принимаю извинений от такого ребенка как ты, замерзающего под моей дверью.

– У меня нет денег, – запротестовала Сара, у которой не получилось вырваться.

– Я не спрашиваю про деньги, – ответила Никси с усмешкой. – Просто входи и позволь Никси не дать тебе замерзнуть. Хорошо?

После последней попытки отказаться, Сара сдалась и позволила завести себя в кафе. Аппетитные запахи домашней еды нахлынули, вызвав головокружение.

– Хорошо пахнет, – она приподняла голову, чувствуя слюну во рту.

– На вкус тоже хорошо, – улыбнулась Никси, сопровождая Сару до привинченного к полу табурета. – Вот меню. Посмотри и скажи мне, что хочешь. Будешь кофе? Сделаю самый свежий.

– Кофе было бы чудесно, – согласилась Сара. – Но мне не нужно кушать.

– Это же закусочная, дорогая, – с энтузиазмом сказала Никси. – Пришла сюда, значит, кушай. Это закон. Ну, что ты будешь? Мясной рулет хорош сегодня. Картофельное пюре, соус, – официантка лукаво улыбнулась. – Давай. Ну, кто может отказать от мясного рулета, приготовленного по-домашнему?

– Убедила, – сказала Сара, улыбаясь, первый раз за эту неделю.

Никси довольно захихикала, а ее груди колыхались от смеха. – Никогда не говори «нет» Никси. Теперь пей кофе, а я вернусь с едой.

Когда женщина развернулась, чтобы уйти, Сара произнесла: – Спасибо.

– На здоровье, дитя. Кроме того, мне будет приятно поговорить с кем-нибудь, кто не будет на меня брюзжать. – С долгим нарастающим смехом, Никси скрылась за стальной дверью.

Медленными глотками Сара пила кофе, который было вкусным, горячим и крепким. Глаза Сары упали на газету в левой части прилавка. Она лениво водила глазами по заляпанной чернилами бумаге, взгляд опускался все ниже к разделу рекламы. «Не к кому обратиться? Эквалайзер 1-800-555-2827, 1-800-5552827». Хотя глаза хотели дальше просматривать газету, но Сару что-то привлекло в этом объявлении. Она была так поглощена им, что не заметила, как вернулась Никси с большой тарелкой, заполненной доверху. Женщина поставила ее рядом с Сарой. Тарелка, опустившись, издала глухой стук.

– Ешь, дорогая. Ты выглядишь так, как будто бы не ела целую неделю.

Оторвав взгляд от газеты, Сара благодарно улыбнулась общительной официантке, и накинулась на вкусную еду с большим удовольствием.

Через полчаса, она оторвалась от тарелки, похлопывая набитый живот, и улыбнулась. – Спасибо, Никси. Было очень вкусно.

Женщина села напротив Сары за прилавком, убрала пустую кружку кофе и подмигнула.

– Это все, что я могу, Сара, – сказала она. – Ничего особенного, но лучшее в 'Голубом колокольчике’. Никси немного прищурила глаза, и указала на темные круги под глазами девушки. – Земля, этот ребенок выглядит так, как будто совсем не спала в эти дни!

Приняв виноватый вид, Сара встретилась с оценивающим взглядом, сдерживая уже третий зевок за несколько минут.

– Со мной все в порядке, – возразила она. – Я только посижу здесь и подожду моего… – Ее голос затих, когда она заметила мелькнувшую искорку недоверия в карих глазах официантки.

– Дорогая, если ты говоришь, что придет друг и заберет тебя, я поверю, хорошо? Но тебе нужен отдых. Почему ты отказываешься от моей помощи? У меня есть небольшая кровать. Ты можешь ею воспользоваться.

– Нет, все в порядке.

– Я не принимаю 'иди к черту' за ответ, Сара, – ответила Никси, обойдя прилавок и сжав руку девушке. – Иди туда и немного поспи. Обещаю, что скажу твоему другу, где ты, когда он придет. Хорошо?

Сара не смогла сдержать очередной зевок и неохотно согласилась, позволив увести себя назад за прилавок в маленькую комнату без окон. Узкая кровать была накрыта одеялом с ярким рисунком, а простыни пахли свежестью и чистотой. Сара с нетерпением погрузилась в мягкую кровать, блаженная улыбка расплылась на ее молодом лице.

Никси улыбнулась от ее выражения лица. – Доброй ночи, Сара. Спи спокойно.

– Спокойной ночи, Никси. И спасибо.

Официантка развернулась, чтобы уйти, но была остановлена тихим голосом из темной комнаты.

– Никси? Если… если кто-нибудь будет спрашивать обо мне, скажи, что меня здесь нет. Хорошо?

С понимающей улыбкой Никси кивнула и вышла из комнаты, закрыв мягко дверь и оставив девушку в темноте.

В элегантном особняке где-то в пригороде Филадельфии, престижном для «среднего класса», двое мужчин просили сохранить им жизни.