Читаем Записки о западных странах [эпохи] великой Тан онлайн бесплатно

«Записки о Западных странах [эпохи] Великой Тан» («Да Тан си юй цзи») были составлены китайским буддистом Сюань-цзаном после путешествия в Индию, совершенного в 629-645 гг. Целью его паломничества было не только посещение святых мест буддизма - перед ним, как и перед другими монахами-паломниками, отправлявшимися в Индию, стояла задача приобретения буддийских текстов и обучения в индийских монастырях.

Буддийская культура Китая, в сфере которой развивалась деятельность Сюань-цзана, имела уже длительную историю, восходившую к I в. н.э. К этому времени относила проникновение буддизма в Китай сама буддийская традиция, в которой была популярна легенда о чудесном сне ханьского императора Мин-ди, увидевшего сияющую фигуру Будды. К тому же веку относятся первые упоминания о китайских буддистах - мирянах и монахах - в источниках [Zurcher 2007: 19-22]. Первый период распространения буддизма в Китае был связан с деятельностью проповедников, приходивших из «Западного Края» - культурных центров Средней Азии, главным образом Бактрии и Согдианы. Миссионерское движение из Средней Азии через Восточный Туркестан и далее к городским центрам китайской цивилизации было обусловлено формированием Шелкового пути и всей предшествующей историей развития этого региона, создавшей возможность активного культурного обмена. Начиная с создания эллинистических государств, Бактрийского царства и индо-греческих государственных образований складывается историко-культурная ситуация, способствовавшая «проницаемости» культуры, воспринимавшей и западные влияния, исходившие из античного миpa, и юго-восточные, исходившие из Индии. Становление Кушанской империи, охватывавшей обширные территории Центральной и Средней Азии, а также Северо-Западной Индии, способствовало продолжению этого процесса; именно к этому периоду относится начало бурного развития буддизма в этих областях [Puri 2007: 100- 101], когда складываются свои традиции монастырской жизни, культовой архитектуры, скульптуры и живописи, активно передается текстовая традиция. Многолетние археологические исследования буддийских монастырей древней Бактрии или Бамиана, а также изучение центральноазиатских буддийских текстов создали целые направления в археологии и текстологии. Реализация такой возможности для распространения буддизма была обеспечена политической историей региона и созданием крупных государств, вместе с тем она зависела и от тех потенций, которые были заложены изначально в самом буддийском вероучении, рассматривавшем бытие буддийской дхармы (dharma, фо-фа *** - «учение Будды», «закон Будды») как продолжающееся во времени «вращение колеса», осваивающего все новые пространства. Соответственно, проповедническая деятельность расценивалась как исполнение этого предназначения и большая религиозная заслуга [Александрова 2008: 85-86, 110]. Благодаря всей сумме этих исторических факторов произошло сложение той длинной цепи буддийских монастырей, по которой передвигались проповедники, - из Индии в Бамиан, Балх, Термез и далее в Среднюю Азию, а затем из этих областей в восточную сторону, в Китай. На этом последнем отрезке пути немаловажную роль сыграла и внешнеполитическая активность китайских правителей, направленная на освоение Западного Края (Си юй), под которым понимались как территории современного Синьцзяна, так и области, находившиеся на пути далее к западу до Бактрии и Согдианы; в это же понятие вошли и те страны, куда можно было попасть по ответвлениям этого пути на юг или юго-восток, включая Индию. В Западный Край направлялись официальные китайские посланники, писавшие отчеты о посещенных областях, где давали подробную информацию, необходимую для установления торговых или дипломатических отношений, ведения войны. Торговые отношения со странами Западного Края не только позволяли китайской аристократии наслаждаться иноземными вещицами, фруктами или получать дорогих среднеазиатских коней [Шефер 1981], но и создавали притягательные образы «западной» культуры, в которой немаловажное место занимало и новое, пришедшее с запада вероучение, представавшее в лице индийского или бактрийского монаха-проповедника.

Паломничество в Индию могло начаться лишь тогда, когда сформировался уже собственно монастырский китайский буддизм и шел процесс освоения текстовой традиции индийского буддизма. Появление буддийского монашества в Китае фиксируется уже с I в. н.э., но существование монастырей внутри китайского общества было сопряжено с трудностями, которые были бы невозможны на родине буддизма, поскольку здесь отсутствовала традиция аскетизма, чрезвычайно развитая в Индии, а также культ нищенства и подаяния, который в Индии был неотъемлемой частью культуры. Китайское монашество могло существовать лишь при условии формирования действительно широкого слоя буддистов-мирян, совершавших пожертвования в монастыри. Особую ситуацию создавал жесткий контроль со стороны государства, не упускавшего из виду не только жизнь монастырей, но и передвижения монахов-странников и паломников (это отразилось и на судьбе Сюань-цзана). Таким образом, органически выросшее в индийской среде сообщество монахов (bhiksu - «нищенствующих») при перенесении на китайскую почву оказалось вначале инородным явлением и должно было пережить период интеграции в культуру и создать необходимые основы для сосуществования с государственными структурами. Если мы слышим в тексте «Си юй цзи» славословия в адрес правящей династии, то это надо воспринимать в контексте такой исторически сложившейся ситуации взаимодействия буддизма и властей предержащих.

Основной внутренней проблемой раннего монастырского буддизма в Китае была переработка наследия индийского буддизма. В отличие от среды буддистов-мирян, чье религиозное мировоззрение формировалось главным образом через усвоение устной проповеди, монашество должно было освоить тексты, происходившие из других стран, овладеть этим иноязычным материалом. Трудности перевода текстов с санскрита на китайский язык, требовавшего выработки определенных принципов, сочетались с трудностью получения самих текстов, которые можно было найти зачастую только в отдаленных странах. С развитием и все большим углублением знания текстов различных школ и различных разделов буддийского учения (винаи - люй ***, сутры - цзин *** и абхидхармы - лунь ***) потребность в поступлении недостающих текстов становилась еще более острой, что создавало главный стимул к развитию паломничества в Индию.

Паломники передвигались от монастыря к монастырю по тем же путям, по которым буддизм пришел некогда в Китай. По этой причине наиболее естественным был путь через Западный Край, который, впрочем, разделялся на две главные ветви - более короткую дорогу через Хотан и горные перевалы Гиндукуша и более длинную дорогу через северную часть Синьцзяна, Среднюю Азию и территорию современного Афганистана. Регулярные паломничества начинают происходить со II в. н.э. и особенно активны в IV-V вв. В это время совершил свое путешествие Фа-сянь, о чем хорошо известно благодаря полностью сохранившемуся тексту его «Записок о буддийских странах» («Фо го цзи» [Beal 1884-1886: I; Jiles 1956; Legge 1965; Александрова 2008]).

Первый период развития китайского буддизма, который был основан на активном контакте с индийской традицией - и через обучение у приходивших в Китай индийских учителей, и через переводческую деятельность, и через путешествия в Индию, - требовал от монахов вживания в индийский текст, индийскую культуру, индийскую мифологию и философию. При столь глубокой разнице между двумя культурными традициями и во многом различавшемся сознании адепты формировавшегося китайского буддизма должны были пережить значительные «повороты» в своих представлениях, приобретая иное видение пространства мира, этических проблем, иной характер текстового мышления. Наиболее остро переживали эти метаморфозы именно те, кто действительно попадали в Индию и жили в этой стране в течение долгого времени. Известны случаи настолько глубокого переживания несовместимости того и другого культурного состояния, что паломник чувствовал невозможность возвращения и навсегда оставался в индийском монастыре [Александрова 2008: 143-144]. Поэтому наиболее заметно сказывалось влияние индийской культуры именно в начальный период развития китайского буддизма, когда главной задачей было освоение инокультурной традиции, в то время как в дальнейшем китайский буддизм вырабатывает свои школы уже в значительном отрыве от первоистоков. Деятельность Сюань-цзана как раз завершала начальный период и была, наверное, самой его вершиной.

Время жизни Сюань-цзана (600-664) пришлось на эпоху конца династии Суй и ранней империи Тан (правление танских императоров Тай-цзуна и Гао-цзуна). Годы его детства и юношества освещены в биографии, имеющей длинное название «Жизнеописание наставника в Трипитаке монастыря Великое Милосердие эпохи Великой Тан» («Да Тан Да Ци-энь сы сань-цзан фа-ши чжуань» [T2053]); она была написана монахом Хуй-ли и выдержана в традиционном для агиографической литературы духе [1]. В начале этого сочинения прослеживается генеалогическая линия его семьи, восходящая к мифическим предкам, подчеркиваются особые достоинства его прадеда, деда и отца, занимавших высокие государственные должности. Сюань-цзан родился в Коуши *** (в совр. пров. Хунань), был четвертым сыном в семье. Как необходимая деталь таких повествований, в биографии говорится, что перед рождением ребенка его матери снится сон - она видит его идущим вдаль в белых одеждах, и на ее вопрос он отвечает, что идет в стремлении к дхарме. Мальчиком и юношей он был всецело привержен дому, проводил время в тихих занятиях, не обращая внимания на молодежь, шумно гулявшую по улицам. В детстве он отличался необыкновенным усердием в учебе; автор биографии особо выделяет эпизод, когда восьмилетний Сюань-цзан, сидевший рядом с отцом и слушавший его чтение канонических конфуцианских текстов, встал и стал слушать стоя, что было расценено в семье как знак, предвещающий его необыкновенное будущее. В дальнейшем он начал посещать буддийский монастырь в Чанъани, где находился его старший брат, проявил редкие способности в изучении священных текстов и в возрасте тринадцати лет был принят в монастырь в качестве послушника. Наступление смутного времени, которым было отмечено окончание правления дома Суй, заставило братьев покинуть Чанъань и сменить ряд монастырей. В течение многих лет молодой монах постоянно совершенствовался в учености (он специализировался по абхидхарме - доктринальному разделу буддийского канона) и успешно участвовал в диспутах; в возрасте двадцати лет он принял полное посвящение в члены сангхи. С наступлением периода стабильности, связанного с началом правления Танской династии, Сюань-цзан возвращается в Чанъань и здесь все более укрепляется в решении отправиться в длительное путешествие в Индию, чтобы собрать интересующие его тексты.

Переводы санскритской литературы имели значительные разночтения, и это вызывало желание найти оригиналы. Первой же, почти непреодолимой трудностью был объявленный указом императора Тай-цзуна запрет на пересечение границ империи. Однако благодаря помощи начальника пограничной заставы и некоего спутника-иностранца под покровом ночи Сюань-цзану удалось все-таки перейти через границу; уже очень скоро монахи-попутчики, примкнувшие было к нему на первых порах, покинули его, и он продолжал путешествие один [T2053.0221b21; Li Yung-hsi 1957: 1-21; Beal 1911: 2-20].

Сюань-цзан шел через Синьцзян по северному ответвлению Шелкового пути - через Карашар (Ацини), Куча (Цюйчжи) и Аксу (Балуцзя), чтобы после повернуть на север и пересечь Тянь-Шань. В представлениях китайца-путешественника это были северные отроги Цунлина, большого горного массива, который включал и Памир, и Гиндукуш, и Тянь-Шань. Опасные горные перевалы и очень холодный климат произвели на паломника сильное впечатление, тем более что человек его культуры боялся не только холодных ветров, но и «злых драконов, которые нападают на путников». Преодолев переход через горы, Сюань-цзан попадает на берега Большого Чистого озера (Иссык-Куль), где также «обитают драконы, рыбы, появляются и диковинные существа». Дальнейший путь его лежал в западном направлении - вдоль Чуйской долины до Таласа; далее, повернув на юг и миновав Ферганскую долину, он добирается до Самарканда, откуда открывался путь в Термез и древний Балх, особенно интересовавший паломника как место действия буддийских преданий (в особенности о первых последователях Будды - Трапуше и Бхаллике) и средоточие монастырской жизни. Отсюда начинается его путешествие на восток - через буддийские святыни Бамиана и Каписы; в описании последней страны он дает интересные сведения о кушанском царе Канишке [Zurcher 1968]. Нангархар, где, по преданию, хранились ценнейшие для буддиста реликвии - посох и угинигиа Будды, - паломник уже включает в число стран Индии. Вдоль долины Кабула он добирается до «буддийской страны» Гандхары [2], ее столицы Пешавара и так подробно описывает «ступу Канишки» и окружающие ее святыни, что это дало возможность будущим археологам вести раскопки, следуя указаниям паломника: исследовавший ступу Д. Спунер в своем отчете сообщал, что по вечерам в палатке читал перевод текста Сюань-цзана, чтобы спланировать свои действия на следующий день [Spooner 1908-1909].