Читаем Огуречная подливка онлайн бесплатно

Съюзан Полвик

Огуречная подливка

(C) 2001, Гужов Е., перевод

Я не слишком обрадовался, когда тем утром в мою дверь начали тарабанить. Никого здесь не приветствуют, кроме службы доставки и покупателей, а я не ждал никаких посылок, да и покупателям сначала требуется позвонить и договориться. Новых покупателей должны рекомендовать люди, которых я знаю. Таковы неукоснительные правила. Рекомендации я тоже проверяю. Я не пускаю внутрь никого, за кого не поручились, но даже при всем этом я удивлен, что здесь ни разу не побывали копы. Некоторые из моих покупателей интересуются, почему я не легализовался, когда закон о медицинской марихуане приняли четыре года назад, но такие вопросы задают только безмозглые: мне не нужно, чтобы правительство ползало у меня на заднем дворе и меня регулировало, так у меня гораздо больше покупателей и я зашибаю гораздо больше баксов. Стать легальным, это только приобрести занозу в заднице, даже если бы мне не приходилось заботиться о том, чтобы держать людей подальше от космических огурцов.

Когда это произошло, моя последняя группа огурцов готова была начать петь в любую минуту, и последнее, в чем я нуждался, это когда кто-то толчется в доме. Еще и поэтому покупатели должны вначале звонить: в зависимости от того, в каком состоянии огурцы, я говорю людям, что им надо подождать, я не могу принять их сегодня.

Поэтому, когда затарабанили, я подумал, черт, правительство, и желудок у меня сжался в комок. Мне хотелось прикинуться, что меня нет дома, но нельзя также держать рядом севшего на мель водилу, и чем скорее позволить ему воспользоваться телефоном или чем-то еще, тем скорее он уберется. Поэтому, когда я услышал стук, выглянул и не узнал, кто там стоит - какой-то бородатый мужик за сорок, то есть моего возраста, в джинсах, клетчатой рубашке и горных ботинках, да, в общем, на нем просто написано было, что это обнимающий деревья либерал - я схватил свое ружье и завопил через дверь: "Кто там?" Так как мужик был один, то копы маловероятны, но, с другой стороны, его машина стояла перед домом, миленькая маленькая Тойота, что также делало маловероятной какую-то механическую поломку. Может, ему просто нужно в туалет, в этом случае я скажу ему, что пустыня рядом. Хотя, если ему нужна вода, то воду я ему дам. Здесь всегда дают людям воду. Считаешь, что они должны бы знать, что в этом штате никуда нельзя выезжать без добавочного баллона с водой в машине, но у тупых детишек из колледжа в Рино и идиотов, приезжающих сюда из Калифорнии, средний IQ совсем не тот, что годится для выживания в Неваде. Но этот мужик был чересчур стар для колледжа, поэтому я отнес его в категорию калифорнийцев.

"Мистер Уайтвелл Смит?", крикнул он через дверь. "Велли?"

"Ну?" Только покупатели зовут меня Велли: Это своего рода пароль. Для всех остальных я Уайт, правда не то чтобы я тут говорил со многими с тех пор, как уехала Нэнси Энн. "Кто меня ищет?"

"Меня зовут Джим Хамфрис." Имя ничего мне не говорило. "Я друг Сэма Мортимера."

Это имя говорило. Сэм был одним из моих самых лучших покупателей, бывал здесь раз в месяц, пока вдруг примерно полгода назад совсем перестал приезжать. Ни звонил, ничего. Я все думал, что с ним стряслось, но, правда, все это не мое дело. Я знал его так долго, что почти начал думать о Сэме, как о друге; несколько раз мы даже вместе палили по мишеням на моем участке. "Ну и что? Раз вы знаете Сэма, то знаете, что должны позвонить перед тем, как сюда являться. Сэм это знает."

"Я пытаюсь дозвониться уже три дня, мистер Смит. Ваш телефон не в порядке."

Черт. Вот так я и узнал о поломке. Мне действительно никто не звонил уже три дня, но в этом нет ничего необычного; бизнес иногда почему-то замедляется, а никто другой мне не звонит. Но все-таки, эти слова могли быть хитростью. "Подождите минуту", проорал я через дверь и побежал поднять трубку. Мертво. Сигнала нет. Ничего. Это значит, мне надо вызывать сюда телефонщиков, но дело может подождать, пока не уйдет последняя компания огурцов. А пока что я включил свой сотовый на случай, если кто-то попробует до меня дозвониться. Я не люблю сотовый телефон, мне не нравится, когда мои разговоры разносятся в эфире до самого ада, да и правительству легко за ними шпионить. Но сотку иметь надо на всякий крайний случай, точно так же, как надо иметь в запасе воду. Если упускать покупателей, можно потерять бизнес.

"Окей", заорал я, снова подходя к двери. "Спасибо, что сказали о телефоне, но я не могу вас впустить сегодня. Мы можем назначить встречу на завтра..."

"Мистер Смит, чтобы добраться сюда, я проехал семьдесят миль, и у меня крайний случай. Пожалуйста, откройте дверь."

Крайний случай. Такой подход ко мне до сих пор не применялся. Моя травка не вызывает привыкания, это одно из свойств, которые мне в ней нравятся. У двери не будут топтаться наркопсихи, что убьют собственную мать ради очередного ширяния. Кому нужны такие хлопоты?

Я проверил часы. Огурцы начнут петь примерно минут через тридцать, но иногда они отваливают раньше. Я никогда точно не знаю, когда они сюда прибывают, что делает мои расчеты времени весьма гадательными, а это значит, что я не склонен был отпирать. "Если случай крайний, мистер Хамфрис, то звоните 911. А я не из службы спасения."

"Велли, пожалуйста. Сэм очень болен. У него рак. Четыре месяца назад ему сделали операцию и теперь делают хемотерапию, а от нее он страдает хуже собаки и предписанная травка на него не действует. Он говорит, что она недостаточно крепкая. Он говорит, ваша самая лучшая. Он послал меня сюда и дал двести пятьдесят долларов на покупку. Пожалуйста, не заставляйте меня возвращаться к бедняге с пустыми руками."

"Ха", сказал я. Я не был удивлен, что правительство не может вырастить добрую травку. Они, наверное, растят Орегано, а берут за нее, как за настоящую; этим уродам просто нельзя доверять. Я начал с самой лучшей рассады, когда только вошел в этот бизнес пятнадцать лет назад, а с тех пор все улучшил. В старшей школе моим любимым предметом была генетика.

Я снова взглянул на часы. Я смог бы побежать, схватить мешочек на четвертак, сунуть его в дверь и забрать у этого Хамфриса баксы, и все было бы кончено за десять секунд. А если бы огурцы начали петь и он их услышал, я сказал бы, что это телевизор. "Подождите здесь", сказал я. "Я сейчас вернусь."

Я побежал, взял мешочек на четвертак и бумажный пакет, вернулся и положил ружье на полку рядом с дверью, где сам мог бы быстро схватить его при необходимости, а Хамфрис не мог бы просунуть руку и взять, поэтому я приоткрыл дверь на щелочку, на сколько позволяла цепочка. "Вот", сказал я. Я поднял мешочек, чтобы он его увидел, и бросил его в бумажный пакет. "Давайте ваши деньги, потом получите это."

Он протянул пачку банкнот и сунул в дверь. Все по доллару и пятерками, боже, о чем только думал Сэм? Вообще говоря, мешочка в четверть фунта весом не должно хватить ему надолго, если еще вспомнить курительные привычки Сэма, однако я предположил, что после рака у него осталось не так много денег. Он наверняка копил их с тех пор, как начал химию, бедный ублюдок, ведь мое лекарство страховкой не оплатишь. Я подумал было, не дать ли ему добавки даром - ведь он долго был у меня очень хорошим покупателем - однако пока что я начал пересчитывать бумажки. Старая привычка.

Пока я считал, Хамфрис произнес довольно сухо: "Сэм, говорит, ему вы позволяли входить в дом." Теперь, с приоткрытой дверью, я слышал его более отчетливо, и что-то в его голосе зацепило меня. У него был легкий акцент, британский или, может, восточный. Где я совсем недавно слышал такой же голос?

"Я знаю Сэма", сказал я, "не обижайтесь." Я закончил считать - все было правильно - а потом протянул ему мешочек. И, делая это, я впервые по-настоящему взглянул в лицо Хамфрису, и тут две вещи произошли одновременно.

Первое, то, что я его узнал по телевизору. Просто не так уж много видишь проповедников с восточным выговором, кормящих старушек в теленовостях, особенно если у проповедника одно ухо деформировано, правое, безобразное, шишковатое и сморщенное, словно цветная капуста. Я раньше не видел это ухо, потому что выглядывая в окно я видел его только сбоку.

Вторым было то, что огурцы начали петь все трое сразу: вой, свист и хрюканье, словно смесь звуковой дорожки порнофильма с оркестром чайников.

Глаза Хамфриса расширились: "Что это та..."

"Это телевизор", сказал я и попытался захлопнуть дверь, но не смог, потому что он вставил ногу и уставился мне за спину, вытаращив глаза. Когда я повернулся, чтобы взглянуть через плечо, то увидел, что один из огурцов шатаясь вышел из берлоги, прочь от своих друзей и приятных теплых обогревателей, и запрыгал маленькими трогательными кругами по моей гостиной. Впервые почти за десять лет огурец вышел из того места, куда я его кладу, когда они попадают в дом.

Похоже, у меня сегодня будет очень плохой день.

x x x

Космические огурцы начали приходить сюда через несколько месяцев после того, как сбежала Нэнси Энн. Я не знаю, почему они выбрали это место - ведь здесь просто сельский дом, стоящий бог знает где, на полпути между Рино и Герлахом, где и посмотреть-то не на что, кроме полыни, ящериц и щелочной пыли, где вокруг так плоско, что горы на горизонте кажутся похожими на мираж - и я так и не знаю, как они ухитряются не привлекать внимания авиабазы в Стиде. Там сидят государственные ублюдки, и я думаю, у них есть приборы и инструменты, которые покажут, даже если подбросить монетку в воздух, а ведь огурцам надо же прибывать на каком-то корабле и в любом случае спускаться сквозь атмосферу. И все время видишь, как повсюду маневрируют самолеты и коптеры с базы, поэтому я не понимаю, почему они никогда не засекали того, что происходит. Думаю, просто огурцы умнее этих придурков. Не так уж тяжело быть умнее правительства.

Я назвал их космическими огурцами, потому что они похожи на морские огурцы, которых я когда-то видел - или, по крайней мере, они больше походят на них, чем на что-то другое. Когда я был ребенком, родители взяли меня в поездку в Сан-Диего, и мы сходили в аквапарк. Там были всякие животные: страшные, вроде акул, умные, вроде дельфинов и китов, которые выполняли разные трюки, но по какой-то причине я всегда больше всего вспоминал морского огурца. Он лежал в баке с водой в том отделении, где они держали домашних животных, и до него можно было дотянуться и потрогать. Он был коричневый и очень, очень мягкий, а если бы кто-нибудь схватил его и начал резать на куски, он не стал бы сопротивляться. Он не умел стремительно плавать и выполнять трюки. Он вообще ничего не умел. Он просто сидел там. Служительница аквариума сказала, что он питается, фильтруя из воды крошечные съедобные частицы. Это было по-настоящему скучное животное, и я так никогда и не понял, почему оно произвело на меня такое впечатление. Наверное, потому, что я не мог понять, как такое тихое создание может выжить в океане с акулами, омарами и ядовитыми морскими звездами. "Наверное, акулы считают его невкусным", сказала аквариумная леди, но видно было, что она вообще-то не знает. Этот морской огурец был загадкой.

Собственно, мои огурцы тоже загадка. Они появляются по двое-трое сразу каждые пять-шесть недель. Я просто открываю утром дверь и они стоят там, ждут приглашения на коврике. Они гораздо больше морского огурца из Сан-Диего, около трех футов росту и толщиной с флагшток, но я не могу до них дотронуться, потому что они завернуты во что-то похожее на пластик. Во что-то вроде толстой облегающей оболочки. Может быть, это их кожа, не мне так не кажется: я думаю, это что-то вроде космического скафандра, а само животное - это то, что внутри, коричневатая пузырчатая цилиндрическая штука, которая прыгает на девяти коротких маленьких ножках, прикрепленных к низу цилиндра, словно щупальца. Прыгают они с трудом, это заметно - не думаю, что именно так они обычно передвигаются там, откуда прибывают, поэтому обычно я подымаю их и заношу внутрь. Откуда бы они не прибыли, они проделали большой путь, чтобы добраться сюда, и я решил, что если могу что-нибудь сделать, чтобы им стало полегче, то почему бы и нет? У них температура всегда как на воздухе, или это температура их костюма, и они не так тяжелы, как ожидаешь при их размерах. Я засовываю их под мышки, словно поленья.

Когда появились первые, я, конечно, перепугался. Огурцы казались бы жутковатыми всюду, где бы ни появились, однако тогда Нэнси Энн только что отчалила, и я был без ума от горя и гнева, выкуривая сам почти весь свой урожай только для того, чтобы спать по ночам. Я чувствовал себя так, словно сходил с катушек, и от появления космических огурцов на моем коврике мне лучше не стало. Я ведь не знал, что это такое и чего они хотят. Я не знал, хотят ли они убить меня, или захватить планету, или отравить источники, и я не мог никого спросить, потому что вмешалось бы правительство, а даже если бы я и доверял правительству, я не могу позволить чужакам топтаться вокруг дома и обнаружить мои посадки, подсветку и разбрызгиватели в подвале. У меня там до черта профессионального оборудования, я никак бы не смог оспорить его использование, хотя владение им еще не является преступлением для человека без медицинских предписаний.

В тот первый раз, когда она появились и попрыгали в дом, я просто ощутил слабость в коленях и стал лепетать им что-то, пытаясь сообразить, что же они хотят, пытаясь найти способ с ними общаться. Конечно, это не сработало. Могут ли они говорить, понимают ли они меня, когда я с ними говорю, за все эти годы я так ничего и не узнал и сказать не могу. Может быть, их пение - это какой-то язык, вроде того, как у китов, но если и так, то я его еще не понимаю, и не могу сказать, что они реагируют на то, что я им говорю. В то первое посещение они все допрыгали до моего камина и столпились вокруг, дрожа, и все сорок восемь часов, пока они не начали петь, я не сомкнул глаз ни на мгновение. Я же не знал, чего они станут делать. Я не осмелился пристрелить их, потому что не хотел давать им повода уничтожить планету, да и еще я же не знаю, что хотя на них и натянут этот скафандр, но если я его продырявлю и то, из чего они состоят, вырвется наружу, то какая чума от этого начнется? Я не разу не вскрывал ни одного скафандра.

Конечно, в тот первый раз они ничего не делали, пока не начали петь. Когда поднялся шум, я испугался и нырнул под свой кофейный столик, потому что подумал, что они хотят напасть на меня. А когда нечего не произошло и пение прекратилось, я просто крючился там в ожидании, пока примерно с полчаса спустя первый из них не разжижился, а потом в течении следующего часа остальные тоже не стали подливкой.