Читаем 42 разные истории обо всём онлайн бесплатно

Странный разговор состоялся у меня сегодня с одним уважаемым человеком в пятнадцать часов тридцать три минуты от Рождества Христова.

– А ты вот как музыку слушаешь? Можешь, например, отдельно партию баса или вокала слушать независимо?

Я задумался.

Передо мной налита рюмка японского виски, в трубку забит датский табак для пробы.

Вот что ему ответить?

Обычно я музыку слушаю так: вставляю наушники в уши, стравливаю лишний воздух из головы через них, и включаю, например, песню.

Если я хочу услышать в ней отдельно партию клавишных инструментов – то представляю себе клавиатуру, по которой бегают эти пальцы, и слушаю ее.

Если я хочу услышать в ней отдельно партию гитары – то представляю себе гриф, по которому бегают уже другие пальцы, и слушаю ее.

Если это, например, партия ударных – я могу ее разложить мысленно в реальном времени на 16 дорожек секвенсора, где каждый барабан будет иметь свое место и громкость, и слушаю его.

Все это, конечно, не теряя общей картины. Просто некоторые волны становятся более выпуклыми, и в такие моменты я теряю реальность и мурашки бегут по телу.

И более того.

Я веду, например, мысленно партию гитары, как она есть, но добавляю свои варианты, как бы они могли бы звучать в этом контексте.

А иной раз и вообще добавляю партию своего собственного инструмента, которого нет в оригинале. Например, треугольник (в составе большого симфонического оркестра он обязателен).

Поэтому мне всегда интересно слушать свои любимые песни раз за разом.

Это восхитительное чувство шизофрении, когда процесс сознания распадается на несколько потоков, используя при этом общую память.

Только музыка дарит мне такое удовольствие, но я ещё и пытаюсь читать книги.

(Ну и ещё, конечно, секс)

Но это ещё не всё.

Меня интересует не только то, как партии инструментов разложены во времени и пространстве, но также и в спектре частот.

И в этой трехмерной системе координат я могу слушать что угодно.

От самой разнузданной попсы до утонченных додекафонистов.

Я слушаю ЗВУК, а не музыку, как ее понимают люди.

А разве можно слушать песни по-другому?

Странный этот разговор у меня закончился в 15 часов 34 минуты от Рождества Христова.

А дело происходило к северу от Иерусалима, и табак был марки Larsen.

Стоит только туда зайти…

Тебя даже не спросят, с какой целью ты к ним зашел – в туалет сходить, погреться или пожрать?

Красивый менеджер с профессиональной улыбкой немедленно стукнет тебя резиновым молотком по голове, и тебя уложат в мягкое, удобное ложе, и пока ты не способен к сопротивлению, вынут кредитную карточку, введут в вены питающие трубки, по которым заструится питание, согласно ассортимента, и по окончанию процесса предъявят счет.

И только потом уже можно будет погреться или в туалет сходить или шарик воздушный взять в дорогу…

Стоит только туда зайти…

Тебя даже не спросят, с какой целью ты к ним зашел – покурить, чтобы менты не захапали на улице в свете последних постановлений или просто с интересом рассмотреть продукцию.

Красивый менеджер с профессиональной улыбкой немедленно стукнет тебя резиновым молотком по голове, и тебя уложат в мягкое ложе, пока ты не способен к сопротивлению, вынут кредитную карточку, наденут на лицо противогаз, по которому заструится дым с необходимым ароматом, согласно ассортимента, а по окончанию процесса предъявят счет.

И только потом можно будет покурить, или рассмотреть с интересом продукцию.

Я даже боюсь себе представить, что тут может быть…

* * *

Сорок лет назад мое детство зимой проходило в близлежащем лесу.

С простой картонкой под жопой я мчался, как Шумахер, со снежной горы, и вряд ли получал меньше удовольствия чем он. И никакие сосны не становились мне преградой.

А сейчас? Дети моего тогдашнего возраста сидят за компьютерами, или еще хуже – уткнулись в телефоны. И снег не летит им в лицо. И с мокрыми варежками они не приходят домой.

А что будет через сорок лет вперед? Вам не страшно?

«P.S. Пожалуста если с можите положыте на могилку цветы для Элджернона. На заднем дворе.»

Дэниел Киз.

Здравствуйте! Меня зовут Сема. Мальчик Сема, сорок девять лет.

Я дебил и алкоголик. В самом хорошем смысле этих слов. Люди часто говорят слова, не задумываясь об их значении. Или наоборот – слишком задумываясь, идя на поводу у сложившихся традициях употребления слов.

Иногда лучше просто помолчать, особенно если есть с кем. И тогда не важно какими словами друг друга называть.

Но речь не о том.

Мне предложили новую работу – больным в онкологическом диспансере.

Старая работа как-то сошла на нет, сервисным инженером я там был. А тут, когда шея распухла до такой степени, что трудно стало вращать головой вправо или влево, и заказчики стали боятся со мной разговаривать, так она и сошла на нет. Работа, в смысле, не голова.

Посоветовали мне добрые люди одно место, но там медкомиссию строгую проходить надо, как типа для устройства санитаркой на станцию для переливания крови. Но я ее все таки прошел.

Не просто было, греха таить не буду. Мало того, что крови насдавать пришлось, из вены, из пальца, чуть ли ни из ноги, так у меня еще и пробы мозга брали, из груди почему-то, а последний раз вообще из жопы, простите. Где там мозг?!

Ну ладно, врачам виднее.Подвздошная кость. А она почти в жопе, ишь. Подвздошная…

Рентгеном и ультразвуком всего просветили. Шею разрезали и взяли образец шеи на исследование. Серьезная контора, видать. Но медкомиссию в итоге прошел. Направили меня наконец на собеседование.

Глянул на меня одним глазом ихний директор, а вторым глазом в результаты медкомиссии.

– Беру! – Сказал он. – Многого обещать не могу, в пределах страховки, но вы же понимаете? Мы государственное учреждение. И сделайте регистрацию.

Значительно так на меня посмотрел.

Ага, подумал я. Надо соглашаться. Какая-то секретная служба, то ли ГРУ, то ли ФСБ мной заинтересовалась. А то и инопланетяне какие-нибудь .

Почесал я шрам на шее и говорю:

– Где кровью то расписаться?

– Вашей крови у нас уже и так достаточно, – сказал директор, доставая погоны полковника медицинской службы.

Ох, прав я оказался! Не простая контора у них тут. Целый полковник в директорах.

А регистрацию мне курьер отдал на Киевском вокзале через день, и недорого. С красной печатью.

– Вот вам первое задание, – говорит полковник, листая яркую, желтую книгу гематология для чайников. – И имейте ввиду, что пока мы с вами контракт заключаем на шесть заданий. Это большая честь. А то некоторым более чем халтурки предложить не можем. Пару недель максимум – и до свидания. А у вас полгода то точно есть. А то и лет пять, если диагноз подтвердится.

Видал я эти халтурки. Лысых бабушек (или дедушек? там уже и не понятно было), вывозили на каталках желтого цвета. Это не каталки были желтого цвета, если че. Ну тогда я и подумал, что контракт на шесть заданий как-то надежнее будет что-ли. А задания были такие.

Мне по два литра алкалоидов вливали сквозь вену с утра, по графику таблетки еще. Двадцать штук в день, гормональные. Наверное, какое то химическое оружие испытывали, или против него что-то. Но контракт то я подписал…

– А что вы хотите? – говорил мне директор этой конторы, – я же вам яд вливаю каждый день.

Это когда я жаловаться начал на снижение температуры тела и общее недомогание.

– Шея то уменьшилась? – участливо спросил.

Шея уменьшилась, греха таить не буду. И в голове разжалось что-то. Слышать стал почти нормально, и носом дышать.

Первые два задания я еще как-то на удаленке держался.

После третьего напугал жену ночью – давай, говорю, тебе голову намажем волшебной мазью от головы которая, вдруг у тебя мозг появится?

Ушла она от меня спать в другую комнату, а я и не помню. Кот перестал меня бояться, подмышки по утрам вылизывает и смотрит выжидательно желтым глазом. Я его сам бояться стал.

До третьего задания ездил я на метро, пока еще методом эскалатора. Только вот эскалатор то закончился, а я так и еду вниз. Уже по колено погрузился в мрамор ихний, но тут свет стал меркнуть, вселенская лампочка погасла, стало ужасающе темно, и тут из под нее раздался спасительный крик:

– Алкоголик он!!! Зовите милицию.

Очнулся я лежа на мраморе. И вкус опилок во рту такой, металлический. Свежеспиленных опилок.

– Отстаньте от меня, – говорю я, вставая, – Сами вы алкоголики.

И пошел домой, сплевывая. По дороге видел Ленина напротив Макдональдса, Где его сроду никогда не было.

Хотя руку он тянул в правильном направлении. К автосервису. Машину то надо доделать, а то жена мозг проест весь.

В общем четвертое и пятое задание я попросил директора так, чтобы он на полный рабочий день взял меня. Ну а че? Там шкаф с книжками, фантастика всякая есть и котлеты. Настойку по утрам развозят, кефир, не боярышник конечно, но шиповник. Директор хмыкнул, но выделил мне рабочее место. И яблоки раздают там иногда. За первые три задания про назначенные котлеты не спросил, да и фиг с ним. Не жалко.

Возили по нечетным дням совсем нестрашного человека по коридору. В черном кимоно. Наверно лень ему было самому ходить. А возил его старичок. У человека была блестящая голова и на ней торчали опухоли, совсем как у меня на шее, только прямо на голове. Потому он ее и брил наверно, чтобы их видно было.

Мы как-то с ним даже поговорили.

– Всех вылечат! – сказал он, – И тебя вылечат!

– Спасибо. – сказал я ему. Ну а че еще сказать человеку с блестящей головой?

А он мудро улыбнулся.

– Вы главное, улыбайтесь, и все у вас будет в порядке!

Глаза его остекленели и я понял, что смотрит он уже не на стену за моей спиной, а прямо в будущее.

Старичок увез его дальше, вокруг коридора, а я улыбнулся. И у меня в самом деле стало все в порядке.

Какая-то женщина регулярно мне привозила мандарины и украдкой плакала на улице, пока ее никто не видел.

А директор, встречая меня иногда в коридоре, неопределенно хмыкал и качал головой.

Шестое задание оказалось самым непростым. Почему? Потому что я его практически не помню.

Статуи из двух людей, одна из них держит зонтик от дождя, а вторая серп и молот, павлины в клетках, лось в кустах ждет, пока мы доедим плов из Магнолии, и кровь почему-то течет. Мандарины и какая-то женщина с ними, в обнимку с бутылкой минералки в полтора примерно литра. Я ее как-то смутно люблю, но ложусь в процедурной для капельницы на жесткую кровать и химерный ген оттуда… Темнота.

– Доктор, но он же вылечится?

– Случай сложный, греха таить не буду. Никогда еще не давали опухоли в голове такого эффекта. Хм…

Но динамика положительная, анализы так вообще как у живого. Думаю, пара дней и он придет в норму. Симулянт!

Полистал книгу «Гематология для чайников» и выкинул ее в окно.

Выходим из трансформаторной будки, где я оказывается провел все это время. Ветер потрепал листок с надписью алконология напротив кнопки и унес его. Весна начиналась вокруг этой будки. Неприятная весна, теплая.

– Пива небось хочешь?

– Пивка б неплохо… Холодненького.

– Ну пойдем. У меня вот фляжка пока есть, с абсентом…

– Ишь! – Удивился я. -Ну давай пока фляжку, а там посмотрим.

И мы пошли. Не разговаривая друг с другом, а просто держась за руки.

Куда пропали три месяца моей жизни?! Помню там ромашки цветут… И помидоры.

Иногда лучше просто помолчать, особенно если есть с кем. И тогда не важно какими словами друг друга называть.

У нас атрофированы глазные мышцы. У нас осталась способность смотреть только вправо-влево: а не грозит ли какая опасность? Например, в виде контролера, который будет требовать некупленный билет, или в виде гаишника, который будет без всякой брезгливости нюхать твое дыхание и сетовать на маленькую зарплату, или в виде полицая, который следит за тобой от самого магазина, и ждет в засаде, когда ты откроешь бутылку пива в неположенном месте.

Вниз со скрипом мы проворачиваем глаза только в бухгалтерии, чтобы поставить подпись под расчетной ведомостью, и сразу же возвращаем их обратно.

А вверх вообще никогда.

Мы – плоские люди, хотя придумали много трехмерных игр.

…

А вверху много интересного! Там облака, молнии, ночью звезды…

А если залезть в колодец, можно звезды и днем увидеть.

Птицы летают, а иногда и драконы.

…

И внизу тоже много интересного. Там растет трава, стрекочут кузнечики и можно ненароком наступить на бездомного котенка и не заметить этого. А он бы мог вам приносить радость первое время. Потом бы конечно, взял вас в рабство, но разве это большая цена за фитнес глазных мышц?

Впала у меня тут жена в жестокую меланхолию как-то от какой-то причины, у них так заведено. Легла валяться на кровать и говорит – ничего не хочу делать. Бровки схмурила, губки скривила, вот-вот заплачет.

А планы были грандиозные – торт сварить мокрый и суп из гороха, слизистый. Все куплено, только делай, а тут – вононочё.

Дело серьезное, да и предпосылки к тому, откровенно говоря, были.

Ну нельзя же все время проводить в походах из дома в магазин и обратно, без никакой культурной программы.

Вот раньше мы, бывало, и на Винзавод ездили, и в планетарий чуть не попали, а кефир монастырский?! В краю шевелящихся лопат, где негры с черным, угольным мороженым ходят, не боясь наказания.

Проводили время, а тут застой какой-то. Ну, я и решил пойти с козырей.

– А поехали в Толстопальцево? – говорю. Сиську глажу и в ушко поцеловал для гарантии.

– А там ничего нет! – запальчиво так сказала, и примолкла.

В Толстопальцево и на самом деле ничего нет, такой вот населенный пункт, но мы взяли билет на максимальное расстояние в 44 рубля, зонтик с собой, чтобы дождя не было, и поехали. И приехали в Апрелевку.

Дикое место. С платформы прыгать пришлось, идти потом по рельсам и щебню до дороги. Батарейки у них по пятьдесят рублей, а булки лепят из теста прямо на месте, но невкусные. Зато двадцать рублей. Музей граммофонов оказался закрыт, но мы узнали расписание, и поставили галочку в список квестов, которые следует выполнять. Видели елку, которую Ленин посадил. Дождя и правда не было, не зря зонтик брали.

Ну а чего? Картинку поменяли, как жена говорит. Вон глазки горят, щечки раскраснелись, сиськи топорщатся. А то ничего не хочу делать – ишь ты! С утра и торт был готов и суп сварен. Ну а я, проснувшись и не теряя струи, так сказать событий, поехали, говорю, в Измайлово, на Вернисаж. Давно туда собирались. И мы поехали. Снова картинку менять.

Ну, чтоб жена не грустила, не люблю, когда она грустит.

Цель была – чайник заварной, из истинного железа чтоб! Сковорода чугунная, ну и там посмотреть, как чё.